Двойной эспрессо с апельсином (СИ)

Глава 14

Дегтярев

— Закончили. Это была последняя лекция, — устало проговорила Лера, закрывая тетрадь. Сегодня мы расположились на диване. — На следующей неделе ты закроешь сессию. Я в этом уверена.

От того, что наши занятия подошли к концу стало грустно. Я не хотел заканчивать их. Мне было хорошо, когда Лера была рядом, ведь в эти моменты чувство одиночества уходило. По дороге к Лере домой, я заезжал в какой-нибудь ресторан, заказывал еду «на вынос» и с радостным предвкушением ехал к ней. Она уже ждала у себя, как обычно одетая в свою домашнюю одежду. Сначала Стеклова объясняла мне лекции, затем мы вместе ужинали и я просто уезжал домой, не задерживаясь. Мне нравилось проводить с ней время, несмотря на довольно скучные лекции. Скучные, потому что социология сама по себе была такой. Должен отдать должное Стекловой, пройденный за прошлый семестр материал эта девушка знала очень хорошо. И если бы не она, Макс бы точно остался на второй год.

Стеклова, устроившись поудобнее в углу дивана, поджав под себя ноги, терла глаза. Одетая в широкие домашние штаны и в длинную футболку, скрывающую самые желанные места выглядела уставшей и все равно очень красивой. Подобное одеяние не стало преградой для моей бушующей фантазии, которая не переставала работать. Желание прикоснуться к ней росло, но я старался держать дистанцию. Всему причиной была моя собственная ложь, с которой казалось, уже ничего не поделаешь. С каждым днем я понимал, что заигрался. С самого начала это была так себе идея. Потянуть время, подумать о своем будущем и пожить настоящей жизнью — всего лишь мой эгоизм. Роль мажора, по моему мнению, которую мне приходилось играть и убеждать во внезапных переменах была настолько мнимой, что порой сам не понимал, кто мог в нее поверить. Оставалось всего два месяца до конца нашего уговора с Максом, чтобы исчезнуть и забыть все. Только чем ближе подходил мой срок, тем сильнее я осознавал, что не хочу покидать уже привычный образ жизни. За этот месяц я понял, что живу по-настоящему. Дышу, улыбаюсь, чувствую. Только по иронии судьбы, эта жизнь была не моей. В ней я был чужим.

— Спасибо, тебе, Бамбл. За все. Думаю, теперь я правда готов.

— Перестань, — засмущалась Стеклова. — Если бы не твое собственное желание исправиться, я бы оказалась бессильна.

— Ты слишком скромна, — вставил я, вставая с места. После двухчасовой лекции по Анализу данных в социологии мои мышцы изрядно затекли. Слишком муторно, слишком скучно и очень неинтересно. Порой я задавался вопросом, почему мой брат выбрал именно этот факультет, ведь если он не собирался работать по специальности, а он определенно не собирался, не то чтобы по специальности, вообще работать, то мог выбрать факультет поинтересней. Например, PR-менеджер, логистику, филологию или психологию. — За твою бесконечную доброту и помощь я сделаю для тебя, все что захочешь.

— Что? — удивилась она, выгнув одну бровь. — О, Великий Дегтярев снизошел со своего трона чтобы обратить внимание на свой народ? — проговорила Лера и наиграно возвела руки вверх, запрокинув голову к потолку.

— Смешно, да. Очень. Я тут ей предлагаю желание, а она паясничает.

— Я не понимаю просто, о чем ты говоришь.

— Хочешь в Диснейленд? Или увидеть Эйфелеву Башню?

— Какой еще Диснейленд? — часто заморгала Лера. — Дегтярев, с ума сошел что ли? Не нужны мне твои подарки!

Я совсем не удивился ее реакции. Лера была не из тех девушек, которые гнались за выгодой. Наоборот, она сама предпочитала помогать. Помогать даже такому безнадежному одногруппнику, как Макс Дегтярев.

— Нет, ну все равно ты ведь хочешь чего-то? — не сдавался я.

— Хочу. Ужин.

— Не вопрос, — кивнул я, доставая свой телефон, чтобы прямо сейчас заказать столик в лучшем ресторане нашего города. — Японская, китайская, европейская?

Лера задумалась, сжав губы, постучала пальчиком по щеке.

— Самоприготовленскую! — выдала она, прищурившись.

— Это что еще за слово? — расхохотался я.

