Двойной эспрессо с апельсином (СИ)

Глава 29

Стеклова

В моей жизни произошли значительные перемены. Именно так я бы могла описать свою жизнь несколько дней назад. Увы, этих слов я не скажу. Все было по-прежнему, даже еще хуже. В моей душе зияла огромная дыра, а сердце кровоточило, не переставая. Еще никогда в жизни я столько не плакала, чего уж говорить о страданиях. Я засыпала со слезами, просыпалась с ними. Во сне я видела его. Мы много разговаривали, гуляя в осеннем парке. Вадим держал меня за руку, прижимал к себе, а затем исчезал. Даже во сне я чувствовала себя ужасно. Даже во сне я была несчастна.

Я превратилась в настоящую ходячую мумию. Каждый раз, смотря на себя в зеркало, я больше не видела жизнерадостную улыбку. Теперь я видела перед собой жалкую девчонку, убивающуюся по человеку, которому была не нужна. Макс Дегтярев появлялся в универе, как и в двух прошлых учебных годах — редко. При виде него мое сердце замирало в надежде, а вдруг это Вадим? Однако спустя несколько секунд, я узнавала в нем не того брата. В эти моменты мое сердце разрывалось на мелкие куски.

Мое внутреннее состояние отразилось на моей повседневной жизни. По учебе появились хвосты, прогорал абонемент в тренажерный зал, стояло на стопе волонтерство. Единственное, что осталось неизменным — работа. И то потому, что я понимала — не буду работать, будут проблемы с деньгами и квартирой.

— Идем с нами в кино? — похлопав по плечу, предложил Денис.

— Спасибо, но я не смогу, — вымученно отвечала я.

Оля пыталась вызвать меня на разговор. Приезжала ко мне с вкусняшками, болтала без умолку, стараясь отвлечь от душевных дел. Ничего не помогало. Я слышала и не слушала свою подругу, кивая на автомате.

— По весне можно покататься на картинге, — говорила она. — Правда отличная идея?

— Да, да, идея отличная. Вы уже купили билеты?

— Уф, Лера, какие еще билеты?

— Прости, Оля, — снова попытка улыбнуться.

Наверное со стороны я выглядела жалко.

— Он не звонил? Не писал?

— Нет.

— Что говорит Макс?

— Ничего. С тех пор мы больше не разговаривали.

— Надо спросить у него, они ведь все-таки братья.

— Нет! Не надо! Я боюсь… а вдруг Вадим… — я не смогла договорить, слезы брызнули из глаз. — Я боюсь!

Сейчас две вещи разрывали мне душу. Первая — он не дал шанса нашим отношениям, хотя в них присутствовала любовь. И вторая — я боялась самого худшего. Боялась, что с ним случилось что-то непоправимое. Ведь с сердцем шутки плохи. Вадим пренебрегал своим здоровьем. И ради чего? А вдруг уже слишком поздно? Вдруг его уже нет… От одной подобной мысли становилось плохо. Хотелось лезть на стену и выть белугой. Я больше не писала ему, больше не звонила. Не потому, что наткнусь на невидимую стену, а потому, что боюсь узнать правду. Я бы все отдала, лишь бы его здоровью ничего не угрожало, лишь бы он только жил. Я корила себя за то, что позволила эмоциям взять вверх и убежала в тот день. Я должна была попытаться поговорить с ним, попытаться выяснить подробности и быть рядом, несмотря ни на что! Но в тот момент отчаяние уступило место обиде. В тот момент мне хотелось убежать и не видеть его. Чего в принципе, я и добилась. А теперь я чувствовала себя бессильной.

У Оли на глаза навернулись слезы. Она крепко меня обняла.

— Все будет хорошо. Я в этом уверена.

— Мне ничего не нужно. Пусть я больше никогда не увижу его. Главное, чтобы он только жил, — рыдая в голос говорила я.

Однажды, я все же набралась смелости и позвонила Максу. Сердце бешено колотилось от страха, и я почти не слышала своего голоса.

