Два Альфы для Омеги

Глава 18

О, я даже не поняла, как обратилась в волчицу.

И кто меня схватил? Недовольно огрызнулась, но тут же ощутила давящую силу. Не сильную, а скорее успокаивающую. И меня сразу почему-то потянуло в сон.

Извернуться и посмотреть всё же хватило сил. И это был альфа, от которого пахло почти так же, как от моих мужчин, а не тот бета, который назвался судьёй.

Да и внешне он был сильно на них похож. Только по виду лет сорок… С сединой в волосах, небольшой сеточкой морщин в уголках глаз и на лбу. Крупнее моих парней в плечах. Почти такой же здоровяк, как и Чернов. Может, чуть поменьше.

Только от Чернова несло запредельной жестокостью, а от этого мужчины — уверенным спокойствием, которое он и мне умудрился внушить.

Интересно, сколько на самом деле ему было, если альфы живут до пятисот лет и больше?

— Так, девочка, ты поедешь со мной, — сказал он и, подхватив меня на руки поудобнее, понес куда-то уже от моих альф.

Я заскулила, пытаясь всё же вывернуться из рук странного незнакомца. Да и понять, что с моими альфами, было намного важнее.

— Да успокойся ты, я отец твоих альф — Андрей Викторович Усольцев, их сейчас тоже заберут. Погостите у меня в стае немного, — тихо сказал он мне рычащим тоном голосом, заставляя и правда присмиреть.

Я увидела, как к Усольцевым подходят другие волки, подтаскивают носилки и осторожно перекладывают на них.

— Им окажут помощь. Не переживай, — сказал мне мужчина, открывая дверь своего джипа и усаживая меня на заднее сиденье. — Я надеюсь, ты будешь вести себя прилежно и мне не придется тебя усыплять? — спросил он меня, пристально смотря в глаза.

Я же сначала поднялась на четыре лапы и выглянула из машины, чтобы проверить, как моих альф уносят в черный фургон безо всяких надписей.

— Этот фургон поедет за нами, — пояснил мне альфа, отодвигаясь в сторону и давая обзор, а затем медленно закрывая дверь, так чтобы я успела убрать свой нос.

Когда мы тронулись, я перелезла в багажник, чтобы оттуда наблюдать за фургоном, который и правда направился за нами.

Когда мы выехали на трассу, я села, чтобы было удобнее, но глаз с фургона через стекло не спускала, боясь потерять его из виду.

Даже номера запомнила на всякий случай.

— Они быстро восстановятся. Всё же оба альфы, зря ты так беспокоишься, — продолжил говорить со мной Усольцев.

Но успокоиться я смогу лишь тогда, когда увижу Матвея с Тимофеем здоровыми и невредимыми.

Ехали мы долго, больше трех часов, наверное. Но я всё равно постоянно выглядывала, чтобы проверить, всё ли нормально с фургоном. И он не отставал.

Когда мы свернули с основной трассы, я поняла, что мы куда-то всё же прибыли.

Это был въезд в очень густой лес.

Мельком посмотрела вперед и заметила автоматические ворота, но меня волновал лишь черный фургон, поэтому я вновь следила лишь за ним.

И стоило машине остановиться, как я прыгнула обратно на заднее сиденье и попыталась лапой открыть ручку двери.

Оказалось, что сделать это в образе волчицы невозможно.

Но Усольцев-старший и сам уже открыл мне дверь.

Я не стала ждать и быстро выскользнула из машины, даже не задумываясь, что делаю это передними лапами. Плевать, что не очень удобно, главное — быстро.

Я подбежала к черному фургону и увидела, как задняя дверь открывается, а оттуда спрыгивают сначала Матвей, а за ним и Тимофей в волчьем виде.

Я подбежала к своим альфам и начала крутиться рядом и облизывать им морды.

Меня охватила такая эйфория, что я даже не понимала, что улеглась на спину, показывая им обоим свой живот.

А они тщательно обнюхивали и тоже облизывали меня. Особенно нюхали живот и прислушивались к малышам в нем.

Теперь я и сама понимала, что у меня там два волчонка.

Не знаю, сколько бы я так еще валялась на земле и радовалась, что мои мужчины в порядке, наверное, целую вечность.

Но к нам подошел отец Усольцевых и принес моим парням одежду, а мне сарафан и туфли.

Матвей с Тимофеем мгновенно перекинулись в людей и, обтерпевшись влажными салфетками, начали одеваться, а вот я никак вернуться в человеческую форму не могла.

