1.Фэлкон

ГЛАВА 5

ЛЕЙЛА

Когда он наклоняется ко мне, мои чувства зашкаливают: его дыхание обжигает лоб, а тело вплотную прижато к моему. Он заставляет моё сердце колотиться как сумасшедшее.

Черт, мне нельзя в него влюбляться.

Едва я успеваю предупредить саму себя, как его дыхание перемещается ниже, касаясь моих губ, отчего они оживают и начинают покалывать. Здравый смысл шепчет мне отступить, но тело отказывается слушаться. Я чувствую твердые мускулы его груди, прижатые к моей, и на его фоне ощущаю себя крошечной. Не в плохом смысле, а скорее как-то... по-женски.

О чем я, черт возьми, думаю? Это же Фэлкон Рейес.

Его глаза находят мои в темноте, и сердце пускается вскачь еще быстрее. Только бы он этого не почувствовал. Пожалуйста. Ух, он же поймет, что я чувствую влече...

Мои мысли резко обрываются, когда Фэлкон начинает медленно сокращать и без того ничтожное расстояние между нами. Он собирается меня поцеловать? Я ему вообще нравлюсь? Я была уверена, что он меня презирает. Верно? Или я ему всё-таки хоть немного симпатична?

Внезапно дверь за спиной Фэлкона распахивается, и в подсобку врывается свет. Мои глаза округляются, когда я вижу, как близко мы стоим друг к другу, но Фэлкон, вместо того чтобы отпрянуть, продолжает сверлить меня взглядом.

— Мистер Рейес?

Голос заставляет нас отпрянуть друг от друга. Я отступаю назад и, снова наткнувшись на этот дурацкий бак, теряю равновесие и валюсь спиной на стеллажи. Фэлкон хватает меня за руку и рывком вытаскивает из тесного пространства. Он даже не удостаивает взглядом бедного уборщика, который застыл в шоке, обнаружив нас в своей каморке.

— Простите! — кричу я мужчине, после чего пытаюсь поспеть за Фэлконом, который крепко держит меня за руку, чтобы я не растянулась у его ног.

Мы успеваем дойти до середины газона, когда я замечаю, что другие студенты вовсю пялятся на нас.

— Фэлкон, на нас все смотрят, — шиплю я, пытаясь вырваться.

Мои слова заставляют его остановиться. Как только он ослабляет хватку, я выдергиваю руку. Увидев напряженный, тяжелый взгляд Фэлкона, я быстро отворачиваюсь, не готовая обсуждать то, что едва не произошло между нами.

— Мне пора. — Сделав вялый взмах рукой, я поспешно ухожу, не давая ему времени сказать что-то, к чему я, возможно, не готова.

После того случая в подсобке я каждый раз вздрагиваю, когда мой телефон издает сигнал уведомления. Внезапное влечение застало меня врасплох, и теперь мне неловко рядом с Фэлконом. Вздохнув, я беру телефон и, увидев имя Фэлкона на экране, чувствую, как сердце тут же пускается в пляс.

Жалобный стон срывается с моих губ, когда я открываю сообщение:

В лобби курьер с документом для меня. Распишись и принеси в мой люкс.

— Ты, должно быть, шутишь. — Обиженно ворча, я встаю и выхожу из комнаты.

В лобби подхожу к курьеру.

— У вас посылка для Фэлкона Рейеса?

Мужчина смотрит на меня, затем на конверт.

— Да.

— Я распишусь.

Проводив его взглядом, я сердито иду к лифтам.

— Просто покончи с этим. Тебе всё равно придется с ним встретиться рано или поздно.

Двери открываются с мелодичным звоном, и я захожу внутрь. К тому моменту, как оказываюсь на верхнем этаже, я уже твердо решаю оставить конверт под дверью и дать деру.

Но удача явно не на моей стороне. Прежде чем я успеваю дойти до двери Фэлкона, она открывается. Я осознаю, что задержала дыхание, только когда Лейк выходит в коридор.

— Лейк! — я бросаюсь к нему и впихиваю конверт ему в руки. — Передай Фэлкону. Спасибо!

Я уже разворачиваюсь, чтобы сбежать, но Лейк ловит меня за плечо.

— Погоди. Он сейчас подпишет его, и тебе нужно будет его доставить.