— Понятия не имею. Трубки не берет, на звонки не отвечает. Отец в бешенстве, — ответил он.

После того рокового дня, когда я захлопнула дверь загородного дома Дегтяревых, прошел месяц. Близилось главное событие года — Новый год. Все вокруг прибывали в приятной суете, обсуждая подарки, украшения и само празднование. Витрины магазинов были украшены мишурой, яркими лампочками, елками, светящимися надписями. Внутри играли рождественские и новогодние песни. Повсюду ощущалась позитивная атмосфера. Повсюду, но не у меня в душе. Потому что там творился настоящий ад. На людях я старалась вести себя непринуждённо, хотя бы ради друзей. Делала вид, что у меня все нормально, поддерживала разговор. Я не хотела портить им настроение своими переживаниями, ведь они не в чем не виноваты, чтобы лицезреть мою кислую мину. Дома же я позволяла своей личной боли вырываться наружу. У меня не было желания ни с кем делиться своими переживаниями и чувствами, даже с Олей, которая всегда находилась рядом. Я вообще ни с кем об этом больше не говорила. Разговоры вслух лишь усугубляли мое состояние, разрывая душу на мелки части без надежды на восстановление.

Вадим сдержал слово и снял номера на новогодние праздники. 29 декабря на почту всем нам пришло от него письмо. Я открывала его в тумане, с неистово бьющимся сердцем и со слезами на глазах. Письмо от Вадима — уже хорошо. С ним все в порядке. Он дышит, пишет. Он жив. Никакой лишней информации, ничего личного о нем самом. Только единственная фраза: «Привет, ребята!» и детали о вселении на зимнюю базу отдыха «Деревенские пруды» на пятерых человек. На пятерых. Без него.

Я никуда не поехала. Друзья, чтобы меня поддержать, тоже думали отказаться, но я убедила их не менять планы и не беспокоиться обо мне. Я пребывала в тяжелом эмоциональном состоянии, если быть точнее, в депрессии, случившейся, наверное, со мной впервые. Но это было мое. Моя личная боль, никак не касающаяся ребят. Они не должны нянчиться со мной, утешать или успокаивать. Мне просто нужно было время, чтобы пережить все. Время, чтобы прийти в себя. И пока я была не готова веселиться.

Мои родители, не изменяя своей традиции приезжать домой на праздники прилетели 30 декабря. Я встречала их в аэропорту. Ужин, посиделки, разговоры о работе. Ничего нового. Я не чувствовала себя одинокой или ненужной, я просто была подавлена. Заметив видимо мое состояние, мама спросила: все ли у меня хорошо. В ответ я просто кивнула. Мама с папой пробыли дома неделю, а затем снова улетели. Их любовь к работе была настолько фанатична, что если бы я была беременна на 9 месяце, то они не заметили бы этого. И я к этому привыкла.

С приходом весны мне стало немного легче. Зима словно забирала мою боль с собой. С первым появлением подснежников я впервые за долгое время сходила с ребятами в кино и хорошо провела время. Я чувствовала, что постепенно возвращаюсь в жизнь, с желанием идти дальше. Думать о Вадиме все еще было болезненно, но время немного подлатало раны, и я убедила себя — с ним все в порядке. По крайней мере верила в это, иначе бы Макс давно сказал мне. Надеюсь, что сказал бы. На самом деле невыносимый брат-близнец не был таким уж плохим, как хотел казаться. Он сказал мне адрес загородного дома и… он приехал туда, чтобы попытаться вразумить Вадима. Максу он был дорог. И тут дело вовсе не в отцовской компании. Если она ему была так важна, стал бы он приезжать в загородный дом, заведомо зная о моем присутствии? У него на руках были прямые доказательства, которые говорили об угрозе жизни брата. Макс надеялся, что я смогу повлиять на него, ведь Вадим с отцом и братом плохо ладили. Я осознала это не сразу, со временем. Каждый раз прокручивая в голове тот день, все больше приходила к выводу — Макс любил брата. При упоминании о болезни Макс был серьезен. Ни ухмылки, ни издевки в голосе. Он на самом деле беспокоился о Вадиме. Да, он несносный, дерзкий, наглый, но к Вадиму он относился с теплотой.

