Двойной эспрессо с апельсином (СИ)

Глава 25

Стеклова

Эта неделя выдалась сумасшедшей. У меня не хватало времени ни на что, не говоря уже про отдых и желание побыть наедине с Вадимом. Телефон сутками разрывался от бесконечных звонков и сообщений, а также уведомлений о поступлении очередных денежных средств для покупки необходимых вещей для мероприятия. Я должна была быть в курсе всех новостей и не пропустить ни одной детали: список присутствующих, список выступающих, костюмы, фуршет, конкурсы, украшение зала. Голова шла кругом от нескончаемого потока информации. Проблем добавляли незнающие студенты, впервые участвующие в празднике. Вопросы не прекращались даже ночью. Сама до сих пор не понимаю, как смогла все это выдержать. Вадим все понимал, поэтому просто был рядом. Я осознавала, к чему шли наши с ним отношения, ведь дураку понятно — дело касалось чувств. И впервые мысль об отношениях с парнем меня не тяготила, а наоборот, будоражила. Впервые хотелось быть с человеком, слушать его, проводить с ним время и отдавать себя всю. Наверное, это и есть любовь. Когда у меня отсутствовала личная жизнь, я получала от всей этой суеты удовольствие, теперь же мне хотелось поменять свою жизнь на 360 градусов.

Мы договорились встретиться с Вадимом в 10 вечера у меня дома. Концерт в честь «Дня студента» заканчивался в 8, поэтому я планировала после долгожданного конца мероприятия быстро забежать в магазин за продуктами и начать готовить ужин. Несмотря на накопившуюся усталость, во мне будто бы открылось второе дыхание, и я ждала с нетерпением предстоящего вечера. Никогда в жизни я так сильно не нервничала. Приготовила ужин, который состоял из запеченной курицы с картошкой, овощного салата и двойного эспрессо с апельсиновым соком.

Маленькая стрелка подходила к 10. В сотый раз оглядев стол и удостоверившись, что все идеально, подошла к зеркалу. На вечер я темно-коричневое обтягивающее платье чуть выше колен, подкрасилась, распустила волосы. Румяна мне сегодня не понадобятся, я была и так красная из-за нервов. Ожидание томило. Часы пробили 10. Вадима не было.

«Опаздывает», — пронеслось в голове.

Минуты тянулись бесконечно долго. Через полчаса Вадима все еще не было. Я написала ему сообщение, все ли в порядке, однако он его не читал. Спустя 10 минут я начала по-настоящему волноваться. Внутри поселился беспокойный червячок, постепенно съедавший изнутри. Я набрала его номер, но абонент оказался вне зоны доступа.

— Нет, наверное, он едет в лифте или у него села батарея, — уже дрожащим голосом вслух успокаивала я себя.

Вадима не было спустя час, два. Когда я в пятидесятый раз набрала его номер, и мне ответил женский голос «абонент недоступен» я поняла: он не придет. Я не находила места, мечась по квартире, переживала, не случилось ли чего с ним. В голове перебирала разные варианты, пытаясь успокоиться. Но чем больше проходило времени, тем сильнее переживания росли. Отчаявшись, я решилась позвонить Максу, единственному родственнику, которого знала. Наверное, это был первый раз, когда я действительно осознанно говорила с ним.

— Он уехал из компании около восьми, — недовольно ответил Макс. — Больше не видел, — далее послышались короткие гудки.

Естественно, последняя наша встреча произошла при не очень приятных обстоятельствах. Так что, поведение Макса было весьма понятным.

Если он уехал давно из компании, значит все-таки что-то могло произойти, раз не приехал ко мне. Только что именно? Еда на столе давно остыла и, потеряв к ней всякий интерес, я тщетно продолжала пытаться дозвониться до Вадима. Меня почти захлестнуло отчаяние, когда зазвонил телефон. Это был он.

— Наконец-то! — выдохнула я. — Что случилось? Где ты? — я не могла скрыть своего беспокойства, мысленно молясь, лишь бы он был в порядке.

— Со мной все хорошо, Лера, — каким-то чужим голосом ответил Вадим. — Я звоню, чтобы сказать: я не приеду.

— Я уже это поняла. Где ты? Давай я сама приеду к тебе?

Недолгое молчание в на том конце, затем вздох.

— Лера, — пауза. — Прости, если я дал тебе какую-то надежду, но у нас ничего не получится.