— Доставить? — переспрашиваю я. Мне это совсем не нравится. На мне шорты и футболка, не самый подходящий вид для курьерских поручений.

Лейк возвращает мне конверт, одаривает улыбкой и оставляет одну перед открытой дверью.

— У меня нет на это целого дня, Лейла! — доносится голос Фэлкона изнутри.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не надуть губы, потому что мне сейчас очень жаль саму себя. Смирившись, я вхожу в люкс и замираю от вида роскоши. Черт, по сравнению с этим моя комната — каморка для прислуги. Я чувствую себя ужасно нелепо в своей одежде, пока медленно иду к дивану, где сидит Фэлкон.

— Я подписываю эту чертову бумагу прямо сейчас. Если это так срочно, мог бы сам за ней заехать! — рявкает он, и только тогда я замечаю, что он говорит по телефону.

Мрачно взглянув на меня, Фэлкон протягивает руку. Я собираюсь вложить конверт в его ладонь, но он отдергивает руку и, зажав переносицу, рычит: — Открой этот гребаный конверт и дай мне сам документ.

Я никогда не видела его таким холодным и злым. Обычно в такой ситуации я бы послала его к черту, но сейчас решаю не рисковать и прикусить язык. Достаю лист бумаги и отдаю ему. Пока он читает, я пользуюсь случаем, чтобы посмотреть в огромные окна на великолепный вид.

— Джулиан. — Голос Фэлкона пропитан льдом, отчего по моему телу пробегает дрожь. — Только через мой труп я это подпишу.

Я начинаю медленно пятиться к двери, не уверенная, что мне стоит подслушивать этот разговор. Не знаю, что отвечает ему Джулиан, но Фэлкон резко вскакивает с дивана.

— Ну что ж, тогда тебе придется привыкнуть видеть меня на будущих заседаниях совета директоров, потому что ад замерзнет раньше, чем я выдам тебе доверенность на управление моими акциями!

Издав яростный рык, он швыряет телефон в мою сторону. Аппарат пролетает мимо меня, как самонаводящаяся ракета, и с грохотом разлетается вдребезги, врезавшись в стену.

До смерти напуганная, я ошарашенно смотрю на Фэлкона, а затем перевожу взгляд на осколки телефона на полу.

Фэлкон делает несколько глубоких вдохов, и когда он смотрит на меня, на его лице отражается осознание произошедшего.

— Черт, прости меня, Лейла.

Для всего есть свое время и место, и интуиция подсказывает мне, что сейчас не лучший момент затевать ссору с Фэлконом. Он извинился, и очевидно, что он на пределе.

— Я пойду, если я больше не нужна, — говорю я. Мой голос звучит натянуто из-за повисшего в комнате напряжения. Я делаю шаг к двери. На мгновение кажется, что Фэлкон хочет что-то добавить, но он просто кивает.

Выбежав из комнаты, я прижимаю ладонь к колотящемуся сердцу.

— Интересно, что это было, — шепчу я, заходя в лифт.

Прошло два дня с того несостоявшегося поцелуя и день с того момента, как в меня чуть не прилетел телефон Фэлкона. Признаться честно, всё это вгоняет меня в дикий стресс. Избегать Фэлкона не составляет труда — кажется, он сам меня избегает. И почему-то от мысли об этом мне становится тоскливо.

Чувствуя себя не в своей тарелке, я решаю надеть кроссовки и выйти на пробежку. Бег всегда помогает мне вернуть равновесие.

Переодевшись, я направляюсь к тропе, которая начинается за ресторанным корпусом. У меня еще не было времени здесь всё изучить, и когда мои ноги начинают мерно постукивать по деревянному мостику, на губах появляется улыбка. Деревья и кусты заливают тропу глубокой зеленью, отчего воздух кажется чище.

Я поднимаюсь выше, пока не достигаю смотровой площадки с захватывающим видом. Остановившись, чтобы потянуться, я жадно впитываю пейзаж. Это именно то, что мне было нужно. Сделаю это частью своей рутины.

Завороженная природой, я возвращаюсь мыслями к подслушанному разговору. Фэлкон, должно быть, под огромным давлением. Пока я не увидела его ту сторону, я думала, что он просто очередной избалованный мажор, но советы директоров? Доверенности?