Пыталась вспомнить, как у меня получилось это сделать у Чернова, но тогда это произошло на автомате от стресса.

И поэтому, сев рядом, загрустила.

И, само собой, из пасти сразу же вырвался скулеж.

— Маш, не получается? — сразу же понял мои терзания Матвей.

Он успел одеться первым и, подойдя ко мне, крепко обнял, а затем и вовсе поднял на руки.

— Тогда пойдем пока в дом, там успокоишься, придешь в себя, мама тебя посмотрит, и обратишься постепенно. Не переживай, — говорил он мне, пока нес к большому особняку.

Тимофей шел за нами, кивая и здороваясь за руки с оборотнями, которые подходили к большому дому.

Я же навострила уши и крутила головой, рассматривая всех вокруг.

Тут были и женщины, и мужчины, несколько подростков и детей поменьше.

— Мам, это омега? — услышала я голос одной девочки.

— Да, — кивнула волчица ребенку.

— А почему она не обращается? У дома альфы же запрещено в виде зверя находиться? — продолжила спрашивать она.

— Это наша омега, детка. Она испытала сильный стресс, чуть не погибла. Но сейчас её посмотрит наша мама, и она сможет обернуться, — пояснил Тимофей любопытной крохе, которая вспыхнула и спряталась за ногами своей мамы.

— Простите, альфа. Она еще совсем ребенок. — Мать девочки тут же испуганно начала кланяться и пятиться подальше от моего мужа.

— Ничего страшного, — пожал он плечами. — Я бы тоже задавал такие же вопросы в её возрасте.

Весь это разговор я слышала уже на входе в дом, а Тимофей немного отстал от нас, пока здоровался и общался с другими волками. Они его окружили со всех сторон и улыбались.

— Здесь мы выросли, Маш. Это дом наших с Тимофеем родителей, — пояснил мне Матвей, входя внутрь и поглаживая меня по холке.

Удивительно, но мне нравилось то, как он сжимает свою руку у меня на загривке. Это создавало ощущение близости и нежности между нами.

И я потихоньку начала успокаиваться.

Но всё равно пока еще мало что понимала. В голове был полнейший сумбур из эмоций. И я никак не могла поверить, что всё закончилось, что я вернулась к своим мужчинам.

Да и вообще, что всё будет хорошо. И будет ли?

Были, правда, вопросы, почему мы не дома, а здесь. И всё ли хорошо с тетей? Как она там? Мы же оставили её там совсем одну. Вдруг она переживает?

Но, наверное, так надо было…

И, может, без помощи Усольцева-старшего не обошлось? Поэтому мои мужья решили съездить к нему в гости.

Короче, в голове крутились одни вопросы, которые я была не в состоянии задать, потому что опять обратилась в волчицу.

И что на меня вдруг нашло?

И куда делась моя волчица, которая раньше брала на себя контроль, почему я вообще перестала её ощущать?

Или… может, её и не существовало вовсе? А то это же, получается, у меня было бы раздвоение личности?

Короче, меня плющило и колбасило в разные стороны, мозг разрывало от совершенно разных мыслей, и, если бы не Матвей, я бы точно сошла с ума от всего случившегося.

Какой бы сильной я ни была или как бы ни делала вид, что сильная, у меня впервые перед глазами убили женщину, и это меня явно потрясло.

Боже, как Чернов мог так поступить с женщиной, родившей ему детей? А ведь он фактически пошел против своей семьи. Против сыновей. Против жены. И что, неужели все это лишь инстинкты? Или всё же у него просто такая личность?

Какие бы ни были у них проблемы, но это… У меня просто слов не было.

Да, в нашем мире тоже не было всё гладко. Мужья порой убивали своих жен и даже детей. Но это случалось очень редко. Я уж молчу про женщин. И когда такая трагедия происходила, все знакомые и близкие пребывали в ужасе.

У нас проще было просто развестись, а не устраивать весь этот кошмар. Да и наследниками родителей по закону становились все дети в равной степени, а не по гену в крови.

Да и к тому же я вообще считала, что любой конфликт можно решить прежде всего словами, хоть и была инструктором по самообороне, однако же часто вела беседы со своими ученицами и старалась им внушить прежде всего то, что руками махать надо только тогда, когда ты осознаешь, что никак не смогла решить конфликт иными способами, и защищаешь свою жизнь или жизнь своего близкого человека.