Сердце пропустило болезненный удар.

— Вадим… — сглотнула я.

Он не дал мне договорить и положил трубку.

Сбитая с толку от его слов, я медленно скатилась по стенке, сжимая до боли в руке телефон. Что означали его слова? О какой надежде шла речь, когда я сама видела его чувства? Все ведь было хорошо. Еще с утра он целовал меня и был счастлив, говорил, что с нетерпением ждет вечера. Я все видела. Видела искренность в глазах, а они не могли врать.

«У нас ничего не получится», фраза на повторе звучала в голове, отдавая непонятной болью в висках.

Мысли в голове беспорядочно мелькали, прокручивая в быстром темпе воспоминания двух месяцев. И эти воспоминания приносили боль. Ноющую, мучительную, всепоглощающую. Я была словно потерявшийся котенок, который остался в незнакомом месте и не знает, что делать дальше. Вокруг мелькают силуэты. Летит куда-то время. А я остаюсь на месте и не меняется только моя боль. Эта боль вот-вот вырвется наружу, но я ничего не понимаю. Хочу найти для нее выход. Хочу, чтобы она вырвалась наружу, и чтобы мне стало легче. Только она въевшейся заразой застряла внутри и мечется, бьется о стены моего сознания, вспыхивая счастливыми картинками.

Я вся дрожала и понятия не имела сколько прошло времени с его звонка и сколько я так просидела не двигаясь, смотря в одну точку. Еда на столе давно остыла. На автомате я убрала ее в холодильник, переоделась, умылась и, выключив свет, легла в постель и накрылась с головой одеялом. Хотелось спрятаться, хотелось забыться.

Мне удалось уснуть только под утро.

Следующий день начался с обеда. Я проснулась от ярких лучей солнца. Поморщившись и отвернувшись от окна, медленно просыпалась. Лучше бы не просыпалась, так как вчерашние воспоминания нагрянули сильным потоком.

«У нас ничего не получится».

Я взяла телефон с тумбочки. Ни одного сообщения, ни одного звонка от него. Пусто. Также пусто, как и в моей душе. Вадим ничего не объяснил, ничего не сказал. Только одну единственную фразу, от которой, конечно же, было ничего не понятно.

Я откинула одеяло и поплелась в ванную. Взглянув на себя в зеркало и увидела свое опухшее заплаканное от слез лицо. Не помню, чтобы плакала, хотя возможно плакала во сне. Все равно. Умывшись, пошла на кухню. Желудок недовольно урчал. Не удивительно, ведь вчера я даже не притронулась к ужину, а последний прием пищи был лишь в обед и то, состоял из кофе и черствой булочки. От увиденной еды в холодильнике желудок скрутило. Я была голодна, но из-за нервов в рот не могла взять и крошки. Попив воды, я легла на диван, включила телевизор. Нужно отвлечься, не думать. Вадим все решил за нас.

«Нас», — усмехнулся внутренний голос, «не было никаких нас». Может действительно, мне так казалось? Казалось, что нравлюсь ему. Казалось, он питает ко мне настоящие чувства. Казалось, он человек, с которым я хочу быть?

— Хватит! — крикнула я в пустоту.

Прошло два часа. Я продолжала заниматься самобичеванием, делая вид, будто мне интересна передача про сверхъестественное.

Я знала, отвлечься от неприятных мыслей помогает физическая нагрузка: уборка или упражнения. Поэтому кое-как заставила поднять свою пятую точку с дивана и пошла собираться в тренажерный зал.

Улица встретила меня ноябрьскими лучами и легким морозцем. В «Триумфе» оказалось мало народу. Я попросила Кристину загрузить меня по полной программе. Отзанимавшись полтора часа, я окончательно выбилась из сил. Сто раз пожалев, что пропустила завтрак. Выходила я из зала с дрожью в коленах. Однако результат все же был достигнут, и я таки смогла отвлечься.

Новая учебная неделя началась незаметно. В универе, как обычно кипела студенческая жизнь. Студенты бурно обсуждали прошедший праздник, вспоминая яркие выступления и вкусный фуршет. После звонка Вадима моя собственная жизнь превратились в рутину. Без эмоций, без чувств, без красок. Все теперь казалось таким одинаковым и однообразным. Порой даже хотелось выть. После работы я сразу шла домой, включала какой-нибудь фильм, название которого даже не читала, и под него засыпала. Я читала книги, ходила в тренажерный зал и на работу. Я чувствовала себя настоящим роботом, затерявшемся среди живых людей. Я просила дополнительные смены, чтобы хоть как-нибудь отвлечься от мыслей о Дегтяреве. Ни один из братьев не посещал в универ. У меня не было шанса ничего узнать. Складывалось впечатление, что я схожу с ума. И второго брата-близнеца вовсе не существовало.