Я почти уверена, что Джулиан — его старший брат. Мама упоминала это имя. Похоже, любви между ними нет.

Грусть за Фэлкона закрадывается в сердце. Какой жизнью он живет на самом деле?

Придя в эту школу, я видела только богатство, в котором родились эти студенты.

Да, ты судила их слишком строго.

Слишком? Немного?

Я качаю головой, разочарованная в себе. Отец всегда говорил, что деньги — корень зла, и только сейчас я начинаю понимать истинный смысл этих слов. У этих студентов нет той свободы, что есть у меня. Они обязаны вести себя так, как диктуют стандарты их «весовой категории».

Это действительно грустно. Какой прок от кучи денег, если ты не можешь наслаждаться жизнью? Вздохнув, я даю себе обещание меньше судить и больше стараться понять.

Посмотрев на часы, я замечаю, что гуляю уже почти час. Сделав еще одно упражнение на растяжку, я бегу обратно в сторону кампуса.

Выбегая из-за поворота, я замечаю Грейсона. Он стоит слева, поэтому я принимаю вправо, чтобы пробежать мимо. Умиротворение мгновенно сменяется тем раздражением, которое я всегда чувствую при виде этого парня. Мало того, что он подкатывает ко мне при любой возможности, беся меня до изнеможения, так в нем еще и нет ни одной черты, которая бы мне нравилась.

— Привет, — говорит он, когда я равняюсь с ним.

— Привет, — бурчу я в ответ, не отрывая взгляда от тропинки. Меньше всего мне хочется давать ему повод завязать разговор.

К моему неудовольствию, он пристраивается рядом.

— Не каждый день удается застать тебя одну.

Я игнорирую его слова, изо всех сил стараясь не выдать своего раздражения. Он протягивает руку и хватает меня за предплечье. Мне приходится остановиться, когда он дергает меня на себя.

— Знаешь, для первокурсницы у тебя слишком много гонора.

Я стискиваю челюсти, чтобы не выплюнуть ответ: А для выпускника ты слишком много себе позволяешь. Вместо этого я высвобождаю руку.

— У меня полно заданий, так что извини.

Я делаю шаг вперед, но Грейсон загораживает дорогу. Моё терпение лопается.

— У меня правда нет на это времени, так что скажу прямо: ты мне совершенно не интересен. Ни в каком смысле.

Когда я пытаюсь обойти его, он зеркально повторяет мой шаг влево, снова блокируя путь.

— А я и не спрашивал, интересен ли я тебе, — его обиженный тон противоречит словам.

Он делает шаг вперед, сокращая дистанцию. Я отступаю назад, отчего он хмурится.

— Я хожу на охоту с отцом, — внезапно заявляет он. Мне требуется секунда, чтобы вникнуть. — Хочешь знать, что там самое захватывающее?

— Мне не интересно, — повторяю я.

— Охота, — продолжает он. Уголки его рта опускаются в высокомерной усмешке, и от этого волоски на моем затылке встают дыбом. — Ничто не сравнится с азартом погони. И то, что ты заставляешь меня бегать за тобой, только напоминает мне об этом.

— Я не заставляю тебя ничего делать. Серьезно, я не играю в недотрогу. ТЫ. МНЕ. НЕ. ИНТЕРЕСЕН, — чеканю я каждое слово. Боже, я еще не встречала человека с такой толстой кожей.

Его рука внезапно взлетает вверх, пальцы смыкаются на моем затылке, и он резко притягивает меня к себе.

Сыр. Он ел сыр на обед.

От запаха его дыхания у меня сворачивает желудок.

— Невозможно, — шепчет он, и когда синева его глаз темнеет до полночного цвета, по моему позвоночнику ползет липкий страх. — Девушки вроде тебя никогда не говорят «нет» таким, как я.

— Вроде меня? — оскорбленно выплевываю я.

— Вы все хотите попробовать мужчину, который стоит на голову выше вашей жалкой никчемной жизни.

Господи, этот парень самовлюблен и эгоистичен до абсурда. Он начинает наклоняться, явно собираясь меня поцеловать, и мой инстинкт самообороны пробуждается. Я упираюсь руками ему в грудь, пытаясь вырваться. Он лишь слегка подается назад, но тут я чувствую, как его мышцы под моими ладонями напрягаются. Он усиливает хватку на моей шее и притягивает меня, пока его рот грубо не опускается на мой.

