Два Альфы для Омеги

Глава 7

Кое-как отойдя от непристойных вспышек-воспоминаний в виде пикантной волчьей свадьбы, я всё же отважилась спросить:

— И что теперь? Вы меня отпустите?

— Мы в любом случае не отпустили бы тебя, — ответил Матвей, поворачиваясь ко мне и обнимая одной рукой за талию.

И так хорошо мне стало от этих слов и прикосновений, что сильно-сильно захотелось обнять мужчину в ответ.

Не сделала я этого лишь по той причине, что с другой стороны меня обнял поперек груди Тимофей.

А по телу буквально прокатилась самая настоящая эйфория.

Ругаться и злиться даже при всём желании не получалось.

Хотелось нежиться, обниматься и всячески облизывать волчьи морды.

Превозмогая очень странные и неожиданные для меня желания своего тела, я всё же заставила себя попытаться сесть.

— Куда? — сонным тоном голоса спросил Матвей, приоткрыв один глаз.

— Мне надо в ванную, — ответила я.

Хотя на самом деле и близко не хотела никуда уходить из уютных мужских объятий, но помыться не мешало.

— Только недолго, — пробормотал Тимофей тоже сонным голосом, но глаза так и не открыл.

Они нехотя выпустили меня, и я еле заставила себя слезть с кровати и отправиться под холодный душ.

Хотя по пути много раз задавалась вопросом: зачем я себя так мучаю?

Но продолжала стойко двигаться в сторону ванной.

В зеркало на меня смотрела растрепанная сонная и подозрительно счастливая девушка, я не стала долго её разглядывать и скорее отправилась под струи воды, мне надо было срочно прийти в себя, чтобы понять, как дальше себя вести и что вообще делать.

Когда контрастный душ прочистил мой затуманенный гормонами мозг, я вдруг вспомнила одно из самых важных событий в моей жизни: я беременная.

И я была в этом уверена на сто процентов.

Где-то внутри меня зародилась жизнь, и, возможно, даже не одна.

Я положила руки на живот и прислушалась к себе, но, само собой, пока что ничего не услышала.

Истерить и страдать по этому поводу я не собиралась. Все же девочка уже не молодая и сама подумывала о том, чтобы стать мамой, только искала подходящего отца для своего ребенка. Однако на горизонте не находилось ни одной более-менее приемлемой кандидатуры.

Единственное, что меня теперь беспокоило, — это то, что будут делать будущие отцы и как себя вести.

Попыталась спросить мысленно у волчицы, но та куда-то пропала и никак не собиралась отвечать на мои вопросы.

— Уснула, что ли? — пробормотала я себе под нос, выбираясь из душевой кабинки.

А еще мне не нравилось то, что я вечно теряю над собой контроль. Вот это, пожалуй, была очень серьезная проблема.

И как договариваться с волчицей, я не представляла.

Замотавшись в полотенце, я вышла и увидела двух мужчин, спящих в кровати.

Тимофей лежал на животе, лицом уткнувшись в мою подушку, а Матвей на боку.

Они оба были голыми и такими… я не знаю, домашними, что ли?

Прям так и хотелось подойти и потискать этих двоих мохнатых монстров.

Я остановила себя лишь тогда, когда уже подошла к постели.

Мне нельзя было к ним возвращаться, мне надо было подумать. А желательно вообще уйти как можно дальше от этих двоих.

Потому что это ненормально — выходить из строя на семь дней.

Хорошо, что тетка уехала на дачу и там не ловила связь, потерять она меня не могла. Для коллег я в отпуске, и они знают, что трогать меня в это время — табу. Всё равно трубку брать не буду.

Я нашла свою сумку, которая стояла у кресла, и, взяв её, спокойно вышла из комнаты. Спустилась вниз по лестнице и тут услышала странный звук.

Спустя где-то минуту до меня дошло, что это был мой телефон. А точнее, смс-сообщение!

Он был в сумке и, когда я его вытащила, сразу же сдох.

Удивительно, как он еще так долго продержался?

Я нашла зарядку, а также розетку в холле и, подключив телефон к питанию, начала одеваться.

Если я смогла покинуть спальню, то, возможно, у меня получится сбежать из дома? Ведь я точно помню, что Тимофей с Матвеем так и не давали мне разрешения выходить из комнаты.

Только был один серьезный вопрос: а куда я, беременная от двух альф, собственно, попрусь?