Невзирая на усталость, в ее глазах продолжал гореть задорный огонек. Кажется, репетиторство пошло на пользу «нашим отношениям» и послужило установлению в них непринуждённой атмосферы.

— Ну, ты только что перечислил виды кухонь. А я хочу, чтобы ты приготовил сам, если, конечно, умеешь.

Она бросает мне вызов?

— Думаешь, я не умею готовить? — возмущенно поиграл бровями.

Готовить я умел. Я знал несколько отличных блюд, которые не оставят равнодушным даже настоящего гурмана.

— Да ладно, ты? — усмехнулась она. — А, поняла. Закажешь заранее доставку из ресторана и выдашь за свое. Весьма продуманный ход, — показала палец вверх.

— Не веришь?

— Не верю, — улыбнулась она.

— Хорошо. Тогда я докажу тебе, — я подошел к ней почти вплотную и нависая, оставил между нами всего несколько сантиметров. От неожиданности она вжалась в спинку дивана и широко распахнула глаза. Меня позабавила ее реакция. — После сдачи сессии, жду тебя у себя. Я сам лично продемонстрирую тебе свои навыки, начиная с чистки овощей и нарезки мяса, — последнее предложение я произнес шепотом, заставив ее засмущаться и не удержавшись, позволил себе лишь одну маленькую вольность — мимолетный поцелуй в щеку.

— Увидимся в понедельник, Бамбл.

Я вышел из квартиры, не дав ей помниться. Ох, Лера! Мой эспрессо с апельсиновым соком. Ты даже не представляешь каких усилий мне стоило, не зайти дальше. Моей выдержке мог позавидовать самый выносливый марафонец.

На следующий день у меня была назначена встреча с теткой, двоюродной сестрой моей матери, проживающей в 100 км от нашего города. Наверное, она единственная из дальних родственников, с которой я изредка поддерживал связь. В детстве они с мамой были очень близки. Когда им исполнилось по 17 лет, мама уехала учиться в этот город поступать в университет, где встретила отца и позже вышла замуж. Историю знакомства своих родителей я знал смутно. Мама не любила вспоминать прошлое, поэтому чаще предпочитала отмалчиваться.

Мы договорились встретиться в кафе в парке. Я пришел раньше назначенного времени и занял столик у окна. В любом кафе, где бы я не был, новое или же любимое старое, я предпочитал всегда столик у окна, так как посещал подобные заведения чаще всего один. У окна я мог наблюдать за всем происходящим снаружи: будь то обычные прохожие или пробегающие бездомные собаки или же летающий на ветру фантик от конфеты. Секунду назад мимо хаотично кружила пожелтевшая листва.

— Вадим! — воскликнула женщина средних лет и сразу обняла меня. Я сделал то же самое.

— Тетя Лида, — добродушно улыбнулся я, — здравствуйте.

— Боже мой, какой вымахал красавец! Когда я видела тебя последний раз, тебе было лет 13.

Действительно, с последней нашей встречи прошло больше 10 лет.

— Прошу, присаживайтесь, — я отодвинул ей стул.

— Спасибо, дорогой! — она просияла. — Ты настоящий джентльмен в отличии от брата, — фыркнула она.

Я сел напротив.

— Давайте сначала что-нибудь закажем? — предложил я, краем глаза уловив приближающегося к нам официанта. — Ой, я выпью только кофе. Капучино без молока, пожалуйста, — сказала тетя Лида.

— У вас есть двойной эспрессо с апельсиновым соком? — поинтересовался я, листая меню в его поиске. Лера была права, этот вид кофе продавался не везде. Жаль.

— Нет, но мы можем сделать, — кивнул молодой парень.

— Буду признателен, — обрадовался я.

Официант записал заказ и удалился.

Дверь в кафе периодически хлопала, впуская посетителей. Не совсем удачное место для разговора людей, не видевших друг друга много лет. Но тетка настояла именно на этом месте, так как обожала городской парк.

— Вы недавно виделись с Максом?

— Как недавно, года два назад. Приезжала по работе, встретила случайно в торговом центре. Его этот… взгляд. Надменный. «Здрастье» через губу сказал! Я сразу поняла, кто передо мной. Весь в отца!

— Да, очень на него похоже, — усмехнулся я.

— Вот, что значит, когда детей воспитывают по отдельности, — проворчала тетка.