В любой ситуации наступает момент, когда ты понимаешь свою ошибку: мне вообще не следовало с ним разговаривать. Он из тех, кто превращает любые твои слова в то, что хочет услышать сам. Понимая, что дело принимает серьезный оборот, и я одна в лесу с этим уродом, я толкаю его изо всех сил, извиваясь всем телом.

Мне удается вырваться. Я пытаюсь убежать, но он хватает меня за футболку, и пока он дергает меня обратно к себе, я слышу, как трещит мой рукав.

Подонок!

— В чем твоя проблема, черт возьми? — кричу я. Он так сильно сжал мою руку, что я только делаю себе больнее, пытаясь выкрутиться. — Ты делаешь мне больно, Грейсон. Отпусти!

Наклонив голову, он сужает глаза.

— Думаешь, ты в том положении, чтобы указывать мне? Похоже, это правда, — он цокает языком, качая головой.

— Что правда? — я уже почти рычу от ярости.

— Что блондинки тупые. — Усмешка на его лице становится еще более высокомерной. Если это вообще возможно.

С меня хватит. Я пытаюсь разжать его пальцы на своей руке правой рукой, но это не помогает — он только посмеивается. Тогда я с силой вонзаю ногти в его кожу.

— Блядь! — рявкает он, и его пальцы наконец разжимаются. Я использую этот миг, чтобы отбежать как можно дальше.

Я несусь по тропе, думая только о том, что мне нужно вернуться в кампус. Я даже не успеваю осознать произошедшее, настолько я сосредоточена на беге. Но Грейсон быстрее. Я вскрикиваю, когда он с разбега врезается в меня сзади.

Черт, он быстрее.

Обхватив меня руками сзади, он стаскивает меня с тропы. Меня тащат волоком, и кажется, что лес заглатывает меня целиком, когда деревья смыкаются вокруг.

О боже. Это плохо. Очень плохо.

Я начинаю отчаянно брыкаться, пытаясь вырваться обратно на тропу. Нельзя позволить ему утащить меня в чащу. Бог знает, что тогда произойдет. В пылу борьбы я случайно с силой заезжаю затылком ему в подбородок. Это срабатывает: его хватка слабеет, и я бросаюсь вперед.

Дыхание обжигает сухие губы, горло горит, сердце колотится как сумасшедшее.

Беги, Лейла!

Панический внутренний голос подгоняет меня, пока я мчусь по неровной земле, уворачиваясь от деревьев. Корни замедляют меня, и когда Грейсон хватает меня за хвост, из моей груди вырывается крик отчаяния.

— Ты сама напросилась, — рычит он, дергая меня назад.

Я теряю равновесие и падаю на жесткую землю. Секунду спустя Грейсон уже наваливается сверху, и страх взрывается в моем теле. Придавив меня своим весом, он хватает мою футболку и рвет её спереди, обнажая спортивный топ. Его рот снова грубо впивается в мой. Не раздумывая, я со всей силы впиваюсь зубами в его нижнюю губу. Реакция следует незамедлительно, он отстраняется.

Проведя большим пальцем по ране, он смотрит на кровь на пальце.

— Сука, ты меня укусила?

— Ты больной! — кричу я, пытаясь отползти. Я вскакиваю на ноги, но он хватает меня за плечо. Страх и ярость кружатся внутри, создавая удушающий шторм. Он замахивается, и прежде чем я успеваю сообразить, его ладонь с силой прилетает мне в щеку.

Я слышу звук пощечины, но проходит секунда оглушения, прежде чем я чувствую жгучую боль. Пока я в ступоре, он снова хватает меня за разорванную футболку, занося руку для нового удара.

Но этот миг шока мгновенно сменяется яростью, которой я никогда не чувствовала.

Он ударил меня.

Видя перед глазами красную пелену, я резко вскидываю колено. Когда оно попадает ему в пах, вся та уязвимость, которую он заставил меня пережить, сменяется решимостью спастись.

Скрючившись и схватившись за пах, он издает стон, полный боли.

— Никогда не смей меня трогать! — шиплю я и бросаюсь обратно к тропе.

