Фиктивная невеста драконьего гонщика

Глава 4

На прием мы отправились на уже знакомом мне мобиле. Никаких пафосных экипажей и золоченых карет.

Дом губернатора возник за поворотом внезапно. Даже не дом — дворец. Белый камень, золоченые карнизы, башенки с флагами Порти, сияющими так, будто их полировали каждый час. По фасаду струился свет: магические сферы плавали вдоль стен, подсвечивая лепнину снизу и сверху, из-за чего здание казалось нереальным, почти нарисованным.

— Скромность сюда не завезли, — пробормотала я.

Алек усмехнулся уголком губ, но взгляд у него оставался внимательным.

— Это еще сдержанно, — сказал он. — Ты еще не видела внутренние залы. Но мы здесь не ради интерьеров.

Мы остановились у парадного входа. Алек подал мне руку и помог выбраться из мобиля.

— Дай угадаю, — я повернулась к нему. — Мы здесь ради королевского бала?

— Именно, — подтвердил он. — Приглашение на него нельзя купить. Но можно заслужить. Или… — он чуть помедлил, — поддержать нужное дело.

— Сделать «добровольное пожертвование», — фыркнула я. — Например, помочь одаренным детям Порти?

— Да.

Я посмотрела на сияющие окна, на освещенный магией заснеженный сад. Мы шли по ковровой дорожке расстеленной прямо по белоснежному снегу, но холода совершенно не чувствовали. Губернатор расстарался, чтобы гости не мерзли.

— Надеюсь, эти одаренные дети хотя бы существуют. Хотя подозреваю, что все они зовутся «сын губернатора» и «дочь губернатора», — сказала я.

Алек нахмурился. Не резко — скорее, как человек, которому наступили на старую, но все еще чувствительную мозоль.

— Осторожнее с колкостями, — сказал он. — Здесь у стен тоже есть уши. И… у губернатора действительно есть дочь.

Как будто в подтверждение его слов двери дворца распахнулись, приглашая нас внутрь.

Пестрая толпа гудела, словно трудолюбивый пчелиный улей. Только здесь создавался не мед. Во дворце губернатора рождались сплетни, планировались сделки и заключались союзы.

Алек чувствовал себя, словно рыба в воде. Меня же тяготила эта суета и немного смущал слишком яркий свет. Я вцепилась в руку своего спутника чуть сильнее, чем стоило.

— Отлично играешь, продолжай, — шепнул мне на ухо Алек и невзначай провел большим пальцем по моему обнаженному плечу. — Пусть все видят, что ты влюблена в меня, как кошка!

Он подал визитку с именем одному из лакеев.

— Алек Вальдран и леди Лия Кайвен! — тут же объявили о нашем прибытии.

Толпа ахнула и обернулась. Даже среди знати Алек был довольно популярен.

Навстречу нам выплыла молодая девушка. Высокая, тонкая, в платье цвета топленого золота. Магия вокруг нее искрилась так, будто она в нее завернулась, как в шаль.

— Алек! — ее голос был радостным, даже слишком. — Я знала, что ты приедешь!

Она подошла ближе, не взглянув на меня ни разу, и положила руку ему на предплечье — жест слишком интимный для светского приема. Я заметила, как Алек напрягся.

— Леди Марен, — вежливо, но холодно сказал он. — Рад вас видеть.

Девица попыталась взять Алека под руку с другой стороны и перетянуть к себе.

— Мы так давно не встречались, — продолжала она, словно не замечая его тона. — После гонок в Ристерне ты просто исчез…

Только тут она заметила, что Алек не двигается, будто его ноги приросли к полу. Ее идеальные бровки удивленно скользнули вверх.

— А я была уверена, что… — она сделала паузу и наконец скользнула по мне оценивающим взглядом, — что ты приедешь один.

Я мысленно усмехнулась. Конечно. Такие женщины всегда уверены, что мир вращается вокруг них.

— Я был занят, — ответил Алек. — И позволь представить: Лия. Она со мной.

Это «со мной» прозвучало отчетливо, почти демонстративно. Марен улыбнулась шире, но глаза у нее стали холодными.

— Как мило, — сказала она. — Надеюсь, вы получите удовольствие от вечера. Отец будет рад видеть вас. Алек, он часто вспоминает… наши разговоры о будущем.

Я заметила, как у Алека дрогнула челюсть.

— Мы говорили о многом, — сказал он. — Но обещаний я не давал.

Марен рассмеялась, легко и звонко.

— Ты всегда был таким осторожным. Мужчины вроде тебя любят делать вид, что ничего не обещали, — она снова коснулась его руки. — Но мы еще обсудим это. После бала.

Она ушла, оставив за собой шлейф дорогих духов и ощущение недосказанности.

— Похоже, ты мог получить приглашение на бал и без моего участия, — тихо сказала я, глядя вслед слишком быстро уходящей дочери губернатора.

Алек посмотрел на меня серьезно.

— Мне очень нужно это приглашение, но жениться ради него я не готов.

Я выразительно посмотрела на кольцо, что сияло у меня на пальце.

— Это не считается!

Я кивнула, отчетливо понимая, что этот прием

будет куда опаснее любых драконьих гонок.

После знакомства с Марен я почувствовала себя серой уточкой рядом райской птицей.

Утонченная, изысканная дочь аристократа, которой не приходится ежедневно отвоевывать свое место под небом. А уж прислуживать в кафе — тем более.

Представляю презрение на ее ухоженном личике, узнай она мою подноготную.

