Фиктивная невеста драконьего гонщика

Глава 9

Меня проводили в ложу Вальдранов. Она находилась на верхнем уровне, по соседству с несколькими кабинками для других именитых гостей. Все вместе они образовывали галерею блеска и роскоши.

У самой двери я остановилась. Если бы не помощник Алека, то мне бы так и не хватило духу самой открыть дверь.

Вся моя решительность куда-то улетучилась после вопросов журналистов о моем отце. Если он по какой-то счастливой случайности до сих пор и был не в курсе, что я везде мелькаю рядом с сыном его врага, то уж фото с финальной гонки года попадут даже в самые отдаленные уголки страны.

— Не волнуйтесь, леди Кайвен, он — лучший драконий наездник современности, — помощник по-своему истолковал мою задумчивость и помог открыть дверь.

Я кивнула в ответ и зашла в ложу, будто делая шаг в клетку с ядовитыми драконами.

Только когда я оказалась внутри, поняла, почему главной ложей называли именно эту, а не соседние. Здесь буквально все кричало о состоятельности семейства.

Окна со стороны стадиона не было, но несмотря на холод и ветер, в ложе царила теплая, уютная атмосфера. Здесь было много света, в отделке использовались самые дорогие материалы, а на столе стояли лучшие угощения.

Джералд Вальдран стоял, небрежно опершись на золоченые перила. Он смотрел на стадион с выражением лица человека, который мысленно уже прикинул, сколько может заработать на мероприятии.

Чуть в стороне на небольшом возвышении стояло кресло, где восседала Эмилия. Мать Алека сверкала бриллиантами, словно новогодняя елка в торговом центре. Прямая осанка, застывшая улыбка, идеально выверенный наклон головы. У подиума, на котором она разместилась, было всего лишь одно назначение — показать женщину всем желающим, сделать ее главным экспонатом в витрине Вальдранов.

Все же это семейство не умело жить скромно.

А вот Винсент обнаружился на диванчике, утопленном в нише. С улицы его совсем не было видно.

— Здравствуйте, — пробормотала я и стала искать, куда бы мне себя деть.

— Лия, деточка, идем скорее ко мне, — позвала Эмилия, указывая на кресло подле себя. — Пусть все видят, как ты переживаешь за Алека. Завтра наши снимки разойдутся по всем газетам с подписью «главные женщины в жизни Чемпиона».

Я вздрогнула.

Что подумает мой бедный отец, когда это увидит?

Я ничего не сказала в ответ, просто молча села на предложенное мне кресло. На публике я должна играть свою роль. Сегодня я была не человеком, я стала деталью витрины Вальдранов, приложением к знаменитому гонщику.

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, я перевела внимание на стадион. Едва ли судьба предоставит мне еще одну возможность посмотреть на самое зрелищное событие спортивного мира с такого ракурса.

Стадион внизу гудел, как огромный улей. На поле уже выстроили широкий коридор из фанатов и групп поддержки для парада. Где-то там наверняка замерли в ожидании девушки из фан-клуба Алека Вальдрана.

Зачарованный голос диктора разнесся по трибунам:

— … Пятнадцать драконов! Пятнадцать смелых наездников! Пятнадцать причин сегодня влюбиться в воздух!

Толпа взорвалась. Музыка ударила так, что дрогнули стены и задрожала посуда на столе. Я невольно сжала пальцами подлокотники кресла.

— И первой хочу представить наездницу, которая разорвала в клочья сердца всех поклонников гонок, — начал представлять участников невидимый диктор. — Да что поклонников! Уверен, что каждый из наездников нет-нет, да и мечтает оказаться рядом с ней! С прекрасной Лореттой Вайр!

Трибуны взорвались аплодисментами, а я с любопытством посмотрела вниз. Я не так сильно увлекалась гонками, поэтому даже не знала, что девушки тоже допускаются к соревнованиям.

Впереди шли танцовщицы с лентами, ленты вспыхивали светом и превращались в огненные струи, но не обжигающие, а праздничные, безопасные. За ними медленно и грациозно шел дракон цвета теплого янтаря, чешуя сияла так, будто каждая пластина была отполирована вручную.

Лоретта шла рядом, не торопясь, и улыбалась публике. На наезднице был яркий обтягивающий костюм, излишне подчеркивающий фигуру. Сама Лоретта улыбалась уверенно и чуть дерзко, на повороте она остановилась, откинула назад волосы и послала воздушный поцелуй зрителям.

— Показуха, — сухо сказала мать Алека, даже не глядя на Лоретту. — Летать не умеет, зато спонсоры у нее всегда самые щедрые!

Я промолчала. Потому что… да, Лоретта работала на образ. И это давало свои плоды.