Уже на тропинке я слышу топот его шагов прямо за спиной, и это заставляет меня бежать еще быстрее. Прямо перед мостиком, ведущим к ресторану, Грейсон ревет: — Ты за это заплатишь!

Его рука прилетает мне в затылок. Я теряю опору, и он толкает меня вперед. Я падаю на колени. Удар отдается во всем теле, содранная кожа на коленях горит огнем.

Прежде чем я успеваю подняться, Грейсон снова хватает меня за волосы и дергает в сторону. Его кулак врезается мне в челюсть, прямо под ухом.

В ушах начинает звенеть, резкая боль прошивает голову. В глазах темнеет. Отчаяние затапливает душу.

Вставай и беги.

Эти слова дают силу моим ногам. Поднимаясь, я начинаю вслепую отбиваться, царапая каждый сантиметр его кожи, до которого могу дотянуться. В какой-то момент мне удается ударить его лбом. Удар дезориентирует меня еще сильнее, но я отказываюсь поддаваться ужасу.

Я снова и снова бросаюсь вперед, нанося удары и впиваясь ногтями. Я чувствую себя зверем. Мне нужно причинить ему столько же боли, сколько он причинил мне. Я хочу, чтобы он почувствовал тот же страх и беззащитность.

Я никогда не думала, что способна на такое. Я была девочкой, которая прыгает на кровать сразу после выключения света. Я была девочкой, которая убегает от осы с криком «твоя взяла!».

Чувствуя тошноту от всего происходящего, я с силой отталкиваю Грейсона и срываюсь на бег. Я несусь вперед и чувствую, как напряжение чуть спадает только тогда, когда впереди показываются корпуса общежитий.

— Лейла! — панический голос Кингсли пробивается сквозь шок и ярость. Этот голос срабатывает как выключатель, мгновенно лишая меня всех сил.

Ноги становятся ватными. Остановившись, я хватаюсь за плечи Кингсли, чтобы не рухнуть на землю. Слезы обжигают глаза, меня начинает колотить, как от жуткого холода.

— Что, черт возьми, случилось? — спрашивает она, и краска отхлынула от её всегда розовых щек.

Я открываю рот, но вместо слов выходит только всхлип. Кингсли прижимает меня к себе, и когда её руки крепко обхватывают меня, я наконец даю волю слезам. После этого кошмара я наконец чувствую себя в безопасности.

— Я засужу тебя нахрен! Посмотри, что ты сделала с моим лицом!

Рев Грейсона за спиной заставляет панику снова хлынуть по венам. Вырвавшись из объятий Кингсли, я бросаюсь влево, в Hope Diamond, чтобы добраться до своей комнаты, но с разбегу врезаюсь в кого-то другого.

— Лейла? — голос Лейка звучит как будто издалека.

Должно быть, от шока у меня кружится голова. Я не думаю, что смогу сражаться намного дольше. От этой мысли сердце сжимается от беспомощности.

Каким-то образом мне удается сфокусировать взгляд на лице передо мной. Я вижу мягкие карие глаза — полный контраст тем синим, которые теперь будут преследовать меня в кошмарах.

Я хватаюсь за футболку Лейка и, преодолевая комок страха в горле, выдавливаю: — Помоги мне.

Чувствуя, что силы на исходе, мне нужен кто-то сильнее меня. И я молю бога, чтобы Лейк стал этим кем-то.

Лейк берет мое лицо в ладони и наклоняется, чтобы заглянуть в глаза. В его взгляде — чистая тревога, когда он видит, в каком я состоянии.

— Что случилось? — я вижу, как его губы шевелятся, но не слышу слов из-за шума в ушах. Начинается шоковая стадия.

Прижимаясь к Лейку, я поворачиваюсь и дрожащим пальцем указываю на улицу. Видя, как Кингсли кричит на Грейсона, я чувствую укол вины. Я просто оставила её там с ним.

Лейк отстраняется от меня, и это вырывает из моей груди стонущий всхлип. Дрожь в теле становится неконтролируемой. Мои глаза прикованы к Лейку, который бежит на помощь Кингсли.

Когда кулак Лейка заставляет голову Грейсона мотнуться назад, мое зрение начинает расплываться. Измотанная до предела, я чувствую, как последние силы покидают ноги.

Когда наступает темнота, чьи-то руки подхватывают меня сзади, не давая рухнуть на пол, как мешок с костями.