Между тем Алек церемонно предложил мне руку и прошептал, склонившись к уху:

— Готовься, скоро твой выход, Лия.

Он по-особенному произносил мое имя, так больше никто не делал. «Л» смягчал и чуть протягивал, отчего «и» выливалось на остаточном потоке, словно маленький кораблик, а «я» говорилось на выдохе, как отголосок эха.

Почему я это вообще замечаю?

Алек Вальдран — избалованный мажор, родившийся прямо на драконе, с золотой ложкой, украшенной сапфирами и бриллиантами, во рту!

Наглый, бессердечный, привыкший пользоваться людьми, и особенно женщинами, и… и…

Додумать я не успела.

— Дамы и господа! — бархатистый голос распорядителя пронесся над толпой гостей, открыто оценивающих и рассматривающих меня, спутницу, Вальдрана.

— Сегодняшний прием устроен в гостеприимном поместье нашего губернатора, Говарда Листера, в честь кубка Порти! Соревнования, которое проводится в нашем городе уже почти сто лет!

Раздались аплодисменты и крики приветствия.

— Главный гость нынешнего вечера — победитель этих гонок. Неподражаемый Алек Вальдран!

Аплодисменты стали громче, жарче.

— И по традиции он выступит со своей триумфальной речью!

— Идем, дорогая, — улыбнувшись во все свои великолепные зубы, Алек потащил меня к возвышению в центре зала, украшенному шариками, геометрическими фигурами и лепными дракончиками.

— Зачем мне с тобой? — зашипела я. Но Алек меня не слушал, а его хватка была такой крепкой, что пытаться освободить запястье было бессмысленно.

— Привет, Порти! — хорошо поставленным голосом привычно поприветствовал присутствующих Алек Вальдран. — Обычно я выхожу на сцену, подобную этой, потрясая очередным кубком.

Чемпион усмехнулся и мельком глянул на меня.

— Но в этом городе я обрел нечто большее, чем победу в гонках. Хотя, казалось бы, что может быть лучше этого?

Я чувствовала кожей, как зрители затаили дыхание, догадываясь, что будет дальше.

— Но сегодня вместо кубка со мной — леди Лия Кайвен, дочь герцога Кайвена. И она приняла мое предложение руки и сердца.

По залу прополз разочарованный выдох присутствующих девиц. Такой единодушный, что меня чуть со сцены сквозняком не сдуло.

— Увы, девушки, — притворно вздохнул Алек. — Но ваш чемпион больше несвободен. У меня есть невеста, будущая герцогиня Кайвен.

Вальдран повернулся ко мне, и, прежде чем я поняла, что он собирается сделать, притянул за плечи и поцеловал. В губы!

Первым порывом было ударить ему с обеих рук ребрами ладоней по шее, но я быстро сообразила остатками угасающего сознания, что в день помолвки это будет невежливо.

Алек Вальдран знал толк в поцелуях и умел получать удовольствие от них, даже если просто играл на публику. Это чувствовалось.

Он не просто прильнул ко мне, чмокнув для приличия, он смаковал этот поцелуй, наслаждался моими губами, моей растерянностью. Одна рука фиктивного жениха лежала у меня на талии, другая слегка поглаживала спину, запуская хоровод искр и мурашек.

Когда он отстранился, я с удивлением поняла, что обнимаю его за шею, по которой вот только что собиралась наподдать. При этом дорогущее помолвочное кольцо на моем пальце сверкало и переливалось в ярком свете, подтверждая правдивость слов Алека.

— Молодец, малышка, — прошептал Алек с одобрением подмигивая.

А к нам уже спешил губернатор, поздравить с помолвкой. Слышны были аплодисменты, перешептывания, стоны и даже девичьи рыдания. И в эту смесь звуков смешивались звуки вспышек магических камер. Завтра во всех газетах будут просто замечательные фото.

Хаотично разглядывая зал, я поймала взгляд Марен, сидевшей за ближайшим к сцене столиком. И взгляд этот не обещал мне ничего хорошего.

Губернатор Говард Листер оказался ровно таким, каким я и представляла человека, способного построить дворец посреди зимнего Порти.

Высокий, с идеально уложенными, чуть тронутыми сединой волосами, он двигался неторопливо и уверенно. Так ходят те, кому не нужно никуда спешить и кому уступают дорогу. На лацкане его фрака сияла брошка с гербом губернии, а рядом крошечный магический кристалл, в котором плавало мягкое золотистое свечение.

Рядом с ним плыла его супруга, женщина в серебристо-дымчатом платье с длинными рукавами. Взгляд у нее был вежливый, но я сразу поняла: для зала у нее есть общая улыбка, а для отдельных персон — особенная. Она смотрела не на мои украшения и даже не на платье. Ее интересовало лишь кольцо. И то, что она в нем увидела, впечатлило леди Листер.

А Марен… Марен сидела за своим столиком у самой сцены и делала вид, что не смотрит. Но смотрела. И да, я это почувствовала, она уже решила, что я здесь лишняя.

— Господин Вальдран, — губернатор протянул Алеку руку. — Поздравляю с победой. И… с помолвкой.

— Благодарю, — Алек улыбнулся той своей официальной улыбкой, которую, кажется, включал на финише и на фотографиях для газет, — Порти, как всегда, умеет удивлять.

— Порти умеет получать то, что ему нужно, — мягко ответил губернатор и перевел взгляд на меня, — а вы, леди Кайвен… вы сегодня стали событием не меньшим, чем кубок.