— Лера, я рад, что ты снова с нами, — сказал Денис, выходя из аудитории после лекции. — Нам очень не хватало нашей командирши, — по-дружески толкнул плечом.

— Спасибо, Ден, — в ответ усмехнулась я. — Только кажется, я уже больше не тяну эту должность.

В привычной обстановке, как раньше, словно нас всегда было четверо, мы обсуждали предстоящие выходные. Казалось, ничего не изменилось с тех пор, если бы не мое раненое сердце. Дегтярева с нами не было больше четырех месяцев. Ребята все реже вспоминали его, а может они специально делали вид что не вспоминали, зная о моем состоянии. Однако я все равно не могла свыкнуться с пустым стулом, молчаливо стоявшим за нашим столиком.

— Ребят, чем займемся на выходных? — спросила Оля. — На улице уже тепло. Душа требует свежего воздуха.

— Мы тебя внимательно слушаем, — рассмеялся Денис. — Уверен, тебе есть что нам предложить.

— Да, есть, — прищурилась Оля. — Предлагаю покататься на лошадях. Моя знакомая недавно посетила один конный клуб. Ей очень понравилось.

Нам принесли заказ. Оля — салат с креветкой и зеленый чай, Сергей сэндвич с беконом, а Денис молочный коктейль. Я заказала капучино с карамельным сиропом. И хотя в меню по-прежнему сохранялся двойной эспрессо с апельсином, я больше его не пила. Этот напиток отныне ассоциировался у меня с Вадимом.

— Лошади — здорово, — поддержала я. — Можно сделать красивые фотографии.

— В принципе, я тоже за, — кивнул Сергей, почесывая затылок. — Правда я не очень держусь в седле. Помню катался в детстве на них в парке.

— Не обязательно быть профи, чтобы взять в прокат лошадь, — пожурила подруга своего парня. — Сейчас довольно устойчивые седла и, если не гнать, то вполне можно получить удовольствие от езды верхом. Ну, а если уж совсем плохо, — наиграно закатила глаза, — возьмем тебе инструктора.

— А ты Ден, что скажешь? — поинтересовалась я, делая глоток кофе. На вкус он оказался чересчур сладким.

— Не уверен на счет этих выходных. Карина хочет официально представить меня своим родителям как… — Денис затих.

Мы замерли, переваривая полученную информацию.

— Значит ли… это? — тихо спросила Оля, просияв. Затем она радостно хлопнула в ладоши.

— Да, — ответил парень, загадочно улыбаясь. — Мы любим друг друга, встречаемся со школы. В общем, я сделал своей девушке предложение. Простите, что говорю об этом только сейчас. Просто не знал, как вам сказать об этом.

— Мы тебя, точнее вас поздравляем!

Посыпались поздравления. Я была искренне рада за своего одногруппника, ведь когда ты находишь настоящую любовь, остальное уже не важно.

— Это… это надо отметить! Как на счет того, чтобы вместо конных развлечений отпраздновать помолвку Дена с Кариной в баре в предстоящую пятницу? Я знаю отличное место! — предложил Сергей.

— Однозначно поддерживаю! — воскликнула Оля.

— Спасибо, ребята, — Ден весь светился от счастья.

— Во сколько вы собираетесь? У меня смена до 9. — Прикидывала я, смогу ли освободиться пораньше.

— Не раньше 8, приходи как сможешь.

Желая насладиться весной, я возвращалась домой пешком. Неспеша шла по оживленной улице, вдыхая запахи свежей земли и распускающихся на деревьях почек. Эта зима оказалась слишком тяжелой для меня, слишком болезненной. И я была рада наступлению весны.