Что, если моему ребенку или даже детям будет угрожать опасность, а я тупо не смогу его (их) защитить? Я ведь видела, на что способны Тимофей с Матвеем.

Так на что же тогда способны другие волки?

И что-то мне подсказывает, что к беременной чужими детьми омеге они будут относиться не очень дружелюбно.

Я, конечно, была отчаянной, но точно не дурой.

Нет, уходить мне от них сейчас нельзя. Даже если сильно хочется.

Я села на диван и задумчиво почесала подбородок, пытаясь проанализировать собственные эмоции. Вдруг это омега на меня продолжала влиять? И поэтому я не могла покинуть дом этих двух психов?

Воспоминания тут же подкинули их нежности и ласковые ухаживания, когда они превратились в громадных зверюг. Как они притаскивали мне сырое мясо из кухни, кормя самыми вкусными кусочками. И вели себя как самые дружелюбные оборотни на свете.

Я поджала губы, понимая, что, кажется, волчица полностью сразила их своим обаянием.

Я сидела на диване в холле, вспоминала всё, что творила эта зараза, и понимала, что она планомерно окучивала этих двоих молодых альф. И делала это как опытная вертихвостка, давя на их неопытность и инстинкты.

И да, она хотела, чтобы они её оставили себе, потому что влюбилась.

Потому что так решила.

Она слишком долго их ждала. И когда братья Усольцевы появились на пороге, решила действовать сразу. Тем более она как раз была в течке.

Теперь они её стая.

Моя стая.

Вот так вот, с первого взгляда. И не хотела она больше никаких других альф.

Именно из-за того, что она услышала, что братья хотели её продать, именно поэтому она решилась вырваться из меня, забрать полностью на себя управление телом, стать настоящей омегой и покорить волков своей искренней любовью.

Она откровенно рисковала и знала это. Потому что они могли её отвергнуть. Но ничего с собой поделать не могла.

Ведь только в звериной ипостаси они чувствуют эмоции друг друга. И только в звериной форме не могут друг друга обманывать.

Тогда как в человеческой пользуются разными уловками. Напрямую, конечно, врать не будут, но юлить, недоговаривать — очень даже.

Всё это я осознавала, когда ко мне приходили воспоминания размышлений моей омеги.

Они были отрывистыми и простыми. Наверное, именно так думает любое животное.

Понравились. Сильные альфы — значит, должны защитить. А она должна показать им свою любовь и привязанность. Тем более что альфа-самкой от них не пахнет.

Значит, будет еще проще их завоевать.

Я добралась до самого конца и поняла, что она просто выдохлась и уснула, когда осознала, что дело сделано. Ребенок, а может, и не один, зачат, и теперь она может отдохнуть. Теперь они не откажутся от неё. Не смогут.

Инстинкты им не позволят.

Она даже умудрилась оставить мне послание — свою мысль: «Не вздумай уйти от них, только они защитят щенка».

Я посидела, еще перебирая в голове воспоминания о том, как жила эту неделю.

И это было странно. Непривычные эмоции затопляли меня. Кажется, это были чувства омеги. Её любовь. И такая сильная, искренняя и чистая.

И их любовь к ней. Двух заботливых здоровенных оборотней.

Они не были обременены какими-то другими эмоциями.

Всё было по-простому.

Еда, вода и бесконечное совокупление.

Ну еще во двор в туалет сходить. И там побегать, порезвиться. Хотя моя омега даже заморачиваться не хотела, но альфы всё же выманивали её на улицу, где она делала свои дела.

К унитазу волчица подходить и близко не хотела, слишком страшно там что-то шумело, да и пространство для неё было закрытым, опасным.

А вот на задний двор она пошла.

Они выманивали её мясом.

И было даже немного смешно.

Потом резвились все вместе на поляне, ломая все кусты, но не уходя за её пределы.

Волчица чувствовала, что дальше идти опасно, да и альфы её не пускали, каждый раз недовольно порыкивали, если она заинтересовывалась новыми для неё запахами других волков, живущих неподалеку.

В их доме всё же бывала волчица, только… полукровка. А нет, даже квартеронка. Омега её чуяла и недовольно фыркала. Кажется, альфы с ней развлекались. Она для них была секс-партнёром. И это волчицу сильно раздражало. Она даже порвала простыню, на которой остался запах той волчицы.

Своих альф она никому не хотела отдавать.