Я заставила себя улыбнуться спокойно, без лишней скромности, скромность здесь воспринимают как слабость.

— Вы очень щедры на комплименты, милорд.

— Мы щедры на традиции, — вмешалась жена губернатора, голос ровный, как накрахмаленная салфетка. — Надеюсь, вам будет у нас комфортно.

Это было сказано настолько вежливо, что придраться невозможно. И настолько прозрачно, что мне захотелось закашляться. В ее глазах можно было ясно прочесть: «Вежливость — наша традиция, но не более того, когда ты станешь неугодна, забудь о хорошем отношении». Хищница.

Марен, наконец, поднялась и подошла ближе, словно чтобы убедиться, что она все верно поняла.

— Лия, — произнесла она мое имя так, будто пробовала его на вкус и сразу решила, что оно ей не нравится. — Должно быть, вы устали. Провинциальные дороги… суета… толпа поклонниц. Это ведь… непривычно?

— Я привыкла к разному, — ответила я, сохраняя мягкость голоса. — Но ваше гостеприимство очень впечатляет.

Алек, будто почувствовав, что воздух рядом со мной стал чуть холоднее, положил ладонь мне на талию, так, чтобы это увидели все, кто хотел увидеть.

— Леди Марен, — сказал он вежливо, — мы очень рады быть гостями вашего дома.

Марен на слове «мы» моргнула медленнее, чем надо. Но губернатор уже жестом пригласил нас перейти из пространства для речей и танцев к угощениям.

Банкетный зал был не просто богато украшен. Все выглядело роскошно.

Сводчатый потолок сиял теплым светом, магические сферы плавали между лепными розетками и отбрасывали мягкие блики на золоченые карнизы. Между колоннами тянулись гирлянды из хвойных ветвей, в которые вплетали тонкие серебряные нити; при каждом движении воздуха они переливались, будто живые.

А по центру зала горделиво вытянулись длинные столы, покрытые тяжелыми белыми скатертями, так ровно натянутыми, что мне захотелось провести по краю пальцем, проверить, не заколдовано ли полотно.

Вдоль столов стояли кресла с высокими спинками. На каждом — карточка с именем. А рядом с тарелками — целая армия вилок и ножей, выстроенная стройно, как солдаты на параде.

— Не потеряйся, — шепнул Алек, наклоняясь ко мне так близко, что его дыхание коснулось моей кожи. — Тут столовые приборы иногда вводят в ступор.

— У меня есть опыт, — также тихо ответила я. — Я росла в доме, где правила были ценнее еды.

Он посмотрел на меня с коротким удивлением. И я поняла: он не ожидал, что «бедная девочка из кафе» вообще знает слово «этикет», не говоря уже о том, что умеет ими пользоваться.

Наши места оказались за столом губернатора. С одной стороны от нас расположились супруги Листер. С другой — Марен, которая явно рассчитывала, что Алек окажется рядом с ней, а не со мной.

Но карточка с его именем лежала у моего прибора. Видимо, новый прибор ставили поспешно, уже после нашего появления.

Мы сели. Лакеи двинулись по залу бесшумно, как тени, у каждого на подносе тончайшие фарфоровые тарелки с золотым кантом, бокалы из хрусталя, в которых уже ловили свет прозрачные капли игристого.

Первой подали холодную закуску.

На мою тарелку легли тонкие срезы копченой утки, почти прозрачные, с румяной каймой, рядом — крошечные кружочки маринованной груши в пряном сиропе и щепотка хрустящих орешков, карамелизированных так, что они пахли теплом и дымом.

Следом — тарталетка с кремом из белой рыбы, легким лимонным оттенком и икрой, такой мелкой и свежей, будто ее только что вынули из рыбы.

Я заметила, как Марен скользнула взглядом по моим приборам — не на еду, на руки. Ждет. Надеется, что я возьму «не ту» вилку и стану посмешищем.

— У нас подача в столичном стиле, — сказала она сладко. — В провинции, наверное, нечасто видишь столько тонкостей. Сколько вилок, например, вы обычно используете, леди Кайвен? Одну? Две?

Я подняла глаза и улыбнулась ровно.

— Столько, сколько требует блюдо, — ответила я. — Когда пища достойна уважения, ей не жалеют правильного инструмента. Сопровождения, как говорит мой отец, герцог Кайвен.

И, не торопясь, взяла крайнюю вилку для холодной закуски. Так, как учили. Так, как будто я всю жизнь сидела за такими столами и скучала от их предсказуемости.

Марен моргнула.

Алек посмотрел на меня с особым интересом, который я заметила уже несколько раз за вечер. Как будто он переставал видеть во мне «удобную легенду» и начинал замечать нечто большее.

Дальше пошли горячие блюда, и тут губернаторский повар явно решил доказать, что у Порти есть не только порт и гонки.

Несли бархатистый крем-суп из каштанов с тонкой полоской трюфельного масла, и сверху — хрустящая крошка из поджаренного хлеба. От тарелки поднимался аромат, мягкий и глубокий, и я на секунду забыла, что рядом сидит Марен и охотится на мои ошибки.

Потом подали рыбу: филе морского окуня, запеченное в соли, так аккуратно, что оно распадалось на белые лепестки, и рядом соус из белого вина с травами и маленькие, почти игрушечные овощи, глянцевые от масла.

За рыбой следовало мясо: медальоны из оленины, поданные на пюре из пастернака с ягодным соусом, в котором чувствовалась едва заметная горчинка можжевельника.