Я зашла домой, разделась. Села на диван и уставилась в потолок. Новость о помолвке Дена приятно удивила. Ребята молодцы, сделав серьезный шаг во взрослую жизнь. Они нашли друг друга и хотели быть вместе. Вместе. От этого слова я как никогда ощутила пустоту внутри себя. До встречи с Вадимом меня никогда не заботило одиночество. В порядке вещей одиночество являлось моим спутником. А теперь, все изменилось. Одной быть больше не хотелось. Конечно, я могла ходить на свидания и начать с кем-нибудь встречаться, улыбаться и делать вид, что счастлива. Но снова нет. Я не могла никого представить кроме Вадима Дегтярева. Еще пару месяцев я бы разрыдалась от таких мыслей, уткнулась в подушку, достала новую пачку бумажных салфеток и убивалась по несчастной любви. Сейчас же, я просто с грустью смотрела назад. Вадим вычеркнул меня из своей жизни, будто меня в ней никогда не было. А может это и была правда.

Я сильная. Я смогу. Я выдержу.

Мой желудок напомнил о себе голодным урчанием. За сегодня кроме кофе я ничего не ела. Дабы не испытывать судьбу и не стать частым пациентом гастроэнтеролога, отправилась на кухню в поисках чего-нибудь съестного. Наспех я приготовила овощной салат, сделала пару бутербродов, налила чай с лимоном и открыв тетради с лекциями принялась читать. Я намеревалась восполнить упущенные пробелы и подтянуть хвосты.

Где-то там звякнул мой телефон. Мобильник лежал на дне сумки, которая стояла в прихожей на комоде. Проигнорировав его, я не сдвинулась с места, тщательно прожевывая хлеб с сыром. Спустя минуту зазвонил телефон на всю громкость.

— Алло, — увидев на экране имя коллеги, ответила я.

— Приветик! Лер, пожалуйста, выручай! — звучал взволнованный голос Насти.

От интонации ее голоса я насторожилась.

— Что случилось?

— Не могу выйти на смену сегодня. Отравилась сильно. Можешь выручить, пожалуйста? Я звонила Кате, но она сегодня отдыхает за городом. Игорь меня уволит, если никого не будет на замене, — голос коллеги действительно был болезненным.

— Да, конечно. Я выйду. Передай Игорю, что я буду на месте через полчаса, — я подскочила с места и впопыхах начала убирать со стола.

— Спасибо тебе огромное! Я твоя должница!

Само собой учеба была в приоритете, однако коллегу бросить я тоже не могла, поэтому быстро оделась и поехала на работу.

Когда я зашла в кафе, меня встретила напарница Насти Женя. При виде меня светловолосая девушка с зелеными глазами издала вздох облегчения.

— Хорошо, что ты пришла. Игорь не в духе, — шепнула она, косясь на дверь кабинета хозяина кафе. — Настя снова не пришла. Это уже третий раз за две недели, когда она болеет.

— Игорь всегда не в духе, — ответила я, поправляя блузку. — Что с Настей?

— Без понятия. Такими судьбами он скоро в самом деле ее уволит.

— Не уволит. Обе официантки на месте. Настюха хороший работник. Отравилась, заболела. Подумаешь, с кем не бывает.

Очередная рабочая смена обещала быть спокойной.

— Можешь обслужить пятый столик? — попросила коллега. Я изучала десерты из стоп-листа, поэтому только что вернулась с кухни. — Я не успею его обслужить.

— Конечно.

Я взяла свой блокнот с ручкой и направилась за пятый столик. Посетитель сидел спиной к окну. Лицо его скрывалось за высоким меню. Этот момент напомнил мне неожиданную встречу с Дегтяревым. Только тогда, я еще не знала, что передо мной сидел другой брат-близнец.

— Добрый день. Готовы сделать заказ? — отгоняя непрошенные воспоминания спросила я и приготовилась записывать.

— Что посоветуете? — голос показался смутно знакомым.

