Двойной эспрессо с апельсином (СИ)

Глава 28

Стеклова

Сегодня я проснулась рано, как никогда выспавшаяся и полна энергии. Зимние лучи солнца, пробравшиеся сквозь щели задвинутых штор, намекали еще об одном замечательном дне. Вадим, сладко спавший рядом, крепко прижимал меня к себе. Его красивое лицо было расслабленным, длинные ресницы слегка подрагивали, а губы улыбались. Ему снилось что-то хорошее. Мое сердце защемило. Красивый любимый мужчина со мной. Аккуратно, чтобы не разбудить, не без сожаления выбралась из его крепких объятий, потянулась и подошла к окну. Сдвинув штору, выглянула на улицу. Сегодня, так же, как и вчера, солнце светило ярко, и казалось даже оно было счастливо. Счастливо за нас. Однако, несмотря даже прекрасную погоду, последний выходной означал, что нам предстоял серьезный разговор.

На цыпочках я прошла через всю комнату, взяла со стула футболку, которую Вадим одолжил мне, направилась в душ. Отгоняя от себя грустные мысли, я стояла под горячими струями воды. А после спустилась на первый этаж, чтобы приготовить нам завтрак. Напевая себе под нос знакомую мелодию, достала из холодильника продукты и принялась жарить яичницу. В мои планы входили еще бутерброды и утренний кофе. Не просто кофе, а эспрессо с апельсиновым соком. Любимый напиток, ставший, пожалуй, символом наших отношений.

На втором этаже послышались торопливые шаги.

— Доброе утро, Бамбл, — улыбаясь, проговорил он. От вида сонного Дегтярева мое сердце забилось быстрее.

— Доброе утро, — ответила я ему улыбкой и, разбив яйцо на раскаленную сковородку, выкинула пустую скорлупу в мусорное ведро. Яичница моментально зашипела. То же самое я проделала с остальными тремя яйцами.

Пока я хлопотала на кухне, Вадим успел принять душ. Он подошел ко мне сзади и нежно обнимая, прижал к себе. Я ощутила аромат свежего морского бриза.

— Я говорил тебе, что ты вкусно пахнешь смородиной? — прошептал, прижимаясь носом к моей шее. От этого прикосновения мое тело моментально затрепетало.

— Нет, — хихикнула я.

— А я говорил тебе, что обожаю смородину?

— Нет.

Он поцеловал меня в шею, кончиками пальцев провел сверху вниз по моей руке и обратно. От этих прикосновений кожа моментально покрылась мурашками. Я прикрыла глаза. Его рука вдруг оказалась под футболкой. Нежные и одновременно требовательные прикосновения ласкали обнаженную кожу, вызывала нарастающее возбуждение. Я откинула голову назад, отдаваясь чувству прекрасного. Ощущению, что вызывало во мне дикий восторг, смешанный с наслаждением.

— Я проголодался, — хрипло отозвался он.

— Завтрак почти готов, — едва сдерживая стон, ответила я.

Яичница с бутербродами правда были готовы, осталось сварить кофе и разложить еду по тарелкам.

— Я имел в виду не завтрак, — Вадим развернул меня к себе. Его руки гладили спину. Под напором его прикосновений я выгнулась навстречу. Снова этот лукавый взгляд и дразнящий, едва уловимый поцелуй. Мое тело предательски реагировало на его ласки, а я ничего не могла с этим поделать.

Вадим, словно пушинку, поднял меня на руки и посадил на столешницу. Медленно он начал покрывать поцелуями мою внутреннюю сторону бедра. Голова тут же пошла кругом. Я запустила пальцы в его густые волосы, другой рукой гладила сильное плечо. Уже окончательно потеряв голову, я почувствовала, что начинаю задыхаться и вот-вот достигну апогея. Но в этот момент Вадим одним движением сорвал меня с места, пересадил на обеденный стол и, оказавшись сверху, вошел в меня. Это было грубо, жестко и великолепно. Наши взгляды были прикованы к друг другу. Я чувствовала его желание каждой клеточкой тела. В такие моменты мы были единым целым, идеально дополняя каждого из нас.

— Я люблю, тебя Лера, — сказал он, прежде чем мы оба достигли кульминации.

