Двойной эспрессо с апельсином (СИ)

Глава 23

Стеклова

В начале недели у меня было желание остаться дома и похоже оно сбылось, правда с опозданием на 7 дней. Ночью я почувствовала себя плохо из-за внезапно поднявшейся температуры. Признаки ОРВИ были на лицо: температура, слабость во всем теле, заложенный нос и першение в горле. Сколько себя помнила, болела чаще в начале осени. В этот раз простуда пришла с задержкой.

— Апчхи, — чихнула я, наверное, в сотый раз.

— Тебе нужны какие-нибудь лекарства? — обеспокоено спросила Оля по телефону. — Мы с Сережей привезем.

— Нет, спасибо. Не переживай, я уже начала пить противовирусные. Пара дней и буду снова в строю, — в нос заверила я. — Апчхи!

— Поняла. Если вдруг тебе что-нибудь понадобится, обязательно звони!

— Конечно. Еще раз спасибо, — отключилась.

Температура немного спала после таблетки жаропонижающего. Почувствовав себя лучше, взяла в кровать свой ноут с конспектами, чтобы подготовиться к предстоящему тесту по английскому. Не пропадать же зря целому дню! Меня начал одолевал сон, когда в дверь позвонили. Ощущая слабость во всем теле, на ватных ногах поплелась проверять, кого же ко мне сегодня занесло.

Я заглянула в глазок и увидела за дверью незваного гостя.

— Привет, Бамбл. Как ты?

На пороге стоял Дегтярев собственной персоной. А если быть точнее — Вадим. Весь такой статный, красивый, в брюках и в рубашке. Я еще не до конца привыкла к новому имени Дегтярева. Хорошо, если быть честной, имя Вадим мне нравилось больше.

— Что ты здесь делаешь? — я чихнула, прикрывая опухший нос салфеткой.

— Будь здорова, — обаятельная улыбка коснулась его губ. — Разрешишь войти?

Немыслимо! Этот парень вел себя как ни в чем не бывало или будто бы вообще ничего не произошло.

— За будь здорова — спасибо. А вот входить лучше не стоит. Во-первых, я все еще не хочу тебя видеть. Во-вторых, я очень заразна.

На данный момент я определенно была не в состоянии принимать гостей. В отличии от Вадима мой вид оставлял желать лучшего: растрепанные волосы, красный опухший нос, чересчур бледная кожа и круги под глазами.

— Не парься, я уже выпил противовирусные.

Я закатила глаза. Что все-таки нужно этому парню?

— Зачем ты пришел?

Он довольно улыбнулся.

— Во-первых, хотел еще раз услышать, как ты произносишь мое имя. Во-вторых, не мог оставить тебя в таком состоянии, — парировал он. — Я принес витаминов.

И только сейчас я заметила в его руке объёмный белый пакет.

Значит, пришел с добрыми намерениями. На самом деле я правда была не в том состоянии, чтобы отстаивать свою гордость, хотелось поскорее лечь, поэтому просто отошла от двери, пропуская его в квартиру.

— Ладно, но, если ты заразишься, я не виновата.

— Договорились.

Дегтярев прошел на кухню, зашуршал пакетами, а я вернулась к себе в комнату. С кухни доносились звуки открывающихся шкафчиков и льющейся воды из крана.

— Ты даже больная не успокаиваешься и учишься, — нахмурился Вадим, оглядев мою кровать. — Вот возьми. Фрукты очень полезны при простуде, особенно если они натуральные.

Он поставил передо мной большую чашку с помытыми бананами, яблоками, грушами и виноградом.

— За фрукты тоже спасибо. Однако это ничего не меняет. Я все еще не хочу видеть тебя.

— Ты дала мне понять это четыре раза, причем два из них сказала прямым текстом, — ухмыльнувшись, заметил он и присел на край кровати.

— И ты все равно не понимаешь.

— Я могу быть очень настойчив, — подмигнул мне. — Если серьезно, то хочу тебе все объяснить.

Я оторвала пару виноградинок и отправила в рот. Виноград оказался сладким, таким, какой я люблю и к тому же, без косточек. Меня тронула его забота.

— Разве я хочу объяснений?

— Хочешь, Бамбл, — шепотом сказал Вадим, с нежностью заглядывая мне в глаза.