И все это сопровождалось сменой бокалов: то белое, легкое и холодное, то красное, густое и терпкое. Лакеи меняли хрусталь так бесшумно, что казалось, бокалы просто возникают рядом с рукой.

Я ела спокойно, не торопясь, не проявляя голода — потому что голод тоже выдает происхождение. И краем глаза видела, как Марен каждый раз ищет момент, где я ошибусь: поставлю нож не под тем углом, возьму салфетку неправильно, не замечу смену блюда.

Но ошибаться было не в чем. Я не только помнила, я чувствовала этот ритм: сначала внешнее, потом внутреннее, слева направо, а в перерыве взгляд на соседа, улыбка, легкий кивок.

— Вы удивительно уверены, — наконец бросила Марен, делая вид, будто это комплимент. — Для девушки, которая, как я слышала, живет в захолустье.

Чтобы собрать на меня досье, Марен хватило получаса.

— В захолустье действуют те же правила, — спокойно ответила я, — маленькие города ценят старые добрые традиции. Истинным ценностям не нужны яркие обертки.

Алек тихо хмыкнул. И в этом звуке было больше удовольствия, чем он мог бы произнести вслух.

После снова было свободное общение. Светская часть вечера разворачивалась вокруг нас с Алеком, будто водоворот.

Подходили мужчины с гербами на запонках, женщины, усыпанные драгоценностями, молодые лорды, чьи улыбки были одинаково отточенными. Они хотели посмотреть на «помолвку века», чтобы рассказывать о ней всему Порти и за его пределами.

— Леди Кайвен, — сказал один статный господин, слегка наклоняя голову. — Ваша фамилия… давно не звучала так громко. Я рад, что традиции возвращаются.

— Традиции никуда не уходят, — ответила я мягко. — Иногда они просто ждут своего часа.

Кто-то спросил меня о столице. Кто-то — о герцогском доме. Кто-то — о том, как мы познакомились с Алеком. Я отвечала без спешки, с той милой улыбкой, которая не говорит лишнего, но и не кажется пустой.

И в какой-то момент к нашему столу подошел молодой человек, совсем юный, с горящими глазами, явно не из тех, кто умеет держать эмоции в кармане фрака.

— Простите, — выдохнул он, будто боялся, что его сейчас выставят. — Леди Кайвен… я… я баронет Эстен Харроу.

Имя мне ничего не говорило. Но то, как он смотрел на меня, было не похоже на обычный взгляд светского охотника за сплетнями.

— Я не могу упустить шанс выразить почтение, — продолжал он и почти задыхался от собственного восторга. — Ваш отец… герцог Кайвен… он мой кумир. Я читал его ранние труды. Я… я хочу идти в науку. На стыке магии и механики. Как он. Как вы, наверное.

Марен рядом напряглась так, будто в ее бокал подлили уксус.

Алек же замолчал. И впервые за весь вечер перестал играть на публику. Он просто смотрел на меня, будто пытаясь собрать новый образ из кусочков, которые не сходятся с тем, что он себе придумал.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно кольнуло. Отец. Его имя — не проклятие, а вдохновение. И это услышать было странно.

— Спасибо, господин Харроу, — сказала я искренне, насколько могла себе позволить. — Если вы действительно хотите идти этим путем… не ищите легких дорог. И не ждите, что вас будут понимать сразу. Наука — дело упрямых.

Он кивнул так энергично, что его локон дернулся.

— Я… я буду помнить! И… простите… — он бросил взгляд на Алека. — Господин Вальдран, вы великий, конечно, но… но ваша невеста… это… это невероятно. Какой вы счастливчик! Поймали один шанс на миллион!

Он покраснел до ушей, поклонился и ушел, явно счастливый, что смог сказать это вслух.

Я опустила взгляд на бокал, что держала в руках, чтобы не выдать эмоции. Но поздно.

— Кумир, значит, — тихо сказал Алек, когда шум вокруг чуть отступил. — Наука, значит.

— Не делай вид, что тебе интересно, — прошептала я, стараясь, что это не прозвучало колко.

— Мне не надо делать вид, — также тихо ответил он.

Когда подали десерт, зал уже плавился от предновогоднего настроения. Молодежь то и дело бегала в соседний зал, где выступали музыканты. На столы вынесли миниатюрные пирожные с тончайшим кремом из ванили и цитруса, хрустящие корзиночки с ягодами, засахаренные фиалки и мороженое, поданное на холодной каменной плите, от которой поднимался легкий туман.

И тут распорядитель объявил:

— Дамы и господа! По традиции вечера — благотворительные пожертвования. Каждый вклад — это шаг к великому. И… возможность получить пригласительные на прием к Его Величеству для представителей высшего общества.

В дальнем конце зала стояли столы, накрытые темным бархатом. На каждом разместилась табличка: «Фонд спорта и славы Порти», «Фонд морских вдов и сирот», «Фонд восстановления приютов», «Фонд губернаторских стипендий». Лакеи держали ящички для взносов, писари записывали имена и суммы, а рядом — аккуратные конверты с печатью.

Алек поднялся первым.

— Мы идем, — сказал он, и в его тоне было то самое деловое нетерпение, с которым он, кажется, всегда брал повороты на трассе. — Я пожертвую в спортивный фонд. Это логично.

— Логично, — согласилась я, — только пригласительные, напомню, будут на мое имя. А в вас, спортсменов, и так постоянно инвестируют.

Он остановился на секунду, будто наткнулся на невидимую стену.

— И что ты предлагаешь?