Мы даже проводили порой нечто вроде психологических тренингов, садились в кружочек, и я спрашивала у своих учениц, зачем они пришли на мои курсы. Что ими двигало в тот момент, когда они решились на такой шаг.

Для меня было важно поговорить с каждой, понять её мотивацию.

Я не хотела научить плохому человека, пришедшего ко мне за помощью.

Переживала, что если кто-то из них попадет в неприятную ситуацию, то я буду в этом косвенно виновна, ведь не обучила человека, не объяснила ему, что лучшая защита — это не нападение. А лучшая защита — это отступление, если нет возможности объяснить агрессору словами через рот, что он не прав. И да, во многих ситуациях надо уметь звать на помощь.

— Тише, малышка, ну что ты опять заскулила? — услышала я через шум в ушах и собственные безрадостные мысли голос Матвея и вдруг осознала, что мы уже в комнате.

Мужчина сидит на кровати, а я всё еще у него на руках.

Ощущение было такое, словно мы попали в комнату подростка, который увлекался рок-музыкантами. Все стены были завешены различными плакатами из рок-групп очень старых поколений.

Я о них узнала лишь от нашего пенсионера-охранника в спортивном центре. У него такие висели в его личной комнате отдыха, и он обожал мне рассказывать и включать некоторые песни и музыку тех лет.

Я заозиралась вокруг, пытаясь понять, где мы и как вообще сюда попали. Я настолько задумалась, что не поняла этого?

— Маша, тебе надо обращаться. Мне не нравится твоё настроение. — Матвей приблизил своё лицо к моему носу и заглянул в глаза. — Ты можешь потерять себя. Я вижу, что ты очень подавлена. Для любого оборотня это очень плохо. Нельзя в таком настроении находиться слишком долго. Альфы не просто так устанавливают правила о том, чтобы оборотни как можно дольше находились в человеческом образе в пределах стаи. Это сделано для безопасности самих оборотней. Чтобы они не одичали и не вернулись в лоно природы, став обычными волками.

Я на автомате лизнула его в нос, но Матвей лишь улыбнулся мне.

— Я тоже тебя люблю и не хочу, чтобы ты потеряла себя, — прошептал он, а я подумала о том, какой же он сейчас красивый и как же сильно я хочу его обнять.

И уже что-то странное стало происходить со мной, меня будто из собственного тела кто-то попытался выгнать, но перед глазами вдруг резко появился образ мертвой Ады, и я опять беспомощно заскулила.

В этот момент в дверь кто-то стукнул, но я не стала рычать, потому что услышала запах Тимофея, и обрадовалась, чувствуя, как мой хвост зажил своей жизнью, начав бить по кровати.

Мужчина зашел внутрь и, посмотрев на меня, нахмурился.

А я хотела уже побежать к нему, чтобы обнять, но и теплые объятия Матвея не могла покинуть. В них мне было тоже очень уютно, поэтому просто начала громко скулить, чтобы хоть как-то попросить Тимофея приблизиться.

— Мама посоветовала нам полежать с тобой рядом, — сказал он мне, а заодно и Матвею. — И как следует отдохнуть всем нам.

— Это отличная идея, — ответил он и начал меня перемещать на середину кровати.

Я тут же забеспокоилась и опять на автомате заскулила. И было уже плевать, как это выглядит. Мне было просто страшно покидать объятия мужчины.

— Маша, всё хорошо, я рядом, просто положу тебя сюда, и всё. Мы с Тимом тебя обнимем, и ты поспишь, — начал говорить мне он, когда я уже всерьез забеспокоилась о том, что он хочет оставить меня совсем одну.

Но когда мой второй муж лег совсем близко и обнял меня, прижавшись всем своим горячим и большим телом, я сразу же прекратила нервничать. Потому что теперь я была на своем месте.

Я постаралась облизать ему всё лицо и тоже получила поцелуй в нос, а затем и тихое:

— Детка, обращайся в человека, и мы будем целоваться уже всерьез.

Ах, если бы я могла, я бы мигом обернулась. Но меня что-то удерживало от этого шага.

Матвей же перевернул меня к себе лицом, посмотрел в глаза и начал тихо спрашивать:

— Как тебе моя комната подростковая? Мама даже менять ничего не стала. Мы уехали, когда нам исполнилось по восемнадцать, и так больше и не возвращались сюда. Круто, да?