Когда он так делал, мое сердце начинало таять. Его красивое лицо излучало искренность.

— Тогда я слушаю, Вадим, — невольно произнесла я, отвечая на его взгляд.

Он потянулся ко мне, намереваясь поцеловать. Мое сердце, чувствуя приближающуюся близость в предвкушении моментально изменило ритм, очень отдаленно напоминавший нормальный. Я сглотнула, прикрыв глаза.

— Апчхи!

Дегтярев замер, а затем тихо рассмеялся.

— Извини, — краснея, я потянулась к коробке с салфетками. — Ненавижу болеть.

— Тебе нужно отдыхать.

— Одно другому не мешает. Могу отдыхать и слушать.

— Хорошо, — вздохнул в знак капитуляции.

Вадим аккуратно переместил мой ноутбук с конспектами на стол, лег рядом и сгребая меня в охапку, притянул к себе.

— Эй, — попыталась возмутиться я.

— Чшш.

Моя голова оказалась на сильной груди. Я слышала его размеренное биение сердца. Это были приятные ничем не обязывающие объятия, вызывающие необъяснимую теплоту где-то внутри.

Дегтярев увлек меня в мир своего рассказа про двух братьев близнецов, родившихся в богатой семье, где на первом месте были власть и деньги. Позже у одного из детей обнаружили врожденный порок сердца. Узнав об этом, глава семейства не задумываясь отослал жену с больным ребенком в Швейцарию на лечение. Требовалась операция, но врачи перестраховывались и поэтому настояли на медикаментозном лечении. Вадиму вместе с матерью все это время пришлось жить отдельно от семьи и находиться под наблюдением опытных медиков. Мальчику пришлось не сладко. Вместо активных игр, ему предписали более спокойные, без физических нагрузок. Когда другие дети на площадке играли в догонялки, он катался на качели. Его состояние было стабильным, пока соблюдались все правила. Но жизнь на лекарствах — не жизнь. Будучи взрослым тянуть с операцией, не было смысла, поэтому Вадима прооперировали.

Я слушала его рассказ, затаив дыхание. Представила ребенка, который с детства не мог жить нормальной жизнью. Вечно находился под пристальным наблюдением врачей, проводя свое беззаботное время в стенах больницы. Не имеющий возможности бегать за другими детьми, заниматься любимым видом спорта, ходить в походы, был лишен всего это. Нечестно, несправедливо, слишком жестоко! Не удивительно, что он был таким закрытым.

— Я… не знала. Это грустно, — сглотнула я, чувствуя, как все нужные слова застряли в горле.

— Идея с подменой родилась случайно, — продолжил.

— Стоп. А это была только твоя идея или… — я специально не закончила фразу.

— Ну, скажем так. Не без Его участия. Я уже говорил, у меня не было цели лгать целенаправленно. Я лишь хотел выиграть время, чтобы определиться с дальнейшим будущем, найти себя, пожить нормальной жизнью студента. Жизнью, когда у тебя есть реальные знакомые, друзья, одногруппники. Быть среди людей, которые не будут клеймить тебя больным и при удобном случае спрашивать: как ты себя чувствуешь?

Мое сердце сжалось от несправедливости. Несправедливости к мальчику, перед которым открывался весь мир, но в силу обстоятельств, не имел к нему полного доступа. Я даже представить себе не могла такую жизнь. У каждого ребенка должна быть свобода. Свобода выбора во всем: в друзьях, увлечениях, в будущей профессии. Вадим же постоянно жил в ограничениях: шаг вправо — запрет, шаг в лево — тоже запрет. Наверное, теперь я понимала, почему он скрыл об их с Максом подмене.

— Ты никогда не учился раньше в универе?

— Учился, — кивнул Вадим. — Какое-то время даже посещал университет. Из-за болезни, приходилось часто его пропускать. Поэтому было принято решение учиться дистанционно.

— На кого ты учился? — спросила я, представляя какая профессия бы ему подошла. Например, врач-хирург. У Вадима были очень красивые-длинные пальцы. Или директор какой-нибудь крупной компании. Тогда, наверное, все молодые сотрудницы бы падали в обморок при виде красавчика-босса. Нет, вторая идея мне не понравилась.

— Управление бизнесом.

— Управление бизнесом? — я бросила на него удивленный взгляд.