Нет, просто показалось.

— Я не знаю ваших предпочтений. Могу только заверить — у нас вкусно все.

— А кофе? Какой лучше?

— Смотря что вы любите. У нас есть, капучино, мокка, американо, латте, эспрессо… — перечисляла я.

— Эспрессо.

— Просто эспрессо или с?

Странное ощущение дежавю охватило меня и вызвала болезненную дрожь. Я до боли закусила внутреннюю сторону щеки, нервно поправила невидимую выбившуюся прядь. Я схожу с ума. Это просто совпадение. Да, я просто скучаю по Вадиму вот и все. Вот и мерещатся воспоминания наяву.

— Или с? — переспросил.

— У нас есть рецепты эспрессо с тоником, грейпфрутом, мятный тоник с лаймом и, — сделала паузу, сглотнув, — с эспрессо с апельсиновым соком.

— Что посоветуете вы? — тихо спросил посетитель.

— Двойной эспрессо с апельсином. Кофе имеет…

— … .насыщенно-цитрусовый вкус и перебивает горечь, — одновременно проговорили мы.

Я почувствовала, что земля начинает уходить из-под ног, вдруг закружилась голова.

— Откуда вы… — дрожащими губами прошептала я.

— Я скучал по тебе, Бамбл, — посетитель опустил меню на стол, открывая взор на родное лицо.

Тоскливый взгляд серо-голубых глаз и теплая улыбка с сексуальной ямочкой на правой щеке. Перед глазами в быстрой перемотке пронеслись лучшие моменты из жизни связанные с ним и обрушили на меня водопад безумных чувств. Первая наша встреча на кладбище, наш первый поцелуй в коттедже на утесе, его первый заказ двойного эспрессо с апельсиновым соком, первая ревность, затем наша дружба, влюбленность и наконец обретенное счастье в загородном доме. Воздух из легких внезапно куда-то делся, сердце глухо застучало, заглушая внешние шумы. Да, это был он. Передо мной сидел человек, которого я уже не надеялась увидеть снова. Вадим Дегтярев. На глаза невольно навернулись слезы и ручьем потекли из глаз. Вадим Дегтярев был живой и невредимый. Настоящий, не его брат-близнец Макс, а именно он.

Я была не в силах сдвинуться с места или даже пошевелиться. Мне хотелось броситься ему на шею, обнять поцеловать и сказать, что тоже очень скучала.

Не разрывая зрительного контакта, Дегтярев поднялся с места.

— Лера.

Мысленно я приказала замолчать сердцу и немедленно взять себя в руки. Я приказывала телу подчиниться разуму. Получилось. Я сделала шаг назад. Разум заработал и вернул еще одно забытое чувство — обиду. Все это время я больше всего на свете желала ему здоровья, желала, чтобы Дегтярев вылечился, чтобы больше не страдал и проблемы с сердцем исчезли. А теперь, когда он жив и здоров я могла наконец успокоиться. И подумать о своих чувствах. Подумать о себе.

— Нет, — облизнув пересохшие губы, тихо произнесла я. — Нет.

— Лера, давай погорим, — он протянул мне руку. В его взгляде читалась бесконечная теплота и… любовь.

Еще несколько шагов назад.

— Нет.

Я больше не могла выносить этого, поэтому немедля не секунды бросилась бежать в подсобку. Я хотела укрыться, спрятаться и дать волю слезам от счастья увидев его живым и от боли, что столько страдала по нему. Я столько выплакала слез, думая его больше никогда не увидеть.

Небольшого размера помещение с единственным источником дневного света в виде маленького окошка для сотрудников кафе располагалось в конце коридора и держало путь через маленькую уютную кухню. Никто из коллег не успел заметить моего состояния, слишком быстро я бежала. Мне повезло, в подсобке никого не оказалось. Соленые слезы, не переставая, текли по щекам и крупными каплями падали на пол. Я не пыталась их вытереть, мне было плевать на них. Начались метания моей души. Одна ее часть хотела вернуться в зал и броситься на шею и сказать заветное «люблю». Другая ее часть билась от накопившейся обиды за то, что оставил меня, легко отказался от нас, просто исчез из моей жизни, словно его никогда не было вовсе.