Я с шумом выдохнула, пытаясь вырваться из клубка её эмоций и воспоминаний. Было очень сложно это сделать и посмотреть на ситуацию со стороны.

Вернуться в себя мне помог телефон, который пиликнул.

Взяв его в руки, я с удивлением поняла, что он уже зарядился. Моему телефону для полной зарядки нужно было часа четыре. Модель-то старая, да и батарейку пора было менять.

Это что же, я тут четыре часа сидела, что ли?

Сразу же захотелось воды и немного размяться. Нажав на кнопку включения, я отправилась на кухню в поисках воды.

Спустя минуту мой старичок наконец-то заработал и разразился кучей смс-сообщений о пропущенных звонках.

Я с удивлением посмотрела сначала на незнакомые, а затем и знакомые номера.

Звонили с работы. Причем сразу несколько моих коллег.

Что-то мне это совсем не нравилось.

Такого не было еще никогда.

Перезванивать сразу я не торопилась. В связи со сложившейся ситуацией могло случиться что угодно, и я решила сначала звякнуть одной своей давней знакомой.

Мы вместе учились, занимались спортивной борьбой.

Она нашла себе мужа-юриста и ушла из спорта, родив ему детей и став домохозяйкой. Но мы иногда всё равно общались, и да, Рита была таким человеком, который знал всё и обо всех.

А еще она была мне должна.

Когда-то я помогла ей, и отказать она мне не могла.

Взяла она не сразу, мне пришлось выслушать несколько гудков, когда она всё же откликнулась.

И преувеличенно весело прощебетала в трубку:

— Привет, «Лаки», я тут занята, гостей много, не перезвонишь мне попозже?

Если она перешла на наши детские клички, то это означало, что подруга сейчас не могла говорить, и больше того, она боялась меня подставить. И эти самые гости были не простыми.

— Конечно, — ответила я и положила трубку.

У меня оставался еще один контакт, к которому я обращалась только в очень крайних случаях. Это был наш бывший смотрящий по району. Криминальный авторитет на пенсии.

Познакомилась я с ним случайно. Бегала возиться с его внуком, а он в гости к дочери пришел. Тогда я не поняла, кто он такой, еще совсем ребенком была. А позже, когда у тетки были проблемы по работе, я ей по знакомству пожаловалась. Она меня с ним и свела.

Это было всего один раз, и мы заплатили деньгами, чтобы тетю восстановили в должности. Но телефон у меня его остался, он мне тогда сказал, что я могу звонить, любую проблему он решит, конечно, не бесплатно.

Правда, сейчас он был очень стар и давно отошел от дел — по крайней мере, так говорила дочь, однако я надеялась, что он хоть что-то мне пояснит.

Гудки длились долго, но мне так никто и не ответил.

Я уже хотела совсем выключить телефон, не нравился мне весь этот ажиотаж, но тут раздался звонок с номера моей соседки — дочки смотрящего.

— Лида? — удивилась я, но услышала совсем другой, старческий голос.

— Ну здравствуй, егоза, — хрипло сказал мне Леший.

Так он просил себя всех называть. Он и правда немного был похож на лешего из сказок. Заросший старый дед в поношенной одежде.

— Здравствуйте, Леший. Рада вас слышать, — ответила я.

— Я тоже рад, егоза. Натворила ты тут дел… Зачем в Систему-то пошла?

Я даже растерялась от постановки такого вопроса.

— Это всё тетка, она уговорила, — вздохнула я.

— Да, тетя у тебя деятельная натура. Вроде умная женщина, а порой как чего-нибудь учудит, — беззлобно хмыкнул он. — Подставила она тебя, конечно, крепко, егоза.

— Может, расскажете, что там происходит? Меня почему-то все ищут, — решила сменить я тему.

Я тетку люблю, со всеми её тараканами, и что сделано, то сделано, чего теперь об этом говорить?

— Ищут, еще как ищут, — вздохнул Леший. — Тут оборотни всех на уши поставили. Допросы учиняют. Давненько они так нагло себя не вели. Вроде обещали, что мир будет, а сейчас дичь творят… — недовольно протянул мужчина.

— Я и не знала, что всё так, — не на шутку взволновалась я. — А до тети они не добрались? Вы, случайно, ничего не слышали?

— Тетка им твоя без надобности. Но я попросил наших присмотреть за дачным поселком. Но там пока тихо. Оборотни конкретно тебя ищут. И да, советую тебе сидеть там, где сидишь, и никому ничего о себе не говорить. Если не хочешь, чтобы они тебя забрали.