Тетя Лида была женщина простая, говорила все, о чем думала. Будучи детьми, мы с Максом нуждались в обоих родителях. Воспитание «по отдельности» не являлось нашим выбором. Нас никто не спрашивал.

— Как твое сердце? — она обеспокоено посмотрела на меня, потом перевела взгляд на грудную клетку.

Давно я не слышал этого вопроса. Давно.

— Все хорошо. Я здоров, — улыбнувшись, уверенно ответил я, почти поверив своим словам.

— Я почему спрашиваю… Маришка говорила тебе нельзя кофе, а подростком ты мечтал его пить каждый день.

— Мечта сбылась. Сейчас можно.

С тех пор как мне сделали операцию, я все же попробовал кофе. И не разочаровался. Вкусный, божественный напиток наполнял тело серотонином, поднимал настроение и мир в эти моменты казался другим, ярким, жизнерадостным.

— Я очень рада за тебя, — тетка похлопала меня по руке. — Как дела у твоего отца?

Принесли напитки, отпив глоток, я посмотрел в окно. Листва с небольшой периодичностью продолжала кружиться в воздухе, вызывая грусть в душе.

— Без изменений, — сухо проговорил я. Мне не хотелось о нем говорить.

Тетя Лида вздохнула.

— Вадим, — интонация в ее голосе изменилась, стала более серьезной, чем и привлекла мое внимание. — Я не вправе тебе давать советы, ведь ты уже взрослый и сам можешь выбирать сторону.

— О чем вы?

— Твой отец не желает тебе зла.

— Разве? — услышав это, в жилах начала закипать кровь. — Он уничтожил жизнь моей матери. Это уже зло!

— Дорогой, послушай, — тетя Лида накрыла своей рукой мою. Ее теплое прикосновение немного успокоило.

— Я расскажу тебе все с самого начала. Твои бабушка с дедушкой рано поженились и почти сразу родилась Маришка. Двум неработающим студентам с маленьким ребенком на руках не просто выжить на две стипендии. Время от времени им помогали их родители. Лишь спустя 5 лет, кое-как встав на ноги, семья перебралась в другой город, где твой дед открыл небольшую строительную компанию. Постепенно дела пошли в гору, компания развивалась. Когда Маришке исполнилось 11, умерла твоя бабушка, ее мама. Дед не мог воспитывать ребенка один, поэтому было решено на время отдать дочь на воспитание тете с дядей, т.е. моим родителям, — тетя Лида замолчала, сжала мою руку.

Эту часть истории я знал. Ребенком моя мать осталась без главной в жизни поддержки. Привыкшая жить в полноценной семье в окружении любящих ее родителей, она была полностью раздавлена.

— В то время твой дед работал не покладая рук, жил ради дочери. Через шесть лет Маришка вернулась к нему и поступила в университет. Все было хорошо, пока не пришел кризис. В то время обанкротилось очень много компаний, а те, что оставались на плаву находились на грани банкротства. Твой дедушка всеми способами пытался спасти свое детище. Все было мимо. Он все больше тонул в кредитах и долгах. Компанию решено было продать за копейки. Тогда на горизонте и появился твой отец. Амбициозный, хваткий, рискованный, он желал задавить всех мелких конкурентов, пока… не познакомился с твоей матерью. Маришка была подобна ангелу: красивая, нежная и невероятно добрая. Твой отец влюбился в нее без памяти. Он пообещал спасти компанию твоего деда, если Маришка согласится выйти за него замуж. Твоя мать слишком сильно любила своего отца, чтобы допустить такой крах. Ведь она отлично знала, без компании он погибнет. В итоге Марина и Дмитрий поженились. Дела в компании ее отца снова пошли в гору и было решено объединить две компании. За несколько месяцев до вашего рождения твой дедушка скончался от инсульта, — тетя Лида закончила говорить.

Повисла тишина. Никто из нас не решался ее нарушить. Получается, если верить ее рассказу, мой отец вовсе не был плохим человеком? Наоборот, выступил в роли героя, взяв под крыло почти разорившуюся семью? Я смутно в это верил. Все это были слова, не имеющие никаких прямых подтверждений. Он отослал нас за границу и нам всю жизнь пришлось жить вдали от дома.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — тихо произнесла тетя Лида. — Мне довелось видеться с Димой раз пять за все время, и при каждой нашей встрече я видела какими глазами он смотрел на вашу маму. Он ее очень любил.

