Двойной эспрессо с апельсином (СИ)

Глава 2

Дегтярёв

Тишина и звуки морских волн, пустой пляж и морской воздух — то, что нужно для проветривания своих мыслей. Приехать сюда оказалось отличной идеей, пусть и спонтанной. Привыкший размеренному ритму жизни, я был не прочь устраивать внезапные поездки, где никого нет. Сейчас, находясь здесь один, я должен был определиться со своей дальнейшей жизнью. В идеале — построить план на будущее, сулящее долгое светлое. Однако, чем дольше я думал об этом, тем сложнее его было представить. Причиной тому была моя мать, пожертвовавшая ради меня всем, в том числе собственной жизнью. С ее уходом я потерял все: цель, мотивацию, желание бороться.

Несмотря на отца и родного брата чувствовал все равно себя одиноким. После смерти матери отец предложил вернуться к ним. Мне не нужна была его жалость. Я испытывал ненависть к нему за нашу жизнь вдали от семьи, что должна была быть вместе. За маму, которой пришлось жить в разлуке с еще одним сыном. Каждый день, я видел ее страдания, ежедневные звонки Максу, и слезы. Еще я ненавидел себя, за то, что родился таким. Она очень любила меня и всегда находилась рядом. Когда нам с Максом стукнуло по 18, он перестал отвечать на ее звонки, и тем более звонить сам. Брат изменился и стал неуправляемым. Даже отец со своим властным и жестким характером не мог на него повлиять.

Этот город был мне чужой. Даже на городском кладбище приняли за другого. Приняли за человека, с которым мы были похожи как две капли воды и шансы встретить в среднем по величине городе того, кто был знаком с этим человеком, сводились к нулю. Только мне «повезло», и я повстречал ее.

Мой нескончаемый поток размышлений прервал голос.

— Макс?

В недоумении я взглянул на его источник. Свет от луны легким бликом отливал на распущенных волосах. Это была она, староста из университетской группы Макса. Я запомнил ее имя.

— Лера, — кивнул я в знак приветствия.

— Что ты здесь делаешь? — неподдельные нотки удивления слышались в каждом слове.

Сегодня Лера была одета иначе. Спортивный костюм плотно облегал ее тонкие изгибы тела, а сверху была накинута куртка. Она заметно отличалась от прошлой нашей встречи. Не похожая на нудную командиршу, выглядела по-простому… мило. Развивающие на ветру волосы и ясные голубовато-зеленые глаза при свете луны придавали ей особое очарование.

— Приехал отдохнуть. Ты?

— Мы тоже выбрались с ребятами, — она улыбнулась, кинув взгляд мне за спину. — Ты тут один?

— Да.

Я всегда был один.

— Макс Дегтярев и один? — прищурившись спросила Стеклова.

Я прикрыл глаза. Вздохнул. Она говорила не со мной.

— Конечно нет, — ухмыльнулся я. — Остальные будут позже. Что на счет тебя?

По правде говоря, мне было абсолютно плевать одна она или нет, поэтому мой вопрос был скорее задан из вежливости. Хотя, о чем это я? Вежливость и Макс — антонимы.

Ее улыбка погасла, она быстро обернулась назад, а я проследил за ее взглядом. На берегу возле костра сидело два силуэта. Видимо ее друзья.

— Я тоже не одна.

— Не одна, но решила прогуляться «одна».

— Звучит не очень, — она прикусила губу, — Я просто люблю гулять одна. Иногда не помешает привести мысли в порядок.

Тут я с ней был согласен, только Лера явно что-то не договаривала. Впрочем, это было неважно.

— Ладно, рада была увидеться, — сказав это, Лера продолжила свой путь.

— Гулять одной девушке небезопасно, — вырвалось.

— Беспокоишься о моей чести? — усмехнулась Лера, оборачиваясь.

— Нет. Не хочу, чтобы меня потом совесть съела, если вдруг с тобой что-нибудь случиться.

— Совесть? — она выгнула бровь, а затем весело рассмеялась. Мелодичный смех разнесся по округе. — Тогда составишь мне компанию?

