Его (не) родные малыши. Скандальный развод

Глава 27

Савва

— Здравствуйте, Савва Юрьевич, — официально произносит Наташа, поклонившись.

Киваю вместо приветствия.

— Сколько можно кланяться? — прохожу мимо неё в просторную и полупустую гостиную. Эхо шагов привычно разлетается по помещению, и я машинально расслабляюсь оттого, что я дома.

Перчатки оставляю в прихожей, в корзине. Наташа заберёт перед тем, как уйти, и постирает. Каждый раз надевать новые — расточительство. Меня вполне устраивает стирка на гипоаллергенном режиме при шестидесятиградусной температуре. Затем немного отпаривателя — и их можно надеть снова.

— Пересмотрела китайских сериалов, — неловко прочищает горло и выпрямляется. — С уборкой я закончила. Помимо первого этажа прошлась по второму. В гостевых комнатах скопилась пыль.

— Кабинет? — спрашиваю на ходу и останавливаюсь у ванной комнаты. Расстёгиваю пуговицы рубашки и как можно быстрее желаю принять душ.

— Всё убрала, бактерицидные лампы включала.

— Хорошо, жду завтра, — бросаю, втянув приятный запах моющих средств и свежести. Уже привык так делать, заходя в дом.

Извращенец, не иначе.

Перешагнув порог ванной комнаты, скидываю всю одежду в корзину для белья. Встаю под прохладные струи воды и остужаю не только тело, но и голову.

Чёрт возьми, как прекрасна жизнь с чистым телом. Мне казалось, пыль от шкафа покрыла меня даже сквозь ткань рубашки.

Зато помог Марине. Матери моих детей.

Моих детей.

Эти слова уже двое суток стучат в висках.

Всплывают огромными буквами перед глазами, где бы я ни был.

Тест ДНК пришёл положительный.

Аршавин не пошутил. И те два маленьких блондинистых кудрявых малыша с голубыми глазами, похожих на фарфоровые куклы — мои.

Сжимаю кулаки от злости. На себя.

Сегодня поехал к Марине. Целенаправленно. Сказать, кто отец её детей.

И не смог. Как трус.

Я не готов был стать отцом вот так неожиданно. Тем более для трёхлетних детей, которых боюсь коснуться. Это даже не новорождённые… Это сформировавшиеся маленькие люди.

Но, правда, несмотря на это — однажды я не думал о своей болезни рядом с ними.

Помню то пятиминутное помутнение. Когда не думал ни о чём, только о них. Говорил с ними, отвлекался.

Может, родство стало причиной этому?

Чёрт знает, я не верю в зов крови и тому подобную чушь.

Но я опять не смог поговорить с Мари. Рано или поздно это придётся сделать. Но сейчас… не то время.

Ни для меня, ни для Марины на стадии развода.

Романов играет не по правилам. Уверен, проделка со шкафом — его затея. Ножки были подпилены. Уж не знаю, как он упал так вовремя, но Марине повезло, что я был рядом.

Так испугался за неё, что сам не понял, что сделал. Прижал к себе.

В последний раз так заботливо относился к женщине до измены Аглаи. А как увидел собственными глазами свою жену на другом мужике, так больше ни к одной прикоснуться не мог без омерзения.

Поэтому давно не ощущал тепло женского тела в своих руках.

Опять вспоминаю это ощущение на груди. Покалывание в пальцах. Её теплое дыхание, опаляющее кожу через тонкую рубашку.

Мурашки бегут по спине, а сердце качает кровь быстрее.

Да млять!

Бью кулаком о кафель, шиплю от боли и припадаю лбом к плитке.

— Да почему всё так запутано?

Дожили. Помимо мизофобии развивается ещё и шизофрения.

С кем я говорю? Сам с собой!

Прибавляю мощность воды, пытаюсь вымыть этот проклятый клубок мыслей из головы. Не выходит.

Делаю воду ещё холоднее. Так-то лучше.

Но опять не помогает. Перед глазами образ блондинки. Легкомысленной, улыбающейся, добродушной. Встречающей все проблемы с улыбкой.

Если бы не она… Жил бы дальше себе спокойно — и всё!

Но нет же. Свалилась на мою голову! Ошарашила новостью, что я теперь отец! Не сама, но своим разводом.

За пару дней сумела перевернуть весь мой привычный мир с ног на голову.

Перекрыв кран, вытираюсь и надеваю спальные штаны. На автомате, как и предыдущие три дня, поднимаюсь к себе в кабинет. Не боюсь чего-то касаться в собственном доме. Знаю, что Наталья всё тщательно убирает по всем моим требованиям.

Я привык к этому. Хоть и желал избавиться. Много раз.

Даже ходил к психологу.

От этой мысли усмехаюсь, подхожу к столу и падаю в кресло. Ладонь неосознанно лезет в первый ящик. Распечатанный ДНК-тест, по которому опять прохожусь глазами, и всё внутри замирает.

Я теперь отец. От этого никуда не деться. И с этим надо бороться.

Под «этим» я подразумеваю мой страх к загрязнению.

Иначе покоя в жизни не будет.

А я счастливым быть хочу. Стать нормальным отцом.

Следом достаю разорванные на четыре части два листа. Вновь складываю их воедино, как паззл.

«План лечения» — зачитываю в очередной раз, будто не знаю, что здесь написано. Знаю. Я пытался следовать ему несколько раз, но всё бесполезно.

Настолько, что в последний раз психанул и разорвал его, не выдержав боя с собой.

А теперь морщусь и читаю первые строчки.

«Необходимо выйти из своей зоны комфорта».

Звучит не так сложно. И я даже делал это несколько раз. И все разы… с Мариной. Сам не знал, как это выходило. Была необходимость. Отвезти и накормить её в полуобморочном состоянии в ресторан или оттащить от бывшего мужа.

Да, я боролся с собой, думая часами над своим решением. Но у меня ведь выходило это?

И теперь хочу. Подойти к двойняшкам, обнять их, не думать, сколько на них микробов. Как тогда, в уборной. А потом не бежать сломя голову в ванную, купаться и думать о том, в каком песке они валялись.

Может, с ними получится это перебороть, если один раз уже вышло?

Чёрт знает.

Откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза.

Теперь у меня есть причина избавиться от этого. И толчок. В виде моих детей.