Двойной эспрессо с апельсином (СИ)

Глава 27

Стеклова

Я проснулась от приятной боли во всем теле. Разве боль бывает приятной? Бывает, если она является следствием бурной ночи с любимым человеком. Зимние лучи солнца играючи пробрались сквозь шторы словно говоря: «пора вставать». Но вставать не хотелось. Сильная мужская рука по-собственнически прижимала к твердому горячему телу. Аромат одеколона, ставший за последнее время самым родным, возбуждал.

— Проснулась? — с нежностью в голосе спросил Вадим, крепче прижимая к себе.

— Откуда ты узнал?

— Я проснулся раньше тебя, — низким баритоном рассмеялся он, щекоча своим дыханием кожу. — Я опять хочу тебя. Не могу насладиться тобой.

— Нам надо позавтракать, — хихикнула я, чувствуя по телу приятные мурашки.

— Для начала я покажу тебе дом, чтобы ты не заблудилась.

— А если заблужусь, ты меня найдешь?

— Обязательно. Или иначе тебя съедят призраки.

— Что? Они тут есть? — нервно сглотнула я, уже представляя потусторонних существ, свободно блуждающих по дому.

— Тебя очень легко разыграть, — расхохотался Вадим.

— Я… — хотела объясниться я, но он не дал мне договорить, поцеловав в губы.

— Хочу тебя вместо завтрака, — промурлыкал он хриплым голосом.

Я была не против. Вместо завтрака, обеда или ужина. Без разницы. Я сама хотела его всегда.

Спустя какое-то время мы все же вылезли из кровати и приняли вместе душ. Вадим показал мне дом, оказавшимся довольно большим внутри. Вчера у меня не было времени разглядеть его из-за нашего «воссоединения», зато сейчас его оказалось полно. Первое, что бросалось в глаза — это классический дизайн интерьера в темно-коричневых тонах. Здесь были высокие потолки и большие окна. На втором этаже располагались три просторные комнаты и отдельная большая ванная.

— Когда-то давно это были две детские и взрослая спальни, — отстраненно пояснил Вадим. — Со временем их переделали в гостевые.

Внизу находилась огромная гостиная: темно-коричневого цвета мебель из натурального дерева была обтянута дорогой кожей, а на стенах висели картины с изображением пейзажей. Гостиная соединялась с кухней и обеденной зоной: внушительного размера деревяный стол, стулья, сделанные из дерева и кожи.

После завтрака мы вышли подышать свежим воздухом. Погода сегодня стояла солнечная. Если еще вчера валил хлопьями снег, то сегодня светило солнце без намека на ветер. Под ногами скрипели опавшие снежинки, а вдалеке слышалось мелодичное пение птиц. Я подставила лицо морозным зимним лучам, наслаждаясь их ласками. Находясь здесь, в этом красивом месте с любимым человеком, когда вокруг свежий воздух и звучание прекрасного пения птиц, мое сердце замирало от радостной мысли, что я люблю. Меня переполняло ощущение настоящего счастья. Я хотела запомнить этот момент, отпечатать в своей душе и никогда не забывать. Не забывать, что такое быть счастливой. Любовь и счастье — верные друзья, идущие бок о бок всю жизнь. Невольно я улыбнулась этой мысли.

Пам! Резко открыв глаза, я сначала не поняла, что произошло. С головы посыпался снег. Возмущенно огляделась и заметила довольное лицо Вадима с лукавой улыбкой на губах, катающим в руках следующий снаряд.

— Вадим, нет! — предупредительно заявила я, выставляя перед собой руки. — Не смей.

Он посмел. Второй снежок не заставил себя долго ждать и попал мне в плечо.

— Ну держись, — прищурившись, усмехнулась я. Я надела варежки и принялась отбиваться.

Мы бегали во дворе по снегу словно маленькие дети. Смеялись, забрасывали друг друга снегом. На мою победу я попала Дегтяреву за шиворот. Вадим был без шапки и я не сомневалась, что сейчас он испытывал особый дискомфорт. Я представила, как распавшийся на сотни мелких снежинок шар пощипывая, обжигал кожу. Но даже в такой момент, этот парень выглядел особенно привлекательным. Все его эмоции читались на лице: секундная растерянность, удивление, принятие.

— Прямое попадание! — заливаясь от смеха, прокричала я.

Стряхнув с себя последние остатки снега, Вадим взглянул на меня. Уголки его губ дрогнули, а в глазах заплясали бесенята. Медленным шагом Дегтярев направился в мою сторону.

— Ты что собираешься сделать? — с опаской спросила я.

— Хочу отдать долг, — его улыбка стала шире.

— Какой еще долг? Ты мне ничего не должен, — я сделала шаг назад.

Вадим ничего не ответил, лишь продолжал улыбаться и подходить ближе. Я не успела вовремя среагировать, а он уже повалил меня на мягкий сугроб, обнимая за талию.

— Я хочу отдать долг.