Я медленно оглядела столы, выбирая не то, что «понравится залу», а то, что будет правильно для меня. И вдруг увидела табличку, от которой у меня внутри что-то дрогнуло.

«Фонд губернаторских стипендий для молодых исследователей магомеханики».

Красиво. Честно. И очень близко к тому, что мне самой было нужно. Вернусь в академию — подамся на грант!

— Я выбираю этот, — сказала я.

Алек посмотрел на табличку, потом на меня.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — ответила я, понизив голос. — Если мы делаем вид, что я твоя невеста благородных кровей… пусть хотя бы часть этого спектакля будет настоящей.

Мы подошли к столу фонда. Писарь поднял взгляд, увидел кольцо, затем Алека, и мгновенно вытянулся.

— Имя?

— Леди Лия Кайвен, — произнесла я спокойно.

Алек достал кошелек, без показухи, но так, что писарь чуть не перестал дышать. Купюры легли в ящичек основательным кирпичиком. Писарь быстро записал сумму, поставил печать, наклонился, достал конверт из лакового ларя.

— Пригласительные на прием к Его Величеству, — сказал он торжественно. — На имя леди Кайвен и ее спутника.

Надписав наши имена каллиграфическим почерком, он протянул мне конверт.

Я взяла приглашение. Пальцы не дрожали.

— Вот и все, — сказала я, оборачиваясь к Алеку и помахивая конвертом. — И мы оба получили то, что хотели.

Алек смотрел на меня долго, слишком долго.

— Верно, — заметил он задумчиво. — Но все только начинается, леди Кайвен. Уже завтра ты поедешь со мной в столицу. И там осечки быть не должно.

Ночной аэродром жил совсем другой жизнью.

Пассажиры суетились, спешили, в то время как работники были максимально собраны и оставались при этом доброжелательными.

Несмотря на глубокую ночь, вокруг было много света: цепочки фонарей вдоль настила, красные огоньки на мачтах, лампы в руках рабочих и мощные прожектора, которые выхватывали из темноты наш воздушный корабль.

Дирижабль висел над посадочной галереей, как огромный дракон, привязанный к земле тонкими тросами. Его оболочка едва угадывалась в темноте — только иногда по ткани пробегал бледный отсвет, когда сверху моргал сигнальный маяк. Поэтому казалось, что ярко освещенная корзина висит в воздухе сама по себе.

Утробный гул заставлял вибрировать все здание аэровокзала. За каркасом работали магомеханические приводы, удерживающие высоту и равновесие.

— Не смотри вниз, — посоветовал Алек, когда мы ступили на узкий мостик. — Иди, словно гуляешь по дорожке в парке.

— Постараюсь сделать вид, что летаю на таком монстре три раза в день, — отозвалась я, стараясь смотреть на болтающуюся в воздухе деревянную конструкцию, похожую на вагон странного поезда.

Под ногами чуть пружинило. Пахло влажным деревом, маслом и чем-то острым — как после грозы, только грозы в это время года быть не могло.

Вместе с нами шли и другие пассажиры. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять, что преобладали среди них дамы довольно юных лет.

Нас встречал стюард в темной форме с серебряной окантовкой, проверял билеты и декларировал багаж. Он выпрямился, когда Алек протянул билеты. Мельком взглянул, и уважение в его лице стало почти безупречным.

— Господин Вальдран. Леди Кайвен, — он аккуратно склонился. — меня зовут Лоран Эйви, и я сегодня отвечаю за ваш комфорт. Добро пожаловать на ночной рейс до столицы. Ваше купе… первый класс. Носовая секция.

Стоило нам подойти ближе к входу на пассажирскую палубу, как где-то сбоку раздался шепот.

— Это он…

— Вальдран…

— С ней… вот с этой…

Я не обернулась. Я и так знала, кого увижу.

Те самые лица со стадиона и из торгового центра. Только теперь они были ближе и вели себя смелее. Ведь кумир их был рядом, буквально в соседнем купе.

Я увидела и своих знакомых, которые помогли мне подобраться к Алеку.

Эндра стояла у выхода из своего купе. Она увидела меня и сделала вид, что не узнала. Галла же узнала сразу и не стала скрывать. Ее взгляд стал высокомерным, чуть обиженным, будто я взяла то, что должно было быть общим развлечением.

Наверняка мы бы весело провели время в одном купе, преследуя общего кумира. А теперь я была не соперницей даже. Я стала предательницей клуба фанаток Вальдрана, их общим врагом.

Я никогда прежде не летала дирижаблем. Билеты были дорогими, а скорость и комфорт были не так важны, как стоимость.

Пассажирская палуба протянулась длинным коридором от носа до кормы. В центре проход без окон, а по обеим сторонам от него шли одинаковые двери купе, симметричные, будто в вагоне поезда.

Логика равновесия читалась в мельчайших деталях: одинаковые шкафчики, одинаковые светильники, симметрично расположенные лавки.

— Чтобы не заваливало на бок, — пояснил Алек, заметив мой взгляд. — В небе это важно.

Мы вошли со стороны кормы и пробирались к носу, поэтому пассажирки, которые уже разместились в своих купе, имели счастье лицезреть Алека Вальдрана на расстоянии вытянутой руки.

Мы прошли мимо зоны эконом-класса и двинулись дальше. Туда, где билет, должно быть, стоил целое состояние.

Чуть дальше по коридору я заметила бар. Узкая стойка, кипятильник. Рядом — баночки с чаем, кофейная машина с латунными рычагами, аккуратные корзины с сухариками, сладкими булочками, крошечными пирожками и ломтиками вяленого мяса. На случай если кто-то из пассажиров проголодается.

