Его (не) родные малыши. Скандальный развод

Глава 19

Марина

Делаю шаг ниазад. Рефлекторно. Оттого, что мжоментально испытываю безграничную брезгливость из-за отдного прикосновения Романова.

Да кем он сбебя возомнил?!

Изменил мне. Назвал моих детей «выродками». И признался в своём грехе, который его абсолютно не волнует.

И после этого так заявляется ко мне, говоря «любимая»?!

Да чтобы у него язык отсох после такого!

— Прекрасно выглядишь, — не даёт мне отстраниться, усиливая хватку на талии.

— Иди к чёрту, — цежу сквозь зубы, упираясь ладонями в плечи.

Со стороны, не видя наших лиц, можно решить, что нас обуяла страсть. Вот так, при многочисленных гостях.

— Дорогая, я понимаю, ты обижаешься, но… — он демонстративно поднимает голову, оглядывается по сторонам, отмечая, сколько к нам приковано взглядов. — Не дуйся. Помиримся вечером в постели.

Глаза становятся по пять копеек. Он делает вид, что ничего не произошло?

Или всё это — показуха? Конечно, да!

Завожу руки назад, хватаюсь за его ладони и буквально впиваюсь в них ногтями. Благо к празднику я их сделала подлиннее! И как можно сильнее вдавливаю их в кожу ублюдка.

Вижу гримасу боли. И хватка моментально слабеет. Успеваю сделать шаг назад, но не более — он тут же хватает меня за руку.

Реванш. Боль за боль. Вот и я сейчас кривлюсь, ощущая, как ноет запястье.

— Я закричу, — выпаливаю ему прямо в лицо.

— Кричи. Мы муж и жена. Обычная ссора между любимыми.

— Пока что муж и жена, — чеканю каждое слово.

— Собственно, об этом я и хотел поговорить. Ты не подаёшь на развод. Всё-таки готовишься подписать мирный договор?

— Не терпится со своей новой шалавой на публике появиться? — усмехаюсь. — Сейчас совесть не позволяет изменять жене, с которой у тебя двое детей? Только не твоих. Ах да, люди ведь об этом не знают. Кем же ты будешь в их глазах?

— Вот поэтому, милая, мне надоело ждать. Ты сейчас же пойдёшь со мной, поставишь свою закорючку, и мы никогда в жизни больше не пересечёмся, — радостно объявляет он, не видя ни в чём проблемы.

— Я с тобой никуда не пойду, — чеканю ему уверенно.

— Пойдёшь, если не хочешь проблем для себя и своих паршивцев.

Он отворачивается, дёргает меня за собой.

Как он назвал моих детей?! Снова! Оскорбил второй раз!

Пытаюсь упереться ногами в землю, но не выходит. Он мужчина и явно сильнее меня. Особенно в гневе.

— Ты хоть понимаешь, как выглядишь со стороны? — пытаюсь образумить его. Всё внимание уже притянуто к нам. А мне больно. Он так сильно сжимает моё запястье, что я вот-вот заскулю.

Где же Демьян со Славой? Ушли куда-то. Гуляют по лабиринту и даже не увидят этого. Не помогут.

Нет, нельзя надеяться на других!

Антон оборачивается, видимо, чтобы ответить, но замолкает. Смотрит за мою спину, кого-то увидев.

Плевать. Неужели совесть появилась? Стало стыдно перед гостями?

Не успеваю спросить, как на плече образуется хватка. Холодные пальцы обжигают кожу, вызывают мурашки по всему телу.

Демьян?

— Отпусти, — чеканит до боли знакомый мужской голос.

Нет, не он…

Грубый, уверенный, ледяной…

Савва.

Вскидываю на него взгляд. Хочу убедиться, что не сплю. И он пришёл.

— Сейчас же.

— Нестеров? — шепчет удивлённо мой муж и отпускает моё запястье, и я начинаю растирать зудящую кожу.

Они что, знакомы?

— Здравствуй. А что ты здесь делаешь? Я думал, ты не любитель таких мест, — продолжает Антон фамильярно. Это точно не их первая встреча.

Они определённо знают друг друга. Так почему Нестеров помогает мне?

А помогает ли?..

— Оберегаю своего клиента от давления, — неожиданно чеканит Савва, тянет меня к себе и буквально прячет за своим широким плечом. Отпускает моё плечо, и только сейчас я понимаю, что он без перчаток. И место, которого он касался, словно обдаёт холодком.

— Клиента? — растерянно спрашивает Романов. — Ты? Работаешь с ней? Ты же не работаешь с женщинами после своего развода. Или моя жена настолько плоха, что ты её и за женщину не считаешь?

Унизительно. И стыдно. Он ведь говорит подобное при незнакомых людях, которые, словно в кино, наблюдают этот цирк.

Пожалуйста, хоть бы дети только не видели этого!

— Следи за языком, — хмыкает Нестеров. — Слова шута, изменяющего своей жене и подкупающего врачей, чтобы те оплодотворили её чужой спермой, не имеют веса.

Последние слова он говорит нарочито громко. Очень громко!

Слышатся перешёптывания знакомых, которых я пыталась зачем-то избежать с самого начала праздника.

Чтобы провести этот день спокойно и не отвечать на многочисленные вопросы? Не видеть жалости в глазах окружающих?

На секунду становится стыдно за Романова. За его поведение. Поступки.

— Ты что?.. — шепчет в шоке и не находит слов.

— Тебе лучше уйти, — с нажимом продолжает Савва. — Если не хочешь проблем ДЛЯ СЕБЯ.

Последние слова выделяет настойчивым тоном.

— То есть по-хорошему вы не хотите, да? — зло пыхтит Романов. И, не дожидаясь ответа, срывается с места. Опозоренный. Потому что никто не будет на стороне изменщика.

— Как запястье? — раздаётся над головой. Даже не могу поднять взгляд на своего спасителя. Слёзы застыли в глазах. Не хочу, чтобы он видел.

Кручу запястьем, проверяя.

— Нормально.

— Извини, что сказал всё это вслух, — выпаливает раздражённо. — Разозлил. И испортил тебе настроение.

— Мне? — улыбаюсь и наконец смотрю на него. Показываю большой палец. — У меня «во» настроение.

Я бы не решилась рассказать всем, кто здесь есть, что со мной произошло. Что меня бросили. Ради другой. Но когда это сказал Нестеров… стало легче.

Точно, а ведь он не только защитил меня, но и кое-что сделал.

Быстро лезу в сумку за салфетками. И, открыв упаковку, протягиваю ему.

— Держи, — мягко улыбаюсь ему, вспоминая, как он дотронулся до меня.

И, к моему удивлению, он не злится. Достаёт одну влажную салфетку, вытирает ладони. Рада, что он не комментирует это.

А я всего лишь хочу ответить заботой на его заботу.

— Хорошего отдыха, я отойду за перчатками.

— Без проблем, — киваю. — Мне надо накормить детей.

И, не дожидаясь, когда он уйдёт, нахожу взглядом моих лапочек и прямиком бегу к ним, зная, что сегодня наконец-то можно расслабиться. Опозоренный Романов не вернётся, а значит, и малыши мои его больше не увидят.