— Так хотел мой отец, — он пожал плечами. — Макс, кстати, тоже, учился на этой специальности.

— Он не смог закончить универ! — фыркнула я.

— Значит, ты наводила про него справки? — прищурившись, поинтересовался Вадим.

— Нет, я наводила справки о тебе, думая, что ты это он. Я ведь не знала, что у него есть нормальный брат-близнец, — усмехнулась я, возвращая голову ему на грудь.

— Значит, считаешь все-таки меня нормальным?

— Отчасти, — ответила я, зевая.

— Поспи, Лера, — он крепче прижал меня к себе. От его размеренного дыхания было хорошо.

— Мы не закончили разговор, — уже сквозь сон проговорила я.

— Обязательно закончим, когда ты проснешься. Я никуда не уйду, — пообещал Вадим. Проваливаясь в сон, я вдруг осознала одну истину — благодаря этому парню со мной все теперь случалось впервые: головокружительные эмоции, мурашки по коже от прикосновений, потребность быть рядом с близким человеком. И даже счастливая улыбка на лице от того, что рядом был любимый человек.

Дегтярев

Я не заметил, как уснул. Помню слышал размеренное дыхание девушки, которая за столь короткий период стала дорога моему сердцу. Израненному, нестабильному, измученному. Я не планировал оставаться на ночь. Хотел навестить ее и удостовериться — с ней все в порядке. Если не считать простуды, которая, по всей видимости, была в самом разгаре, Лера держалась молодцом. Вместо того, чтобы воспользоваться своим болезненным состоянием и просто отдыхать, она готовилась к тесту по английскому. Эта хрупкая и одновременно сильная девушка не переставала удивлять.

Вчерашний вечер заставил пересмотреть свои взгляды. После возвращения Макса прошло несколько дней, а у меня уже были проблемы. Не удивительно, ведь проблемы и Макс — синонимы. Итак, в мои планы не входили чувства. Если бы не Лера, я бы просто исчез, и никто бы ничего не заметил. Купил бы билеты на ближайший самолет и вернулся обратно в Швейцарию, никому ничего не сказав. Отец с братом бы узнали о моем отъезде, когда бы я был уже в другой стране. Меня останавливала только Лера. Да, Лера заслуживала правды. Собравшись наконец с мыслями, я приехал к ней на работу, чтобы все рассказать. Прокручивая много раз наш разговор, приходил к одному выводу: она оттолкнет меня, затаит обиду и не захочет никогда больше видеть. Тем не менее, я не переставал надеяться на лучшее. На работе ее не оказалось. Коллега, та самая девушка с рыжими волосами, оставившая мне свой номер телефона на салфетке, рассказала, что видела Леру, поднимающуюся на второй этаж. Она собиралась в клуб. Лера не любила клубы, считая их пустой тратой времени. По ее мнению, туда ходили больше не отдохнуть, а кого-нибудь подцепить. Почувствовав неладное, я пошел за ней через главный вход. Мне понадобилось немного времени, чтобы понять: пахнет горелым. Догадки подтвердились, стоило увидеть Макса, который с животной силой набросился на Леру. Он прижимал ее к стене, впиваясь в губы. Лера пыталась его оттолкнуть. Она все поняла.

В этот момент я хотел его убить! И плевать, что мы кровные братья! Она — моя!

Лера увидела нас вместе, в ее глазах сначала промелькнул испуг, затем шок и принятие увиденного. Она была потрясена. Такое случается, если вдруг узнаешь о братьях-близнецах и тем более видишь их вместе. В тот вечер я попытался объяснить ей все. Она попросила дать ей время. Это меньшее, что я для нее мог сделать.

Когда я пришел сегодня в универ, Оля сказала, что Лера заболела. Поэтому я поехал к ней домой, купив по дороге кое-какие продукты и противовирусные для себя. По правде говоря, болеть я терпеть не мог, так как становился невыносимым даже для самого себя.

Одетая в старенькую потертую пижаму, Лера действительно выглядела больной. Взлохмаченные волосы, усталый вид, бледное лицо. Мы лежали на кровати, и я обнимал ее, чувствуя тепло ее тела. Подавив в себе желание поцеловать ее, я рассказал ей отрывок из своей жизни. Она не прогнала меня, выслушала и, кажется, поняла.