Хлопнула дверь. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять кто стоял за спиной.

— Уходи! Я не хочу тебя видеть, — проговорила я сквозь слезы.

— Лера, я люблю тебя, — ласково произнес Дегтярев.

— О какой любви ты говоришь? — я обернулась и гневно посмотрела на него. — Нет ее. Не существует! — голос сорвался крик. Мне было плевать на то, что нас могли услышать. Нет сил больше сдерживаться. —

В подсобке было темно, единственным источником света являлось маленькое окошко, через которое пробивался дневной свет и его было недостаточно чтобы разглядеть каждую деталь. Но даже в помещении с недостаточным светом я могла разглядеть его. Жадно всматривалась в родное лицо, не могла не заметить отпечатки, видимо оставшиеся после болезни: осунувшееся лицо, легкая щетина на подбородке, грустный взгляд. Дегтярев был одет в темно-синие джинсы и в рубашку поло черного цвета. Он исхудал, но это не сделало его менее привлекательным. Несмотря на счастье видеть его перед собой, я была не готова с ним разговаривать о чувствах. По крайней мере, не сейчас, когда прошло столько времени… не сейчас, когда я почти пришла в себя он ураганом сваливается мне на голову и говорит о чувствах.

— Существует. Ты это прекрасно знаешь. Я здесь благодаря ей, Бамбл, — хрипло произнес он. Все его чувства читались в глазах. И это разрывало меня на части.

— Ты не дал нам даже шанса, — сглотнув, я замотала головой.

— Прошу, выслушай меня. Дай мне шанс рассказать тебе все, больше ничего не скрывая. Если после моих объяснений ты захочешь, чтобы я исчез из твоей жизни, так и будет, — он был так искренен, что мое сердце сжалось вдвое.

Я ничего не ответила, лишь прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. И мое молчание он принял за положительный ответ.

— Я думал, что операция не помогла и сердце снова дает сбой. Я думал, что понадобится то, чего я боялся всю жизнь — его пересадка. Первые симптомы появились после смерти моей матери. Я игнорировал их, — Вадим замолчал, тяжело вздохнул. — Тогда моя жизнь напоминала серые, медленно тянущиеся будни. Ни красок, ни чувств, ни цели. В них была пустота. А потом я встретил тебя и все изменилось. Сам того не замечая, я стал нуждаться в твоей компании, в тебе. Ты была такой упрямой и жизнерадостной. Я сам не понял, как ты вошла в мою жизнь и перевернула ее. Благодаря тебе, у меня появилось желание жить. Желание мечтать. С тобой я узнал, что счастье вовсе не пустой звук, — говоря это, он улыбался. — Тянуть с сердцем больше не имело смысла, симптомы стали проявляться чаще. Я записался на консультацию к кардиологу. Он назначил обследование. Пришли результаты, которые показали — нормально жить не получится, — Вадим прикрыл глаза и собравшись с мыслями продолжил, — Разорвать отношения с тобой — в тот момент казалось мне самым правильным решением. Я решил исчезнуть из твоей жизни, чтобы ты просто смогла забыть меня. Ведь зачем я тебе нужен такой? С нестабильным мотором? — последний вопрос скорее был похож на утверждение. На него не требовался ответ.

«Как же ты не прав! Ты нужен мне!» — кричало в ответ мое собственное сердце. Слезы текли ручьем, я безудержно игнорировала их, но с ними было легче слышать правду.