Следом прошла пара юниоров. Совсем еще мальчишки, вчерашние выпускники школы Алека. Для них главной победой было само участие в финале, поэтому оба парня выглядели совершенно счастливыми.

Я сама не заметила, как парад захватил меня, и я с нетерпением стала ждать появления новых участников.

Одни участники радовали зрителей массовыми танцами и акробатическими номерами, а Рикардо Ферн устроил настоящий фейерверк. Яркие всполохи трещали и взрывались прямо над нашей ложей.

— Ну конечно, — прокомментировал Джералд насмешливо. — Этот остолоп не покупает наше оборудование. Он все деньги тратит на красивый выход на стартовую позицию, ведь на финиш он приходит даже позже старика!

Винсент прыснул в кулак и снова уткнулся в какое-то свое устройство.

Стадион едва успел перевести дыхание после предыдущих фейерверков, как диктор вдруг сменил тон. В голосе его появились тепло и явное удовольствие:

— А теперь… легенда кубка! Барон Олив Кассель! Двадцатая гонка, дамы и господа! Юбилейная!

И тут появился бодрый старичок. Невысокий, сухой, подвижный, в идеально сидящем старомодном гоночном костюме, украшенном маленькими нашивками-значками.

Олив не шел, он приплясывал, подхватывая ритм фанфар. На мгновение он остановился и махнул трибунам с такой хитрой ухмылкой, что стадион ответил дружным ревом.

Дракон был под стать гонщику. Не огромный молодой хищник, а степенный зверь, который знает себе цену. Зелено-бурый, с узорами на чешуе, похожими на листья и прожилки.

Олив похлопал дракона по зеленому боку и раскланялся так торжественно, будто его уже поздравляли со взятием кубка.

Музыка оборвалась резко, как если бы кто-то перерезал струну. На секунду на стадионе стало совсем тихо, только нетерпеливый гул ожидания говорил о том, что главного мы еще не увидели.

— А теперь…

Диктор понизил голос и говорил с такой интонацией, от которого у людей начинают чесаться ладони от нетерпения.

— Перед нами человек, который не просто участвует в гонках. Он заявил, что пришел сюда для того, чтобы лично скинуть с пьедестала чемпиона!

Эмилия хмыкнула и задрала подбородок повыше, чтобы не видеть этого кошмара. Я подалась вперед и заметила, что Джералд Вальдран сделал то же самое. Он вцепился в перила, будто боялся потерять равновесие.

Тем временем диктор решил, что драматичная пауза выдержана, и воскликнул на весь стадион:

— Встречайте: Лиго Братис!

И сразу громыхнула другая музыка, тяжелая и хищная.

Лиго вышел с ощущением собственной значимости. Высокий, накачанный, плечи шире дверного проема, шея как у бойца. На нем был не удобный костюм, как у остальных, а что-то нарочито грубое: темная кожа, ремни, металлические застежки, тяжелые перчатки, и цепь на поясе, которая звякала при каждом шаге. Волосы убраны назад, лицо жесткое, взгляд прямой, без улыбки.

Группа поддержки у него была из крепких ребят в одинаковых темных жилетах. Они били в барабаны так, что звук вибрировал прямо в груди.

Диктор добавил, уже почти переходя на крик:

— Главный конкурент Алека Вальдрана! Сегодня тот самый день, когда все мы задаемся вопросом: сможет ли Лиго обойти соперника, или Вальдран снова окажется впереди?

Имя Алека подействовало на стадион, как спичка на сухую траву: люди заорали, кто-то вскочил, кто-то начал скандировать фамилии — то одну, то другую, как будто эти двое уже делили победу в небе.

А потом на поле шагнул дракон Лиго.

— Посмотрите, это Железная Глотка! — выкрикнул диктор.

Зверь был темный, почти черный: чешуя со стальным отливом, толстые шейные пластины, мощная грудь. Голова широкая, тяжелая. Он шел так, будто заранее готовился к броску, и от каждого шага вибрировала земля.

Лиго положил ладонь дракону на шею, и тот выдохнул звук. Низкий, гулкий, пробирающий до костей рывок воздуха, от которого дрогнули стекла в ложах и у меня внутри все сжалось.

Толпа взвыла — половина от восторга, половина от страха. И именно этого, кажется, Лиго и добивался.

Он поднял руку к трибунам, а потом ударил кулаком одной руки в ладонь другой, показывая, что кто-то сегодня расшибется в лепешку.

На секунду мне показалось, что даже в ложу Вальдранов прокрался ужас. Ощущения, что гонка будет легкой, ни у кого из нас не было.

Справится ли Штормик?