«Пассажиры первого класса обслуживаются в купе,» — информировала скромная вывеска с позолоченными буквами.

Алек уверенно вел меня вперед, в носовую часть, туда, где коридор становился тише.

— Туалет, кстати, в центре, — добавил он буднично. — Все ради баланса. Если вдруг…

— Спасибо, — оборвала я его раньше, чем он успел договорить. — Разберусь.

Носовая секция встретила нас особой, ненавязчивой роскошью. Здесь ковровая дорожка была толще, свет — мягче, стены — обиты тканью, которая скрадывала звуки шагов. И двери купе отличались: небольшие металлические таблички, замки с тонкой механикой, и даже ручки — тяжелее.

Купе первого класса было всего два, по одной с каждой стороны.

Дверь открылась, лишь только Алек поднес к ней свой билет.

И я впервые по-настоящему поняла разницу между первым классом и всем остальным.

Купе было шире, чем я ожидала. Два спальных места: не узкие койки, а настоящие мягкие диваны, которые можно было разложить, с чистым белым, бельем и мягкими пледами. У окна — столик с закрепленными подстаканниками и маленькая лампа с зеленым абажуром, дающая уютный, книжный свет. На стене висела аккуратная карта маршрута, а под ней — латунная табличка: «Пожалуйста, не открывайте внешние заслонки без разрешения экипажа».

В углу был шкафчик для вещей и ниша с умывальником: фарфор, зеркало, графин с водой. Даже мыло пахло не дешево, а дорогими травами и чем-то хвойным.

А еще здесь было окно. Не маленькое и мутное, как в дешевых поездах, а большое, с плотной занавесью. За ним темнота была такой густой, что казалось, дирижабль уже летит, хотя мы еще стояли у мачты.

— Нормально? — спросил Алек, будто проверяя, удалось ли ему меня впечатлить.

— Слишком комфортно для простого перелета, — честно сказала я.

— Это не просто полет до столицы, — он закрыл дверь на замок и повернул ключ так, чтобы прозвучал щелчок. — Я титулованный гонщик. И ты — моя невеста. Это должно быть понятно любой девице из фан-клуба, иначе нам никто не поверит.

Слово «фан-клуб» прозвучало с оттенком раздражения.

И именно в этот момент коридор снаружи вспыхнул девичьими голосами — словно кто-то специально подождал, пока мы окажемся в купе.

— Он точно в первом классе!

— Я видела!

— А ОНА с ним! Да кто она вообще⁈

Алек прикрыл глаза на секунду, будто считая до трех.

И тут в коридоре раздался другой голос. Спокойный, но звучащий так, что его слышали все.

— Дамы, — это был стюард Лоран Эйвис. — Напоминаю правила перелета. Пассажиры обязаны соблюдать тишину после посадки. И обязаны оставаться в своих секциях.

— Мы просто… — начала кто-то.

— Искали воды! — подхватил второй голос.

— И еще, — строго добавил Лоран, не повышая голоса. — Купе первого класса закрыты. Попытки беспокоить пассажиров будут расценены как нарушение порядка. Нарушителей я лично провожу к капитану — и уже капитан решит, хотят ли они продолжать полет… или сойдут на ближайшей мачте обслуживания.

Повисла пауза. Не потому, что они испугались капитана. А потому что у Лорана была такая интонация, что с ним было невозможно спорить.

Шепот стал тише, девушки разошлись по своим местам. Надолго ли?

Через минуту в дверь купе постучали — один раз, уважительно.

— Господин Вальдран, миледи, — голос Лорана звучал уже мягче.

Алек открыл дверь.

— Через десять минут отходим, — продолжил стюард. — Могу предложить напитки в дорогу. Чай, кофе, горячий шоколад. Есть закуски: сырные палочки, миндальное печенье, соленые крекеры, вяленое мясо.

Есть после угощений на приеме не хотелось, но вот жажда мучила.

— Чай. Черный. Без сахара, — попросила я.

— И мне, — подхватил Алек. — С лимоном.

Он посмотрел на меня.

— С лимоном, — ответила я с улыбкой.

Лоран даже не улыбнулся. Только чуть наклонил голову — профессионально, без лишних эмоций.

Дверь закрылась.

Корпус дирижабля вдруг едва заметно дрогнул. Как будто кто-то внизу отпустил часть креплений.

И я поняла: вот сейчас… мы действительно начнем путь.

— Держись, леди Кайвен, — сказал Алек многозначительно. — Ночь будет длинной.

Я надеялась провести в купе всю дорогу, но последствия приема в доме губернатора не заставили себя долго ждать. Появилась необходимость посетить уборную.

— Я на минуточку, — пояснила я, поднимаясь к двери.

— Надеюсь, тебя там не растерзают, — напутствовал меня Алек.

Захотелось ответить с особой колкостью на его саркастическое замечание, но в голову ничего не шло. Дверь с трудом поддалась на мои трепыхания и отъехала в сторону с тихим лязгом.

Я сделала шаг вперед и уткнулась в неожиданное препятствие.

Первое, что я увидела, когда вышла в коридор, было белье. Ажурное и вызывающе дерзкое. Только в отличие от комнаты в гостинице, набитой дарами поклонниц, этот комплект был выставлен на всеобщее обозрение прямо на владелице.

— Простите, — пробормотала я, делая полшага назад.