— Вернувшись в Швейцарию, я сразу отправился в клинику и приготовился к худшим новостям. Пройдя полное обследование, мой лечащий врач Роландо поставил диагноз — тяжёлое нарушение ритма сердца. Следствие перенесенной операции плюс сильный стресс сделали свое дело. Мне назначили радиочастотную катетерную абляцию. Это малоинвазивная процедура, которая выполняется при закрытой грудной клетки. Но она не давала сто процентной гарантии, поэтому все что у меня было — это надежда. На восстановление ушло время. И не было ни минуты, чтобы я не вспоминал о тебе, Бамбл. Я столько раз брал в руки телефон, набирал твой номер, который выучил наизусть и стирал. Потом я оставил идею связаться с тобой будучи не до конца уверен в своем гребанном сердце, — Вадим провел рукой по волосам. — После данной процедуры я прошел еще раз полное обследование и результаты оказались хорошими. Я был на седьмом небе от счастья и не мог дождаться встречи с тобой. Я приехал, как только смог.

— Вадим… — я не могла подобрать нужные слова. Все это время, он любил меня, и отказался лишь потому, что думал так будет лучше для меня.

— Я приехал к тебе, Лера. Я здесь только из-за тебя, — проговорил он. В голосе слышалась бесконечная надежда. Несмотря ни на что, этот парень продолжал любить.

— Я даже не могла предположить через что тебе пришлось пройти… одному… — я сделала к нему шаг навстречу и больше ни секунды немедля, подбежала к нему и крепко обняла. Я тут же ощутила приятное тепло, окутавшее каждую клеточку моего тела. Я слышала равномерный стук его сердца. Оно билось. Правильно без перебоев, чуть быстрее обычного и я понимала почему. Я слышала голос его сердца, распознала в них искренность. Он жив. А это самое главное. Все мысли снова куда-то улетучились, тревога тоже стала пропадать. Обида, копившая все эти четыре месяца оказалась вытиснутой уже знакомым чувством. Сначала Вадим опешил, затем обнял и сжимая в своих объятиях, поцеловал в макушку. А я тихо плакала.

— Прости, что сделал тебе больно, — прошептал он. — Я поступил с тобой как самый настоящий засранец. Мне нет оправдания.

— Я так скучала по тебе.

Вадим взял мое лицо в свои ладони и заглянул в глаза, вытирая большими пальцами слезы.

— Ты знаешь, почему я называю тебя «Бамбл?» — глаза в глаза спросил он. Боже, как же я скучала по ним.

— Потому что ты любишь этот напиток? — всхлипнула я.

— И, да и нет, — покачал он головой. — Потому что мне нельзя кофе. Потому что он такой привлекательный и манящий, что я не в силах перед ним устоять. Я, изначально догадываясь о проблемах с сердцем, тем не менее устоять перед его вкусом не мог. Потому что ты, как двойной эспрессо с апельсином, который очень хочется и одновременно нельзя. Также, как с Бамблом я не мог устоять перед тобой.

— Вадим… — сквозь слезы улыбнулась я. Его глубоко врезались его слова в душу. — Это так красиво…

— Ты дашь еще один шанс моему непутевому сердцу? — спросил он с надеждой.

— Ему я дам хоть сто шансов. Я люблю тебя, Вадим, — уверенно ответила я.

— Я люблю тебя больше, Бамбл, — с этими словами Дегтярев склонился надо мной и припал к губам. По-хозяйски провел по ним языком, прокладывая путь внутрь. Сотни бабочек запорхали в животе.

— Теперь я тебя никуда не отпущу, — оторвавшись от моих губ, сказал он. В его глазах читалась искренность. — Мой любимый, Бамбл. Кофе, который был для меня под запретом. Кофе, который я полюбил с первого глотка и понял, что отныне моя жизнь не будет прежней.

Мы вернулись в зал. Вадим сел за свой столик, и облокотившись на спинку стула со стаканом кофе в руках не сводил с меня глаз. На душе впервые за эти месяцы я ощутила спокойствие. Безусловно, нам предстояло о многом поговорить. Только теперь я была уверена — он будет рядом, он никуда не уйдет. И впервые за 21 год я ни в чем не была уверена, как в этом.