Завтрак, успевший остыть, пока мы были «заняты» в итоге все же состоялся, правда пришлось подогревать его в микроволновке. А кофе, который я планировала приготовить сама, приготовили вместе. Пока варился эспрессо в кофемашине, Вадим достал из шкафчика высокие стеклянные стаканы, а я лед из морозилки. Наполнив стаканы льдом, на четверть его залили карамельным сиропом, который красиво опустился на дно, образуя первый слой золотистого цвета. Затем мы добавили апельсиновый сок. Когда залили сверху сок, получился второй слой, третьим слоем стал эспрессо, который вливали медленно на лед, чтобы не смешать с остальными двумя. Кофе был готов!

Наша близость помогла мне на некоторое время забыть о предстоящем разговоре, унося на небеса. Поэтому завтрак прошел в веселой непринуждённой атмосфере.

Время близилось к обеду. Вадим вышел во двор за дровами для камина, а я, воспользовавшись его отсутствием, поднялась на второй этаж и переоделась в свою одежду. Не без сожаления, пришлось попрощаться с уже родной футболкой Дегтярева.

«Моя зимняя сказка подошла к концу», грустно подумала я.

Я приехала сюда, чтобы узнать правду, посмотреть в глаза человеку, которого любила и получить ответы. Самый главный ответ я получила. Мои чувства были взаимны. От этой мысли сотни бабочек запорхали в животе. Он любил. Меня. Он подарил мне самые счастливые моменты в жизни, которых у меня не было прежде. И я никогда их не забуду.

Спустившись вниз, я увидела Дегтярева, задумчиво подбрасывающего дрова в камин. На кухне кипел чайник. Все, как в тот день, когда мы признались в своих чувствах. Мое сердце сжалось от воспоминаний.

— Я должна буду скоро уехать. Завтра понедельник… — начала я, но закончить не смогла. Слово «понедельник» говорило о многом: ответственность, учеба, работа, повседневная суета… а значит, в любом случае остаться я больше не смогу, а значит либо Вадим поедет со мной, либо я уеду…

Словно прочитав мои мысли, Вадим вздохнул:

— Думаю, нам стоит поговорить, — поднялся и направился ко мне.

— Да, — сглотнула я, чувствуя нарастающую тревогу от предстоящего разговора. Интуиция подсказывала, он будет не в нашу с ним пользу.

Вадим взял меня за руку, переплел наши пальцы и повел в сторону кухни. Его прикосновение, не переставая, вызывали трепет в моем сердце.

В зале заметно потеплело. Несмотря на отопление во всем доме для комфортной температуры, периодически нужно было подбрасывать дрова в камин.

Вадим по-джентельменски отодвинул для меня стул, чтобы я села. Сам же бесшумно занял место рядом. Красивое лицо было спокойным, лишь серо-голубые глаза выдавали настоящие чувства.

— Ты вернешься в университет?

— Нет, — быстрый твердый ответ, не имеющий никаких возражений.

Что ж, ожидаемо. И все равно по телу пробежал болезненный холодок, будто бы на кухню ворвался сквозняк с улицы. Жаль, сквозняк тут был не причем.

— Почему? — мой голос дрогнул на вопросе. Я не могла не спросить.

— Это не моя жизнь, — избегая встречаться со мной взглядом, он взял мою руку, притянул к своим губам, поцеловал. — Лера, я возвращаюсь обратно в Швейцарию.

Пауза. Тишина. И, прежде чем я успела спросить «надолго ли?», он ответил за меня:

— Навсегда.

— Навсегда в Швейцарию… — не дыша повторила я, понимая к чему он клонил.

Вадим Дегтярев возвращается в Швейцарию. Навсегда. Другие вопросы отпали сами собой. Одним словом, он поставил, между нами точку, не дав шанса нашим отношениям. Разве могла я с этим спорить? Ведь очевидно, для меня в его жизни не было места. Мне было очень больно осознавать данную очевидность, ведь я считала иначе. Впервые я полюбила и впервые хотела отношений, не боясь ответственности, но меня ждало разочарование. Несколько месяцев, что мы провели вместе в качестве «друзей» были лучшими. До встречи с ним я жила размеренной жизнью обыкновенной студентки со своими увлечениями. Хотя нет, скорее теперь это было похоже на существование. Друзья, работа, дом, тренажерный зал, учеба, любимое дело. Во всем этом не было места для любви, пока я не встретила его. Познав с ним головокружительные чувства, на данный момент я лишалась его. Самое обидное в моей истории, то, что Дегтярев уже сделал выбор. Сделал выбор за нас обоих.

— Что ты намерен делать?

Мой вопрос завис в воздухе, так как в дверь кто-то позвонил. Вадим тут же нахмурился и не произнося ни слова, направился к входной двери.