Я невольно облизнула губы. Красивые серо-голубые глаза, которые только что лукаво блестели, вдруг потемнении и переместились на мои губы. Его улыбка спала с лица, исчезла ямочка. Сократив едва заметное расстояние, между нами, Вадим с жадностью прильнул к моим губам, проникнув языком в рот. В такие моменты я переставала о чем-либо думать. Мир превращался в бесформенное пространство, где существовали только двое: я и человек, нагло укравший мое сердце. Наверное, это и есть то самое счастье, о котором говорят все вокруг. Наверное, это и есть та самая любовь, которые испытывают люди. Именно в такие моменты начинаешь по-настоящему ценить жизнь.

Заходили мы домой промокшие, зато очень довольные. Раздевшись, приготовили вместе ужин, состоявший из мяса и овощей. Несмотря на холодную погоду за окном, в душе горело истинное тепло. Мы разговаривали обо всем на свете: о наших семьях, детстве, друзьях, увлечениях. Впервые, Вадим открыто говорил о своей матери.

— Какая она была? — спросила я, вырисовывая невидимые узоры на его руке.

Мы разместились на ворсистом белом ковре перед камином. Вадим сидел, облокотившись на диван, а я лежала у него на коленях. Рядом стоял столик с нарезанными фруктами и сыром. В воздухе витала чарующая атмосфера романтики.

— Добрая, мягкая, — легкая улыбка от воспоминаний коснулась его губ. — Самоотверженная. Когда врачи поставили мне диагноз и мы переехали в чужую страну, она находилась рядом и очень скучала по Максу.

— А Макс?

— Он тоже скучал, однако становясь старше меньше нуждался в маме, — Вадим сжал челюсти. — Воспитание отца сделало его таким. Из невинного ребенка брат превратился в настоящего эгоиста.

— Ты ненавидишь отца? — догадалась я. Я легонько сжала его запястье.

— Он все сделал для этого. Деньги портят человека.

— Но тебя же они не испортили.

— Нет, — Вадим покачал голой. — Не испортили.

— Потому что у тебя другие ценности.

— Да.

За это я и полюбила этого человека. Для него деньги являлись бумажками.

— Чем занималась твоя… ваша мама?

— После того как мне сделали операцию и находиться в стенах больницы не было необходимостью, мама нашла себе занятие по душе, которое стало еще одним смыслом ее жизни. Она начала заниматься волонтерством. Помогала людям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации. Выезжала на поиски пропавших, по праздникам раздавала с такими же волонтерами еду.

— Правда? — удивилась я, приподнимаясь на локтях.

— Правда, — Дегтярев многозначительно улыбнулся.

— Самоотверженность.

— Самоотверженность, — подтвердил Вадим, целуя меня в лоб.

— А почему вы не вернулись домой? К семье?

Я чувствовала себя маленькой любопытной девочкой, которой было интересно все. Сейчас, когда между нами казалось, не осталось запретных тем, я хотела поближе узнать этого человека. Я хотела знать о нем все, включая самое мелкое предпочтение. Что он любил на завтрак? Какой температуры пил молоко? Любимый фрукт или овощ? Зима или лето?

— Потому что возвращаться было уже некуда. У отца была другая женщина. Точнее, у него их было несколько, — его тело напряглось. — Макс вырос. Швейцария стала нашим домом.

— Ого… — протянула я, опустив глаза.

Не представляя, что могла испытывать его мама, узнав о предательстве. Я бы тоже не простила. Не смогла бы жить с предателем.

— Чем ты занимался в Швейцарии?

— Всем понемногу. Учился, работал в посольстве, занимался спортом много читал, пил кофе. Много кофе… — усмехнулся он.

Я взяла со столика мандарин и отправила дольку ему рот. Он принял мандарин и перехватив другой рукой мое запястье, встретился со мной полным нежности взглядом. Нежное прикосновение губ коснулось кончиков моих пальцев. Этот интимный жест вызвал приятную дрожь в теле.

— О чем ты мечтаешь, Бамбл? — внезапно спросил Вадим. Вопрос прозвучал с волнительной интонацией.

— Честно? Пока не знаю. Хочу путешествовать, хотя это не является моей мечтой. Скорее так: было бы неплохо посмотреть мир. Мне нравится моя жизнь, мой ритм. — А ты?

Дегтярев устремил свой взгляд вдаль.

— Открыть свою кофейню, — последовал неожиданный ответ.

— Кофейню? — я села напротив него.

— Не обычную кофейню. Хочу, чтобы это было место, куда человек сможет приходить не ради ароматного напитка, а ради душевного отдыха.

— Книги и кофе имеют отличное сочетание. Как инь и янь.

— Именно.

— Что? Неужели я угадала? Ты хочешь, чтобы в кофейне стоял стеллаж с книгами?

— Не просто стеллаж. Библиотека.

— Ого!

Я представила себе большое помещение с книгами разного жанра на выбор, столиками и манящим ароматом кофейных зерен. Удивительно, что парень, имеющий столько открытых перед собой дверей мечтал создать волшебную атмосферу, приносящую другим умиротворение.

— Думаю, это будет вау!

Вадим внезапно сгреб меня в охапку, посадил к себе на колени и страстно поцеловал.

— Спасибо, Бамбл.

С тех пор как я приехала сюда, он только так меня и называл. Я все хотела узнать причину этого ласкового прозвища, но почему-то не решалась. Будто бы чего-то боялась и не зря.