Лиго Братис присоединился к остальным участникам с явным недовольством. Он не хотел ждать еще кого-то.

Но на старте стояло всего четырнадцать наездников и столько же драконов. Все ждали последнюю пару.

Трибуны замерли, будто все разом задержали дыхание в предвкушении появления последнего и самого ожидаемого участника.

Диктор выдержал паузу, не торопясь, как искушенный оратор, который знает: сейчас ему достаточно просто назвать имя, и мир взорвется от криков и оваций.

— Дамы… — на выдохе прошептал он в микрофон. — И господа…

По арене прокатился низкий гул. Но это была не музыка. Этот звук издавала толпа, которая уже не могла молчать.

— Время пришло. На дорожке перед нами он: Алек Вальдран!

И стадион сотрясся от воплей и ударов.

В едином порыве люди кричали, били в ладоши и топали ногами. Фан-сектор вспыхнул знаменами, лентами, плакатами. На некоторых из них имя Алека сияло магическими буквами, мерцая разными цветами. Какие-то плакаты были украшены пылающими сердцами.

Всего несколько дней назад я стояла с таким же плакатом. И на мгновение мне захотелось оказаться в той же толпе, чтобы ощутить этот единый порыв ликования.

Заиграла напряженная музыка, будоражащая кровь.

Шторм Ночи вышел с такой важностью, будто понимал, какая сегодня на него возложена ответственность. Каждый шаг дракона был наполнен достоинством.

А рядом с драконом шел Алек. Я уже видела его в форме, но сейчас отметила, как же она подчеркивает его фигуру. Даже небрежные пряди лежали идеально.

Он был собран и шел, легко отпружинивая от земли. Левой рукой он держал шлем, а правой махал зрителям. При этом он улыбался так открыто и жизнерадостно, что не было ни единого шанса не попасть под его обаяние.

Толпа просто визжала.

Фанатки у ограждений кричали так, будто от этого зависели их жизни. Каждая пыталась привлечь внимание своего кумира хоть на долю секунды.

В воздух полетели плюшевые дракончики. Это были маленькие смешные игрушки с крыльями и глазами-бусинками. Следом девушки кидали цветы и ленты. А потом… я моргнула, решив, что мне показалось, но нет. Полетело белье. Значит, они не только это в номер передавали, но и не стеснялись одаривать своего кумира прямо на поле.

Диктор рассмеялся в микрофон, но потом все же вспомнил о своих обязанностях:

— Стадион, по-моему, уже выбрал любимца! Алек Вальдран и Шторм Ночи! И… — его голос стал еще громче. — Посмотрим, как сегодня ответит Лиго Братис! Сможет ли он обойти соперника, или снова останется вторым?

Алек не обращал внимания на выходки фанаток и замечания диктора. Он поднял голову вверх и нашел взглядом нашу ложу.

На мгновение, когда наши взгляды встретились, мое сердце сделало странный рывок.

Алек улыбнулся, приложил правую ладонь к груди, будто прикасаясь к сердцу. Потом поднес ладонь к губам, словно оставляя на кончиках пальцев поцелуй. А после дунул, отправляя его мне.

Меня окатило волной жара, а губы загорелись, как будто воздушный поцелуй преодолел расстояние и достиг цели.

Жест был слишком интимный и совершенно ненужный в нашей ситуации, ведь все уже поверили в искренность наших отношений.

Толпа ликовала. Весь стадион обернулся ко мне и ждал ответного жеста.

И, повинуясь внезапному внутреннему порыву, я в точности повторила эти движения, еще не зная, что они означают.

Все участники собрались у стартовой черты.

Гонщики в волнении готовились к старту. На их шлемах поблескивали коробочки с кристаллами разной формы и конфигурации. На новомодном шлеме Алека этот передатчик был спрятан в корпусе шлема. Смотрелась такая конструкция изящнее и динамичнее, но о качестве связи думать не хотелось.

У Лиго Братиса же, наоборот, передатчик был установлен прямо на лбу и был замаскирован под крупный металлический шип.

От каждого такого передатчика тянулись невидимые нити связи прямиком к металлическим кольцам на драконьих воротниках. Чем крупнее кольцо, тем лучше связь. Дракон Лиго был буквально увешан металлическими пластинами, так что со связью у него точно было все хорошо.

Я подавила судорожный вздох, разглядывая сбрую драконов и амуницию всадников.

Алек был слишком уверен в себе и своей победе!

Стадион потемнел.

Я и не заметила, что уже был вечер!

Трибуны замерли в ожидании. В следующую секунду мощные прожектора вновь вспыхнули, но на этот раз они освещали только участников, оставляя трибуны в полумраке. Больше не важны были ни фан-сектор, ни зрители на обычных трибунах, ни обитатели самых дорогих лож.

