Его (не) родные малыши. Скандальный развод

Глава 41

Марина

Кажется, я припоминаю, что её зовут как-то необычно. Аврора?

Ей подходит. Довольно милая, с естественной красотой, без наращённых ресниц и исколотого у косметолога лица. Одета простенько — джинсы и футболка.

На её лице мелькает удивление, но затем она натягивает улыбку до ушей и идёт в нашу сторону.

Явно ожидала застать Савву одного.

— Прости, я не знала, что у тебя гости! — кричит и машет нам по-дружески.

Они остались друзьями? Да ну. Я понимаю, когда бывшие поддерживают общение ради детей, но так… Она ведь ему изменила. Вряд ли после такого можно сохранить тёплые отношения.

— Мне, наверное, лучше уйти? — тихо спрашиваю я, чувствуя себя лишней.

— Нет, — резко и холодно отвечает мужчина. — Аглая здесь ненадолго.

А, Аглая, точно.

Савва ставит бокал на стол так резко, что тот падает и разбивается. Я невольно вздрагиваю и сжимаюсь от неожиданности. Мне казалось, что злее, чем тогда в офисе, я его уже не увижу. Но ошиблась.

Нестеров быстро спускается с площадки с шатром и идёт навстречу девушке. Его лицо мрачное, взгляд тяжёлый и злой.

Не нравится мне это.

— Ты как узнала, где я живу? — летит от него грубо.

— Папа твой сказал, — спокойно отвечает она, сохраняя улыбку. Останавливается прямо перед ним, всё ещё в приподнятом настроении, в отличие от Нестерова. Посылает на меня изучающий, вопросительный взгляд и затем смотрит на Нестерова. И говорит уже так тихо, что я не слышу.

— Я не приглашал тебя в свой дом. И ясно дал понять, что разговаривать с тобой не собираюсь, — кое-как доносится до меня. Чтобы не стоять, как истукан, приглядываю за мясом. Занимаюсь делом, но пытаюсь всё же уловить нотки их разговора.

Безуспешно.

Замечаю только то, как Савва хватает девушку за запястье, не давая до себя дотронуться. И тянет её в сторону ворот, выводя на улицу.

Да, у них явно не радужно закончились отношения.

Они пропадают за пределами участка, а я начинаю нервничать и переживать.

Допиваю своё шампанское, наливаю и пью ещё один бокал, не забывая оставить Нестерову. Оно ему сейчас понадобится. Или пойти поискать чего покрепче?

Не знаю, чёрт возьми.

Время тянется мучительно долго. Я вся извелась, ожидая услышать хотя бы крики. Но вокруг стоит напряжённая тишина.

Наконец минут через десять Савва возвращается. Он выглядит напряжённым и злым, даже злее, чем раньше. Первым делом его взгляд падает на мангал. Я уже сняла мясо, не дав ему сгореть.

— Я пока схожу в дом, — бросает он, проходя мимо меня.

Не нравится мне его состояние. Как будто надрывное.

Я понимаю, что он идёт мыть руки после того, как схватил её за запястье. Это вполне обычно для него.

Но почему на душе так беспокойно?

Хочется пойти за ним, поддержать его после нелёгкой встречи, но осекаю себя.

Дай ему побыть одному, Марин. Он всего лишь пошёл мыть руки.

Думаю об этом — а ноги сами несут меня за ним.

Чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

Я помню, что у него была ванная на первом этаже, прямо у входа в дом. Везёт, что дверь открыта, и…

Савва соврал. Он не моет руки, а стоит в душевой прозрачной стеклянной кабине. Стягивает с себя футболку, кидает на пол и берёт гель для душа, намывая свои руки, тело.

Она его трогала? Даже под футболкой?

На секунду желудок скручивает от представленной картины.

Как будто почувствовав на себе мой взгляд, Савва неожиданно оглядывается через плечо, поймав меня с поличным. Смотрит из-под полуопущенных ресниц ледяным и равнодушным взглядом.

— Ты немного увлёкся, — улыбаюсь, вновь растерявшись. Мужчина продолжает тереть свои руки, да так быстро, агрессивно, будто хочет стереть кожу. Лишь бы вымыть всю грязь с ладоней, оставленную после его бывшей жены.

— Решил освежиться, — выпаливает, ни капли не смутившись. Разворачивается ко мне широкой обнажённой грудью и рельефным прессом. И в любой другой ситуации я смутилась бы, но… Не здесь.

Тревожно до жути.

Он даже после общественного кафе держался. Весь тот путь, что мы ехали до дома. Да, ворчал. Да, ругался. Но не тянулся к салфеткам. А тут… Как будто прорвало.

— Сейчас, пять минут — и пойдём есть, — произносит, словно пытаясь меня спровадить. А я, наоборот, делаю шаг вперёд, стараясь действовать аккуратно, без давления.

Но не выходит.

Я не знаю, что делать. Слава не говорила мне о подобных… приступах?

С виду всё кажется таким обычным, но это не так.

Мы будто отдалились. Опять. Всё доверие и открытость пропали.

— Ты перестарался, — отзываюсь всё так же спокойно, нежно и, остановившись перед душевой кабиной, тяну к нему руки. Помочь смыть эту пену, остановить его и привести в чувства. Он переборщил. На светлой коже появляются красные линии от ногтей. — Давай помогу.

Я ожидаю чего угодно. Что он пошлёт меня, огрызнётся, прося не лезть не в своё дело.

Но не того, что отдёрнет свои ладони, не давая до них дотронуться.

Удивлённо вскидываю на него вопросительный взгляд.

В последнее время он ни разу не отстранялся от меня. И тем более от моих рук. Терпел, что бы я ни делала.

Да он сам говорил, что он может дотрагиваться только до меня и моих пальцев.

А тут…

Тяжело вздыхаю, бросив попытки помочь. Руки плетьми падают вдоль тела. И следующие слова сами вылетают из горла:

— Так это всё из-за твоей жены?