Вадим постоянно был в моей голове. Это разрывало мое сердце на куски. Его телефон был недоступен. В кафе он тоже не появлялся. Каждый раз выходя в зал к гостям, тешила себя надеждами увидеть его, заказывающим любимый двойной эспрессо с апельсином, однако на свою пятую смену поняла: он не придет. Я ловила себя на мысли, что впервые в жизни мне ничего не хотелось: ни встреч с друзьями, ни развлечений, ни наших любимых посиделок. Оля звонила и звала то на каток, то в клуб, то в кино. Я отказывалась, списывая на усталость. На самом же деле я чувствовала себя лишней среди двух парочек. Хотя странно, ранее меня это не заботило.

Несколько дней спустя я приняла ситуацию. Смирилась. И, наверное, даже была благодарна Вадиму. Эти два месяца показали, что есть чувства, которые способны завладеть не только вниманием, но и сердцем. «У нас ничего не получится», — выбор Вадима. Несмотря на душевную боль, я смогу с этим справиться. По крайней мере, надеюсь, что смогу.

Я валялась на кровати морально без сил, когда в дверь резко позвонили. Крошечный фитилек надежды зажегся в душе: вдруг это он?

Распахнув дверь, улыбка тут же сползла с лица. Нет, конечно, я была рада увидеть Олю.

— Привет, — извиняющим тоном произнесла подруга. — Прости, я без предупреждения. Зато с творожным рулетом, — в знак доказательства Оля продемонстрировала его. Бисквитный с белым творожным кремом, посыпанный сверху ягодой.

— Привет. Ничего. Я всегда рада тебя видеть. Ты же знаешь, — кивнула я.

Подруга прошла в квартиру и огляделась. В квартире был беспорядок: открытые чипсы, банки от газировки, пустые коробки от пиццы. Квартира — отражение внутреннего мира человека. Именно так сейчас выглядел мой внутренний мир. В нем творился настоящий беспорядок. Невзирая на мои занятия в зале, справиться со всем этим грузом оказалось слишком тяжело. Тренировки отвлекали лишь на время.

— Хандришь? — вздохнула.

— Хандрю.

— Поговорим?

— Поговорим.

Мы прошли на кухню. Я поставила чайник.

— Он не объявлялся?

Оля знала о крайнем звонке Вадима.

— Нет.

Наш диалог не клеился. Все потому, что я просто не знала, с чего начать.

— Знаешь, я тут думала. Может у Вадима что-то случилось, и он не хотел тебя грузить своими проблемами?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Ничего не знаю.

— Мне показалось, он немного замкнут в себе. Конечно, я не знаю его также хорошо как ты, — Оля взяла меня за руку и заглянула в глаза. — Ты ведь сама рассказывала, почти все свое детство он провел в больнице.

Я не совсем понимала, к чему вела Оля.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурилась я.

Оля поджала губы. В это время закипел чайник. Я разлила нам чай.

— Лерусь, он любит тебя.

— Бред, — отмахнулась я, снимая с упаковки рулета пластиковую крышку. — Когда любят не говорят: у нас ничего не получится. Лжец он, — само собой вырвалось у меня, и я резко распахнула глаза, вспомнив момент в клубе, когда мы стояли на лестнице: «Да, я лжец. Лжец, который без ума от занудной прекрасной старосты группы. Я сожалею о своей лжи, но не сожалею что встретил тебя. И если бы я заранее знал, что познакомлюсь с тобой, не сомневался и солгал бы снова».

У меня перехватило дыхание. Человек, который ничего не чувствует, не стал бы говорить таких слов. Не стал бы приносить фруктов, когда ты болеешь, ехать к черту на куличики за бездомным котенком, не стал бы ревновать, проводить время, готовить, говорить на болезненную тему, касающейся семьи… не стал бы целовать…

— Лера?

— Хочешь сказать, что-то могло произойти? — застыв с ножом в рулете, дрожащим голосом спросила я.

— Ты сама это сказала, — улыбнулась Оля.