— Приветик, — в дверном проеме показалась наглая ухмылка.

Не сложно догадаться кому принадлежал голос. Макс Дегтярев собственной персоной.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Вадим, нехотя впуская брата.

— Пришел убедиться, что у тебя все хорошо, брат. Лера! — его оценивающий взгляд задержался на мне дольше положенного. — Как твои дела?

От этого взгляда мне стало не по себе.

— Мы тебя не ждали. Уходи, — велел Вадим.

— Брат, грубость тебе не идет. Из нас двоих грубый — я. — Ехидно ответил Макс. — Что ж ты, даже чаю родному брату не предложишь?

Вадим проигнорировал вопрос Макса, а тот в свою очередь, не дожидаясь приглашения, зашел внутрь, демонстративно плюхнулся на диван, раскинув руки на его спинке. Однажды я уже видела братьев вместе, но из-за недостаточно хорошего освещения — не четко. Похожие внешне и одновременно разные внутри. Это читалось в поведении и в подаче собственного «я». Макс вел себя бесцеремонно. С откровенно наглой ухмылкой стрелял глазами, не заботясь о чувствах других. Глаза у него были не такие, как у Вадима, а больше голубые и они почему-то отталкивали.

Ухмыляясь, Макс закинув ногу на ногу переводил взгляд то на меня, то на Вадима.

— Судя по вашим кислым минам, я не вовремя. Значит, ты уже сказал ей?

— Заткнись! — прорычал Вадим, надвигаясь на него.

— Значит, не сказал, — цокая промурлыкал Макс.

— О чем он?

На душе вдруг сделалось не спокойно.

— Оооо, тебе не понравится, Лерок.

Вадим ненавистным взглядом сверлил своего брата-близнеца, сжимая челюсть. Все его тело было напряжено.

— У моего дорогого брата порок сердца.

— Я знаю. У него была операция, которая прошла успешно, — поспешила ответить я.

— Видимо ты не все знаешь, — вздохнул он. — Разве Вадик не сказал тебе о своем рецидиве? И все эти месяцы, что он провел тут с тобой, пренебрегал лечением.

Кажется, я разучилась дышать. От его слов кожа покрылась липким потом. Не совсем понимая к чему клонил Макс, встала со своего места и прошла в гостиную, оказавшись на между парнями.

— В каком смысле пренебрегал лечением? — облизнула пересохшие губы. — Что-то не так с сердцем? — я в упор посмотрела на Вадима, совершенно ничего не понимая, но к моему сожалению, он не стал отрицать только что сказанных слов своего брата, тем самым подтверждая их.

— Недавно прошедшее обследование оказалось не столь позитивным, не так ли Вад? — не обратив внимания на мои вопросы, Макс со всей серьёзностью обратился к нему.

В воздухе повисло напряжение. Вадим продолжал молчать. Лицо его тоже было напряжено, а взгляд, устремленный в пустоту — пугал.

— Ничего не понимаю. У Вадима проблемы с сердцем?

— Он уже сказал тебе, что улетает в Швейцарию? — не отрываясь от брата, вопрос был адресован мне.

Сердце пропустило предательский удар. Откуда он знает?

По моему молчанию, Макс понял ответ.

— Но не сказал зачем, так? — повысил голос. Я еще никогда не видела Макса таким серьезным.

Непонятно откуда взявшаяся паника начала нарастать. В надежде, что Макс блефовал, я пыталась поймать взгляд Вадима, но тот упорно его избегал.

Нет, я не верила. Не хотела верить. Вадим не мог мне не сказать. Тогда почему он все-таки возвращался? Какова была причина столь внезапно отлета?

В комнате повисла тишина. Время будто остановилось.

— Макс, ты несешь несвязную чушь! — нервно выдала я, заправив прядь волос за ухо. — Хватит уже.

— Слышал, что любовь делает человека слепым. Ты, Лерочка — прямое тому доказательство, — с этими словами он вынул из внутреннего кармана куртки несколько листов бумаги, сложенных вдвое, и бросил его на журнальный столик. С глухим шумом они упали на твердую стеклянную поверхность. — Взгляни. Думаю, ты поменяешь свое мнение, узнав, что в очередной раз мой брат кое-что от тебя скрыл.

— Что это? — не двигалась с места, спросила я дрогнувшим голосом.

— Доказательства. Знаешь, Вадик, после того как ты покинул компанию отца, я не мог рисковать.

— Предсказуемо с твоей стороны, — глухо ответил Вадим. Он снова был расслаблен. Резкая перемена насторожила меня.