— Если так сильно любил, то почему отослал на другой конец планеты? Разлучил мать с сыном? Я не понимаю, зачем вы сейчас пытаетесь оправдать его в моих глазах?

Злость, тянувшаяся с детства продолжала жечь изнутри. Я уже не маленький, чтобы верить в сказки. Мой отец был безжалостным, холодным и жестоким человеком. Любил он мою мать, как же! После моей операции мы с матерью хотели вернуться, только вот возвращаться было некуда. Все вокруг знали о бесконечных любовницах отца, включая молоденьких секретарш. Мама не смогла простить его. Поэтому мы остались жить на прежнем месте, в чужой стране, что приютила нас на время и в результате стала постоянным домом.

— В Швейцарии лучшие врачи. Он хотел тебе помочь. Сейчас ведь ты здоров. Результат достигнут.

«Ну да, отчасти», горько про себя усмехнулся я.

— Я не прошу тебя его прощать. Просто… кроме отца и Максима у тебя из близких никого нет. Они твоя семья.

Семья. А что значит это слово?

— Расскажите, как ваши дела? — спустя какое-то время поинтересовался я. Разговоры о прошлом угнетали. Теребили свежие раны и будоражили еще сильнее ненависть к отцу.

— Ой, да что мне про себя рассказывать? Работа дом. Дети учатся, приезжают иногда. Ничего нового.

Мы посидели в кафе, затем прогулялись по парку и попрощались.

Следующая неделя началась не с кофе: в первой половине дня пары, после обеда мне пришлось побегать на пересдачи хвостов Макса. Благодаря Стекловой к четвергу сессия была наконец закрыта.

— Поздравляю! Ты это сделал! — воскликнула Лера и бросилась ко мне шею.

— Что случилось? — опешил я, обнимая ее в ответ. Это не были какие-то страстные объятия, и совсем не те, какие бы хотел от нее.

— Сдал сессию! Я только что была в деканате. Тебя даже похвалили, — смеялась она, а потом неуверенно отодвинулась, — ой, прости… — смущаясь проговорила Стеклова. Наши лица замерли всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Я видел ее расширенные зрачки, слегка приоткрытый рот и манящие губы. Черт, Стеклова! Что ты творишь со мной!

— Ну уж нет. Никаких тебе прости, — хриплым голосом сказал я и крепче прижал ее к себе, почувствовав упругую грудь. Я слышал стук сердца, мое или ее было не важно. Плевать что мы сейчас находимся в людном коридоре и вокруг нас преподаватели.

— Эй! Вы чего творите на людях! Макс, а я смотрю ты не меняешься, сохраняешь традицию.

Какого черта? Кто это сказал?

В ту же секунду Стеклова высвободилась из моих рук и уже обнимала Олю.

— Представляешь, наш Дегтярев закрыл сессию, — гордо заявила она. — Я его поздравляла.

— Все благодаря тебе.

— Поздравляла значит? — одногруппница скептически окинула нас взглядом. — Ну дай я тебя тоже обниму.

Никто из нас не сдвинулся с места, повисло неловкое молчание, затем Оля рассмеялась.

— Да шучу я.

— Нет, давай обнимемся.

Я хотел было уже подойти к ней, но Оля в знак капитуляции выставила перед собой руки.

— Ну уж нет!

— Дегтярев, ты просто невыносим! — прошипела Лера и встала, между нами.

Мне стало смешно, Стеклова была такой милой, когда злилась.

— Не расслабляйся, впереди новые зачеты с экзаменами.

— Зануда, — усмехнулся я.

— Лерусь, можем поговорить? — извиняющим тоном спросила одногруппница.

— Да, конечно, — сразу согласилась Лера. — Макс, встретимся позже.

Я смотрел двум удаляющимся фигурам, все больше признавая, что был прав. Стеклова — мой с эспрессо с апельсиновым соком, который когда-то находился в моем рационе под запретом. Вкусная, манящая и желанная. Человек по своей сути уникальное существо, чем больше нельзя, тем больше хочется. Со Лерой было также. И, наверное, я бы давно переступил границы дружбы, если бы имел право.

Вчера звонил отец, предлагал встретиться, снова хотел поговорить. Я не надеялся, что будет легко. Привыкший добиваться своего, он двигался неспеша напролом к намеченной цели. Но на этот раз у него ничего не выйдет.