Обладательница пышных форм, которые уже не помещались в излишне декольтированном платье, даже не смутилась. Похоже, она поджидала у дверей Алека и надеялась, что именно он угодит в неожиданную ловушку. Девушка двинулась дальше по коридору, будто просто здесь прогуливалась, а к нашей двери она припала из-за небольшого покачивания дирижабля.

Сцепив зубы, я двинулась к уборной.

Завидев меня, девушки ныряли в свои купе и разглядывали меня оттуда так, как смотрит на охотника загнанный в ловушку хищник. Со злостью и нескрываемым желанием вцепиться в шею.

К счастью, меня заметил стюард и двинулся по коридору с тележкой с закусками. Если бы не он, то меня бы наверняка спустили в канализацию и отправили в свободное падение.

— Дамы, прохладительные напитки, чай, кофе! — зычно говорил он.

Девицы немного отвлеклись на выбор напитков, которые, как уверял стюард, входили в стоимость их билетов.

Никогда не думала, что быть невестой Алека Вальдрана может быть смертельно опасно!

Оказавшись в уборной, я долго умывала лицо ледяной водой, чтобы успокоиться.

Путь назад поначалу показался мне более спокойным.

Ровно до тех пор, пока на середине пути я не увидела, как в приоткрытую дверь нашего купе ныряет еще одна настырная поклонница.

Я рванула вперед, но не успела. Прямо передо мной дверь захлопнулась.

— Алек, дорогой, давай я сделаю тебе массаж! — донесся изнутри приглушенный женский голос.

Я растерянно взирала на запертую дверь и думала, как мне попасть на свое законное место. И нужно ли?

— Зачем ты выключила свет? — услышала я голос Алека.

— Я все еще немного стесняюсь, — донесся ответ. — Но я считаю, что должна полностью соответствовать положению твоей невесты. Позволь мне удивить тебя.

Мои брови от удивления поползли вверх. Вот это изобретательность!

Дальше было какое-то невнятное мычание. Из соседнего купе на меня с нескрываемым превосходством смотрела обладательница кружевного белья. Видимо, ее товарка устроила весь этот фарс с массажем.

В этот момент вернулся Лоран Эйви с опустевшей тележкой.

— Проблемы, леди Кайвен? — устало спросил он.

Я кивнула.

— Кажется, Алек уснул, пока я выходила. И теперь я не могу попасть внутрь, — проговорила я.

— О, это легко исправить! — с готовностью отозвался стюард. — Давайте, я отопру дверь универсальным ключом.

Я посторонилась, давая ему дорогу. Ключ легко вошел в замок, но не спешил проворачиваться.

В это время внутри послышалась какая-то возня и возмущенный голос Алека.

— Кажется, моему жениху плохо! — поторопила я Лорана. — Возможно, это несвежие устрицы, которые подавали на балу у губернатора!

Стюард понимающе кивнул, навалился всем весом на дверь и с усилием провернул ключ.

— Господин Вальдран, вам нужна помощь⁈ — воскликнул он, вбегая в купе и включая свет.

Алек лежал на полу, рубашка измазана помадой, на шею накинут шарф, источающий удушающий запах лекарств. Он был весь красный и едва шевелился. А поверх него сидела полураздетая девица размером с половину дракона.

— Нападение на пассажира первого класса! На моем корабле! — зарычал Лоран, кидаясь к девице.

По коридору с двух сторон прибежали мужчины на подмогу: со стороны кормы матрос в огнеупорном комбинезоне, а со стороны рубки капитана — его помощник.

Втроем они не без труда оттащили девицу от Алека, надели на нее магосдерживающие наручники и увели куда-то вниз.

— Надеюсь, ее не скинут? — на всякий случай уточнила я.

— Хотелось бы, но она не пролезет в люк, — вздохнул стюард, распаковывая набор первой помощи. — Было бы неплохо, если наша авиакомпания разрешила использовать для этих целей отверстие для кормежки драконов.

Я с опаской посмотрела на мужчину, который приводил в чувство Алека. Тот уже немного порозовел и начал шевелиться.

— Не надо, — едва слышно прошептал он.

— Что именно «не надо», господин Вальдран?

Стюард склонился над несчастным. Я тоже подалась вперед, поймав себя на мысли, что мне жалко этого легкомысленного ловеласа.

— Не надо кормить Штормика всякой гадостью, у него будет живот болеть, — пробормотал Алек, не открывая глаз.

Мы с Лораном Эйви переглянулись. Во взгляде стюарда читался страх того, что по его вине известный гонщик мог лишиться рассудка.

— Шторм Ночи — имя его дракона, — внезапно вспомнила я слова фанаток. — Порода Вальдран-Классик.

В глазах Лорана мелькнуло понимание.

— Точно, ваш негабаритный багаж, тип «дракон», — обрадовался он.

Я нервно оглянулась, боясь увидеть дракона в нашем купе первого класса. Но больше никого не было.

Тем временем Алек пришел в себя окончательно и сел на полу, привалившись к одному из диванчиков. Я присела рядом, подала ему остывший чай.

— У меня аллергия на притяжень-траву, — сказал Алек хриплым голосом.

Известный афродизиак, входящий в состав многих лекарств и зелий!

Я пнула носком туфли шарф, который горячая поклонница накинула на шею своего кумира. Тряпица вылетела в коридор, оставляя за собой шлейф ароматов.

В дверях появился помощник капитана. Выглядел он, как нашкодивший пес.