— Идем.

Мы шли молча вдоль берега по мокрому песку, оставляя на нем свои следы от ног, смывавшие очередной волной. Шелест волн, морской ветер и легкий аромат цитруса с черной смородиной были нашими невидимыми проводниками. Я мог рассмотреть ее получше при свете луны: овальное лицо, светлая кожа, прямой, слегка вздернутый носик, под стать ее нраву и соблазнительные губы. Природная красота, не нуждающаяся в косметики. Ее шаги были безмятежными, движения немного наивными, а улыбка открытой и искренней.

— Почему ты помог нам с первокурсниками? — поинтересовалась вдруг Лера.

— Потому что ты попросила.

— Ты ведь мог отказаться. Точнее ты всегда отказываешься.

— Считай это платой за все мои отказы.

— Значит это была разовая акция? — фыркнула Лера. — А я-то думала…

— Давай на чистоту. Я не очень-то был полезен.

— Скромности тебе не занимать, — подметила она. — На самом деле был очень даже. Примерить на себя роль промоутера, раздавая листовки — уже отличная помощь!

Мы почти дошли до конца берега, дальше него начинались огромные наскальные валуны, остро торчащие из воды.

— Где ты остановился?

— В коттедже на утесе.

Лера резко остановилась и с восторгом взглянула мне за спину.

— Правда? Тот с треугольной крышей⁈

Я искренне не понимал ее реакции на обычный коттедж. Как мог какой-то дом вызывать столько восторга?

— Да. Хочешь посмотреть? — предложил я.

— Еще спрашиваешь! Конечно, хочу!

Она, прибавляя шаг, сама повела меня в сторону утеса. В ее походке проскальзывала детская наивность: словно маленькой девочке пообещали показать щенка. Мы подошли к зеленому склону, заросшему высокой травой. Жестом я показал Лере на скрытую в ней замысловатую лестницу, ведущую наверх, сделанную из гладких, плоских овальных камней.

— Ого, а издалека ее совсем не видно, — поразилась она, остановившись перед ее началом.

— Прошу, — жестом пропускал ее вперед.

Лестница вела прямо наверх, скрывая в сумерках ее конец. Поэтому создавалось впечатление, буто она вела в неизвестность.

Я шел следом за ней. Невольно мой взгляд скользнул по стройной фигуре.

— Она очень длинная?

— Нет, осталось немного.

Дорога наверх заняла не больше трех минут. Дойдя до конца, нам открылась просторная поляна, окруженная вокруг высокими соснами, и двухэтажный коттедж. С берега он выглядел не таким внушительным, как вблизи. Выложенная из мелкой гальки тропинка вела от лестницы до самого крыльца.

— Ничего себе!

— Идем.

Я прошел вперед. Обогнув дом, достал ключи и открыл входную железную дверь.

— Прошу, — я пропускал ее внутрь.

Она замешкалась.

— Что?

— Ты точно один? Я… вдруг твоя девушка, — она покраснела, чем вызвала у меня улыбку.

— Я же сказал, что пока один. Проходи.

Зайдя внутрь, в нос сразу же ударил приятный запах древесины и тлеющих бревен. Я включил свет, моментально озаривший просторную комнату приглушенным освещением, создаваемым настенными светильниками. Я бы назвал такое освещение больше интимным. Я выбрал этот коттедж именно из-за него. Вечером здесь было даже уютней, чем днем из-за окон, смотрящих в бескрайнюю даль.

Моя гостья прошла в зал, сняла куртку, аккуратно положив ее на диван, и осмотрелась. Я наблюдал за ней с нескрываемым интересом. Она воодушевленно рассматривала каждую деталь. То, что являлось для меня обыденным, вызывало у нее восхищение. Проследив за ее взглядом, я увидел: посреди зала кожаный диван со стеклянным столиком напротив, на всю стену деревянный стеллаж с книгами, под которым снизу был встроен небольшой с виду декоративный камин с настоящими догорающими бревнами. Маленькая кухня цвета слоновой кости с обеденным столом на четыре человека. Интерьер дополняла лестница из темного дуба, ведущая на второй этаж.