Я лишь могла фыркнуть, но в душе удивилась. Это же больше пятидесяти лет прошло, а родители до сих пор хранят вещи своих уже совсем не маленьких детей?

Это было очень необычно и трогательно…

Я почему-то относилась к родителям моих альф холодно, узнав, что они фактически выдворили своих детей на улицу.

Но сейчас стала понимать, что всё было не так плохо, как мне казалось.

Матвей же начал рассказывать мне о группах, которые любил слушать в молодости, и даже поведал о том, что они с Тимофеем тоже в одно время создали свою группу и ездили по миру с концертами. Но это длилось всего десять лет, а потом им надоело этим заниматься, и они свернули свою деятельность.

— Слишком хлопотное это дело, — рассказывал уже Тимофей. — Приходилось в группе иметь полукровок, чтобы они могли договариваться о концертах с людьми. С нами дела люди боялись иметь. Слишком сильно наша аура на них действовала.

— Хотя на концерты народ приходил с удовольствием, — добавил Матвей. — Но мы там на сцене были. И специально старались близко к людям не соваться. Держали дистанцию.

Мне так и хотелось спросить: а как же бизнес, логистика?

И Матвей, видимо поняв вопрос в моих глазах, а может, просто догадавшись, ответил:

— Бизнесом тогда занимался нанятый нами полукровка. Но этот гад начал приворовывать, и мы чуть не разорились. Пришлось быстро сворачивать всю свою концертную деятельность и возвращаться в серые скучные будни.

— Хорошо, что мы успели неплохо подзаработать на концертах и почти все эти деньги вложили обратно в свой бизнес, чтобы вернуть ему жизнь, — добавил Тимофей.

— Но опыт был интересным и веселым, — с ностальгией вздохнул Матвей и зевнул.

А я попыталась представить, какими бы они были на сцене, и поняла, что вполне себе красавчики. И очень даже вписываются.

Вот бы посмотреть видеоклипы с их музыкой… Наверняка ведь снимали что-то.

Парни замолчали, прижавшись ко мне плотнее, зарывшись пальцами в мою шерсть, и оба закрыли глаза. Кажется, они утомились от рассказов, а может, еще сами до конца не восстановились после боя.

А мне опять стало грустно. Я только-только забыла о случившемся, пока прислушивалась к их рассказам о прошлом, и опять всё перед глазами встало.

И то, как они оба, бездыханные и все в крови, упали рядом с оторванной головой Чернова. И потухший взгляд Ады.

Кажется, я опять заскулила, потому что мужчины чуть сильнее прижались ко мне, и я услышала голос — это тихо напевал Тимофей. Он лежал за моей спиной, исполнял обычную детскую колыбельную и потихоньку вливал в неё свою силу, которая подействовала на меня успокаивающе.

Я сначала один раз зевнула, потом второй и начала погружаться постепенно в сон.

И вдруг оказалась в знакомом помещении.

Это был мой спортивный зал, где я тренировала учениц. Даже на полу остались лежать не убранные кем-то перчатки.

Я по привычке начала ходить и поднимать их, чтобы положить в шкафчик.

Но затем услышала, как кто-то постучался.

На автомате крикнула, чтобы входили, и, когда обернулась, увидела миниатюрную молодую блондинку лет двадцати, она стояла на пороге и заглядывала в приоткрытую дверь.

— Извини, можно? — спросила она.

Я с удивлением кивнула. Среди моих учениц я её точно не помнила. Новенькая, видимо?

— Проходи. Хочешь записаться на курсы самообороны? — спросила я её.

— Нет, — почему-то отрицательно покачала она головой.

— Кого-то ищешь? — удивилась я.

— Нет. Я пришла поговорить, — дружелюбно улыбнулась она.

— О чем? — не поняла я.

— О тебе, — ответила девушка, — обещаю, что надолго тебя не задержу. Может, присядем?

Она спокойно прошла к двум стульям, появившимся посреди зала, и села на один из них.

Я пожала плечами и решила пообщаться с девушкой. Она не выглядела как-то опасно и на психопатку вроде тоже не была похожа. И вообще располагала к себе. Чувствовались в ней природная нежность, женственность и мягкость.

От неё так и веяло уютом и любовью. Хотелось хоть немного погреться рядом.

Я подошла и села напротив.

— О чем ты хотела поговорить со мной? — спросила я её.

— Меня зовут Лилия, — начала она.

— Мария, — кивнула я.

— Я мама Матвея и Тимофея.