— Господин Вальдран, миледи! — начал он, умоляюще сложив ладони на груди. — Приношу свои искренние соболез… извинения! Комфорт пассажиров — наша главная ценность… Доставленные неудобства…

— Дрю, не видишь, человеку плохо⁈ — воскликнул Лоран. — Ему на воздух надо, пока я здесь все проветрю!

— Да-да, конечно! Разрешите пригласить вас на капитанский мостик? Там свежий воздух и шикарный вид!

Нас с Алеком провели на самый нос корабля.

В носовой части царила особая атмосфера. Здесь был слышен ровный гул моторов и гулял сквозняк, давая достаточное количество свежего воздуха.

В высоком кресле с сосредоточенным видом сидел капитан.

На столе перед ним была развернута очень подробная карта, по которой без помощи рук двигался замагиченная фигурка крошечного дирижабля. Судя по ней, мы преодолели не более трети пути.

Три стены комнаты, ее пол и часть потолка были сделаны из прочного стекла. Мощные фонари светили вперед и вниз, освещая половину мира.

Время от времени эти мощные световые лучи выхватывали из темноты огромного дракона, который летел чуть впереди нашего дирижабля.

Капитан заметил нас с Алеком.

— Доброй ночи, — приветствовал он нас. — От лица нашей компании приношу извинения.

Алек кивнул, давая понять, что инцидент исчерпан, и ему достаточно извинений.

— Как Штормик? — спросил он, кивая в сторону дракона.

— Судя по нашим показателям, все в порядке, — ответил капитан. — Но вы можете надеть шлем и спросить напрямую. В капитанской рубке сигнал не глушится.

Второй помощник капитана подал Алеку шлем, к которому были подключены какие-то провода. Он надел устройство на голову, глубоко вздохнул и прикрыл глаза.

— Ну как ты, дружище? — спросил он нарочито бодрым голосом.

Дракон впереди дернулся и повел крылом.

Я знала до мелочей, как происходит общение наездника с его драконом. В теории. Поэтому с жадностью наблюдала, как это все осуществляется на практике вот так, совсем рядом.

Со стороны все довольно просто — гонщик говорит в свой модуль, дракон его слышит и выполняет команды.

Но фишка в том, что этот прибор не только передатчик, но и перекодировщик. Ведь сознание драконов отличается от человеческого, и рептилии не способны понимать полностью наш язык, без артефакта они распознают лишь отдельные команды. А когда требуется тонкая корректировка полета, одними «вправо-влево» не справиться.

Вот почему так важен прибор магической связи. Он расшифровывает наш язык в импульсы, понятные драконьему мозгу.

— У него все хорошо, — сообщил Алек, — жаль, через обшивку дирижабля сигнал проходит с запозданием. Так бы я тебе показал, насколько Штормик меня понимает.

— Я же это видела на гонках, — напомнила очевидный факт, а мой жених только фыркнул.

— Гонки — это только часть жизни, Лия! — воскликнул он, кажется, забыв о том, что совсем недавно чуть не отправился к предкам. — Этот дракон — совершенное создание, мы с ним даже в настольные игры сражаемся, с помощью модуля связи.

— Тогда тем более не понимаю, почему до сих пор используется этот устаревший лучевой метод, — с жаром включилась я, — ведь отец продал вам магическую технологию, позволяющую передавать сигнал и сквозь стены, и при внезапной смене траектории!

— Опять ты с вашими поделками! — досадливо поморщился Алек. — «Луч Вальдрана» — это самая передовая, современная технология!

— Поделками? — я возмутилась. — Алек, а ты сам-то хорошо разбираешься в принципе работы своего передатчика?

— А зачем мне? — он пожал плечами. — Мое дело — выигрывать соревнования. Это, между прочим, нелегко. Не представляешь, сколько часов я отдаю тренировкам ежедневно. А если держать в голове принципы работы всего, с чем сталкиваешься, там не останется места ни для чего приятного!

— Как же так⁈ — поразилась я. — А если этот твой «Луч Вальдрана» выйдет из строя во время какого-нибудь финала, что будешь делать?

— Ну уж точно не ковыряться в шлеме отверткой, — рассмеялся Алек, — во-первых, мой передатчик точно не сломается, он сделан на славу. Во-вторых, есть специально обученные люди, их задача — проверять всю экипировку перед стартом. И реагировать на нештатные ситуации. Лия, не надо мне доказывать, что я должен разбираться в магсхемах и кристаллах. Я должен быть в состоянии нажать на кнопку, и все на этом.

Спорить с ним было бесполезно. Тем более что дракон явно учуял состояние хозяина и начал проявлять беспокойство: разворачивал голову в нашу сторону, пытаясь разглядеть своего человека, бил хвостом так, что дирижабль колыхался. Алек тут же принялся успокаивать своего любимца.

Сколько же нежности было в его голосе, когда он разговаривал с драконом!

У фанаток точно нет шансов завоевать сердце Алека Вальдрана. Там уже прочно обосновался его дракон вместе с гонками, кубками, стартами и громом аплодисментов.

Я с интересом смотрела, как разговаривает Алек с этим огромным чудовищем, которое откликается на его команды с величайшей готовностью, радуется каждому слову хозяина, как верный и добрый пес. И тут же профессионально отмечала, сколько случаев частичной потери сигнала возникает из-за кучи погрешностей: обшивки дирижабля, смены направления ветра, резкого разворота драконьей головы. Получалось прилично.

И мне стало совсем уж странно, почему Вальдраны, у которых полное право на волновой прибор моего отца, не используют его по назначению?

За этим точно что-то кроется. И я должна докопаться до правды.