— Спасибо за совет, — ответила я с искренней благодарностью. — И за то, что за тетей присматриваете, тоже спасибо. Я обязательно оплачу ваши услуги. Только скажите: сколько?

— Бесплатно. Тут дело серьезное. Мы за такое деньги не берем. У нас порядки другие. Так что брось это дело. Тем более моя внучка до сих пор у тебя учится. Знаю я, что ты хорошо к ней относишься. Она та еще егоза выросла, почти такая же, как и ты. Так что забудь.

— Спасибо, — выдохнула я. — А как там наши? Они их сильно прессуют?

— Не особо, сдюжат, — отмахнулся Леший и добавил: — Ты подольше не возвращайся. И на звонки ни на чьи не отвечай. Чем меньше болтаешь, тем проще людям будет отбрехаться. Всё, давай. Ни пуха…

— К черту, — ответила я, но он уже отключился и не слышал мой ответ.

А я задумчиво посмотрела на телефон и вздрогнула оттого, что у меня его вырвал из рук Матвей, который стоял в чем мать родила прямо передо мной.

— Это мой телефон, — на автомате сказала я и попыталась его вернуть, при этом во все глаза смотря на его красноголового воина.

А ведь красив, подлец… ох, красив…

Матвей же просто сделал шаг в сторону и начал в нём рыться. В телефоне.

Я же, покачав головой, поняла, что придется ждать, пока сам не вернет. Но вид мне открывался отличный, поэтому я не роптала.

Матвей посмотрел все мои вызовы и почитал сообщения. Кстати, их-то я полистать как раз не успела.

— Что скажешь? — решила я узнать его мнение, при этом откровенно пялясь мужчине в пах.

Он опять был возбужден?

Матвей перевел на меня задумчивый взгляд.

— Скажу, что говорить по телефону без моего или Тимофея разрешения запрещено, — произнес он, но как-то без огонька.

Почему-то захотелось его пожалеть. Но я не стала, а вместо этого сообщила:

— Мне тут один знакомый сказал, что в нашем районе появились оборотни. Они ищут меня. У тебя или Тимофея есть какие-то соображения на эту тему? Зачем я им нужна и что вообще будет дальше со мной? С нами?

Брюнет какое-то время молчал, а затем всё же умудрился меня удивить и в кои-то веки ответил:

— Надо подумать. Но из дома ни ногой. Здесь нейтральная территория. Они не посмеют сюда прийти.

— И как долго мне тут сидеть? Беременной женщине вообще-то нужен свежий воздух, — спросила я и растянула губы в улыбке.

Взгляд Матвея стал совершенно растерянным.

— Ты уверена? — переспросил он меня и посмотрел на мой живот.

— Более чем, — ответила я. — Но можем купить тест для проверки.

— Что происходит? — Перед глазами появился вихрь, и, когда он остановился рядом, я увидела Тимофея, этот шорты домашние успел надеть.

А жаль. Так бы сравнила, кто из них красивее…

— Я беременная, — сообщила я мужчине, продолжая улыбаться. — От кого-то из вас. А может, от обоих. Пока непонятно. И я спросила у Матвея, как долго мне сидеть дома. Я хочу свежим воздухом подышать.

Тимофей сел передо мной на корточки и приложил свою большую горячую ладонь к моему животу, а сам прислушался. Я замерла и тоже услышала. Пока что очень слабый, но стук сердца. Не мой. И непонятно, один он был или два. Но сто процентов был.

Внутри что-то ёкнуло, а на глазах выступили слезы.

Тимофей сразу же убрал свою ладонь.

— Я сделал тебе больно? — тихо спросил он меня, с тревогой заглядывая в лицо.

— Нет, — покачала я головой, всхлипнув. — Это гормоны. Теперь меня будет так переть примерно… кстати, а сколько? Сколько волчицы ходят беременными? — Я вопросительно посмотрела на мужчину.

— Оборотни — шесть месяцев. Но если в образе волчицы, то три.

Я задумалась и выдала вслух:

— О, тогда лучше быть оборотнем!

— Но так никто не делает, — тут же осадил меня Матвей и на вопросительный взгляд пояснил: — Иначе волчата могут стать дикими. Оборотницы обращаются только к родам. Чтобы было не так больно и регенерация прошла быстрее.