— Я была права, люди не меняются, — в голос произнесла я. — Ты настоящий мерзавец!

— Да, Лерок. Я такой. Ладно. Мне пора, — он поднялся.

Никто из нас не шелохнулся, когда дверь за Максом с шумом захлопнулась.

— Вадим, о чем говорил твой брат?

— Посмотри и сама все узнаешь.

— Я не…

— Читай, Лера! — приказал он, сверкнув глазами.

Я вздрогнула.

Вадим бесшумно словно тень прошел мимо, встал возле окна, скрестив руки на груди и будто бы ожидая моей реакции молчал.

Я молча подошла к журнальному столику, взяла их в руки. Об их содержании я могла лишь догадываться. Я просматривала каждый и мало чего могла понять. Это были выписки из больницы и результаты обследования. Я всматривалась в каждый и не находила слов. Мало что, понимая в кардиологии, догадывалась о явно существующих проблемах Вадима. Добравшись до последнего листа, замерла. Лист содержал короткий текст похожий на переписку двух людей. Черным по белому печатными буквами в нем было:

Роландо:

«Я получил твои результаты обследования. Почему ты тянул с этим?»

Вадим:

«Не спрашивай. Сам не знаю ответ. Что там? Все плохо?».

Роландо:

«Не могу тебя обрадовать. Да, все плохо».

Вадим:

«Что ты хочешь сказать? Это смертельно?»

Роландо

«Тянуть больше нельзя. Тебе срочно нужно приехать. Это все что я могу тебе сказать».

На этом распечатка с перепиской обрывалась.

Что чувствует человек, когда узнает правду о любимом и что его жизнь находится под угрозой? И еще, что он намеренно скрыл эту правду. Разочарование, боль, страх, отчаяние? Я не знала что делать, не знала что думать. Я словно превратилась в статую. Сбитая с толку с дрожащими руками крепко сжимала последний лист. Сердце билось в быстром темпе, заглушая мои собственные мысли. Во рту пересохло, и невольно облизнув пересохшие губы, сглотнула. Гостиная, где мы находились перестала существовать.

Я собиралась с мыслями.

— Это правда⁈ — мой голос сорвался на крик. — То, о чем он сказал, правда?

Дегтярев стоял ко мне спиной, пряча свое лицо в окне зимнего утра. Ах, какое сегодня прекрасное было утро, ведь еще десять минут назад я была самой счастливой на свете.

Но человек, с которым я разделяла это счастье, продолжал молчать.

В голове вертелись бессознательные мысли. Мое сердце не могло обманывать. Познав наконец смысл любви, той, о чем все вокруг твердили, неужели оказалось лишь недолгой сказкой? Неужели я в итоге ошибалась?

— Ответь мне! — потребовала я.

— Да, Лера! Это правда.

Во мне что-то оборвалось. В глазах предательски защипало, затем соленые струйки потекли по щекам. Когда узнаешь правду, которая тебе не по душе, моментально срабатывает защитная реакция.

«Ты все не так поняла», — обманывал внутренний голос.

— Все ведь можно еще изменить, — с надеждой в голосе сказала я, игнорируя слезы. Я подошла к нему сзади, прижалась к сильной спине. — Я люблю тебя.

— Я все решил. — В голосе звучала непоколебимая твердость. — И мое решение не изменить. Прости.

Дегтярев отцепил мои руки, оставив стоять одну. Я почувствовала внутри себя пустоту, заполняющую пронизывающим до кости холодом.

— Уходи, Лера.

Послышались медленные глухие шаги. Затем они замерли возле лестницы. Снова надежда.

— Уходи, Лера, — сквозь зубы повторил он. — Между нами все конечно.

Я слышала стук своего сердца и кровь, шумно отливающуюся от лица. Любовь — слабость. Полюбив, ты становишься уязвимым. Поэтому, став обладателем этого чувства, человек должен бороться за него во что бы то ни стало. Непрописанная истина. Об этом я узнала полюбив. Хуже всего, я сейчас вдруг осознала, Дегтярев не любил, раз вот так просто отказывался от нас. А разве один в поле воин?

«Не было никаких нас».

— А разве что-то между нами было? — цинично усмехнулась я, совершенно не чувствуя своего тела.

Я не стала дожидаться ответа, ведь было сказано достаточно. С трудом заставив себя сдвинуться с места, схватила куртку и выбежала на улицу, громко хлопнув дверью. Но дверь захлопнулась не только в этот дом, но и в сердце для Дегтярева.