— У тебя тут уютно. И даже есть что почитать, — она подошла к стеллажу с книгами. Провела кончиками пальцев по корешкам, остановилась на одной, вытащила.

— «Поющие в терновнике», Коллин Маккалоу, — прочитала она.

— Грустная семейная сага, где нет хэппи энда, — вслух произнес я, оказавшись в пару шагах от нее.

— Да. Это единственная книга, закрыв которую, я плакала, — Лера листала страницы, словно через них окуналась в мир семьи Клири. Ее затуманенные глаза блуждали по воспоминаниям несчастной Мегги и Ральфа де Брикассара. Затем она несколько раз моргнула, будто бы вернувшись в реальный мир, и посмотрела на меня уже ясными сапфировыми глазами. При таком освещении они казались намного темнее, нежели днем.

— Прости, увлеклась. Честно сказать, не особо люблю классику, но именно этот роман стал моим исключением, — извиняющая улыбка тронула ее губы.

— Для меня тоже… — кивнул я, и с книги мой взгляд непроизвольно переместился на ее полные губы. — Этот роман исключение. Главные герои заставляют сопереживать с каждой прочитанной буквой.

Я взял книгу с ее рук. Бессознательно пролистал несколько пожелтевших страниц, остановился. На глаза попались знакомые строчки:

— «Фиа смотрела на сына, и сердце ее сжималось: есть во Фрэнке что-то неистовое, отчаянное, что-то в нем предвещает беду. Хоть бы он и Пэдди лучше ладили друг с другом! Но вечно между ними споры и раздоры».

Я прекрасно помнил этот момент. Он был о бесконечной любви к старшему сыну от человека, которого Фиа полюбила в молодости. О бесконечной любви к сыну… Я вспомнил свою мать. Мое сердце сжалось от знакомого чувства.

— Фиа любила его по-другому, ведь Фрэнк был от любимого человека, — словно в подтверждение моих мыслей сказала Стеклова.

— Да, — с шумом захлопнув книгу и вернув ее обратно на полку, посмотрел на Леру. Наши взгляды встретились лишь на секунду, однако в них я успел слабый блик. Она осмотрелась.

— А что наверху? — спросила Лера, кивнув в сторону лестницы.

— Спальня, — прочистив горло ответил я. — Хочешь взглянуть?

— Нет, — поспешно последовал ответ. — Спальня — это слишком личное.

— Это просто спальня, — усмехнулся я, засунув руки в карманы. — Кровать, тумбочка, шкаф и окно. Хотя тут, смотря как к этому относиться.

— В каком смысле?

— Для одних спальня — это место для отдыха.

— А для других? — сглотнула она.

Она стояла так близко, и от нее исходил аромат смородины с цитрусом. Я обожал смородину.

— Хочешь, чтобы я сказал это вслух? — охрипшим голосом спросил я, скользнув по ее лицу, задержался снова на губах. Соблазнительные, чувственные, манили к себе, словно просили попробовать их на вкус. Поддавшись внезапно возникшему желанию, за считанные доли секунды преодолел между нами расстояние, притянул к себе и поцеловал. Это было неожиданно даже для меня. Ее губы имели вкус свежей спелой ягоды: мягкие, нежные и такие податливые. Она, кажется, и не думала сопротивляться. Пылко отвечая, прильнула ко мне своим телом. Затем я ощутил резкий толчок в грудь. Чувство разочарования настигло также неожиданно, как и наш поцелуй.

— Нет! — воскликнула она, трогая пальцами раскрасневшие губы. — Я… мне пора. — Ее щеки пылали. Она тяжело дышала. В принципе мне тоже не помешало бы восстановить дыхание. И не только его.

Стеклова быстро прошла к выходу, когда я окликнул ее:

— Лера.

Она остановилась, ее рука уже взялась за дверную ручку.

— Я тоже так считаю.

— Что? — испуганным голосом спросила Лера.

— Спальня — это слишком личное.

Она ничего не ответила, открыла дверь и выбежала на улицу.