Я рассказал ей все, за исключением того, в чем до конца не был уверен сам. Я догадывался: с моим сердцем снова что-то не так. Первые предпосылки появились в день смерти матери, затем в течение года повторялись неоднократно. Я не придавал этому значения или же просто не хотел. Тогда мне было уже все равно. В последнее время симптомы участились. И теперь это превратилось в проблему. На днях я снова списался со своим лечащим врачом Роландо. Он был в курсе всего, настаивал на обследовании и ношения холтера, специального прибора для выявления сбоев в работе сердечно-сосудистой системы. Прибор цепляется на грудь со стороны сердца и с ним нужно было ходить сутки. Похоже, тянуть с этим больше не имело смысла. Зная свой организм, — понимал, сердце снова дает сбой.

За окном стояли сумерки, часы показывали 10 вечера. Сколько же я проспал? Меня не переставала мучить по ночам бессонница, поэтому не удивительно, что я вырубился.

Лера зашевелилась.

— Кажется, я все же уснула, — открыв глаза, она запрокинула голову и улыбнулась. Улыбка была адресована мне. И каждый раз при виде ее улыбки, мне казалось, что я могу свернуть горы.

— В период болезни сон является важной частью на пути к выздоровлению.

— Сколько сейчас времени?

— 10 вечера.

— Господи! Еще только вечер, а я уже выспалась! — Лера села на кровати, потянулась, зевнула. — Чем займемся? — включила прикроватный ночник и обернулась ко мне. Яркий свет озарил комнату, ослепляя на время глаза. Несколько прядей небрежно выбились из пучка, мне вдруг захотелось их потрогать. Мы сейчас займемся тем, чем начали в моей квартире. Я стяну с тебя твою милую полосатую пижамку, покрою тело поцелуями… Эта девушка даже представить себе не может, насколько желанна.

— Ты на меня больше не злишься? — осторожно спросил я.

— Нет. Больше нет, — отрицательно помотала головой, словно маленькая девочка. — Знаешь, после твоего рассказа, я теперь понимаю, почему ты так поступил. Любому человеку захочется жить нормальной жизнью, — искренне отозвалась Лера. — На твоем месте, я поступила бы также.

Необычное чувство восхищения к этой девушке было неописуемо. Я был счастлив от мысли, что теперь был не один.

— Прости, что не рассказал тебе об этом раньше.

— У тебя были на то свои причины.

Я был очень тронут. Понимание от дорого человека — бесценно. От сказанных ею слов, на душе потеплело.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, садясь с ней на кровати.

— Уже гораздо лучше. Вадим, спасибо, что ты поделился со мной своей историей, — со всей серьезностью в голосе отозвалась Лера. — Несмотря на состоятельность твоей семьи, жизнь у тебя не простая. Я подумала о тебе плохо, даже не разобравшись в ситуации. Мне теперь стыдно.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты самая удивительная девушка во всем мире? — поинтересовался я и заключил ее свои в объятия, крепко прижимая к себе. Наши лица были в опасной близости. Я скользнул рукой вдоль поясницы, Лера вздрогнула.

— Вадим, — прошептала, приближаясь ближе.

Моя рука уже блуждала под одеждой, поглаживая нежную кожу.

— Ой, — она громко шмыгнула носом. — Сопли текут. Прости, — потянулась за салфеткой.

Я рассмеялся и чмокнул ее в опухший нос. Поморщившись, она заливисто рассмеялась. На оставшийся вечер мы заказали еду, на этот раз это была китайская кухня. Включили фильм, на этот раз это была комедия.

Я уехал от Леры на следующий день со спокойной душой. Несмотря на зимнее утро, погода радовала теплыми лучами. Слышалось пение птиц. Впервые, наверное, за 24 года я ощутил себя по-настоящему счастливым. Мысль о Лере грела сердце. Я думал о ней практически всегда. Уже подходя к машине, перед глазами все поплыло, воздух тоже куда-то делся. Жадно хватая воздух, приказал себе не паниковать. Прислонившись к машине, я прикрыл глаза. Вдох-выдох. Холодный метал немного помог. Так-то лучше. Обследование, я должен поскорее заняться этим вопросом и выслать Роландо. Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, сесть за руль и доехать до дома. Из дома я сделал пару звонков и записался на консультацию к кардиологу.