Танцоры, механики и группы поддержки тоже скрылись с поля.

— Пятнадцать наездников и пятнадцать драконов. Кто сегодня сможет оседлать ветер и обуздать стихию? — вкрадчивый голос диктора вырвал из оцепенения.

Наездники заняли места у стартовых отметок. Драконы — каждый со своим характером, своей энергетикой — стали выстраиваться по широкой дуге.

Шторм Ночи стоял спокойно. Он давно был привычен к такого рода мероприятиям.

Дракон Лиго Братиса, наоборот же, нетерпеливо топтался на месте, рвал поводья и бил хвостом.

— Какой невоспитанный, — заметила Эмилия.

По ее голосу я поняла: она волнуется за сына, но для того, чтобы осудить противника, ей нужен повод.

Алек наклонился, потрепал Штормика по шее и что-то шепнул ему. Дракон в ответ легонько поддел наездника кончиком хвоста. Это не было игрой на публику. Просто добрые друзья подбадривали друг друга перед стартом.

Тихая музыка нарастала и становилась все более тревожной под стать моменту.

Алек запрыгнул в седло так легко, будто у него за спиной были собственные крылья.

Барон Олив Кассель залез хоть и с трудом, но без посторонней помощи, а вот костюм Лиго Братиса был таким тяжелым, что ему поспешили вынести приставную лесенку.

Наконец, все наездники заняли места в своих седлах.

Я поймала себя на том, что считаю вдохи.

Раз. Два. Три.

— На старт! — крикнул диктор.

Драконы напряглись одновременно. Стадион затих так резко, что я услышала, как где-то внизу звякнул металлический карабин.

— Внимание!

Алек слегка подался вперед, натягивая поводья. Шторм Ночи опустил голову, приникая к земле, и его глаза сверкнули холодным светом.

На другом фланге Лиго Братис сделал короткое движение рукой, будто хотел кому-то помахать.

Весь стадион перестал дышать и подался вперед в едином порыве.

— Марш! — воскликнул диктор.

Звук старта сотряс арену, как раскат летнего грома.

И мир взорвался.

Шторм Ночи рванулся так, будто им выстрелили из гигантского арбалета. Земля под его лапами вспыхнула искрами. На секунду я увидела, как воздух вокруг его крыльев будто дрогнул, как ткань, натянутая до предела.

Железная Глотка не уступил сопернику.

Этот дракон стартовал тяжелее, но не менее мощно. Он двигался не рывком, а поднимался с нарастающим давлением: как лавина, которая сначала сдвинулась на сантиметр, а потом превращается в ревущую стену.

Лиго держался низко, будто сливаясь с драконом в одну фигуру. А, может, это была расплата за слишком тяжелую форму.

Остальные участники тоже взлетели, конечно.

Взметнулись искры, ревели трибуны, кто-то пытался вырваться в первый ряд, чей-то ритм сбился уже на старте, и он отстал уже на разгоне. Но это все было фоном.

Даже красавица Лоретта Вайр уже мало кого интересовала, хоть она и прекрасно держалась в седле.

Впереди сразу образовались две противоборствующие силы.

Шторм Ночи и Железная Глотка.

Алек и Лиго.

Алек Вальдран

'Одна маленькая пташка прыгала-скакала

Одна маленькая пташка в нос дракончику попала…'

Глупая детская песенка засела в моей голове и не отпускала, заглушая мысли, которых в последние дни было много… слишком много. И все об одном-единственном человеке: девчонке с дерзкими зелеными глазами и темными волосами, которая злится так ярко и красиво, что хочется схватить ее и расцеловать. Она и сама не знает, насколько привлекательна. Или знает? И пользуется этим искусно, ведя меня, как бычка на веревочке.

Но кажется, я снова начал.

«Одна маленькая пташка»…

Шторм Ночи подо мной дышал ровно. Я чувствовал этот ритм сквозь седло, ремни, собственные ребра, будто мы давно одна система.

«…прыгала-скакала»…

Великолепные мышцы играли под чешуей, хвост «расписывал» воздух, со стороны обманчиво-лениво.

Шум трибун отдалился, стал приглушенным, как гул моря. Голоса слились в один, глаза, следящие за мной, превратились в сплошные мазки, резкие, грубые, как на картинах этих современных художников. И где-то среди них ЕЕ взгляд… нет, не думать.

«Одна маленькая пташка»…

Сейчас трасса — весь мой мир. И время в нем течет иначе. Резче и точнее, каждый миг способен вместить целую историю… Настоящее, в котором прошлое уже рассыпалось в прах, а будущее еще не создано.

Перед нами картина, которую я видел десятки, сотни раз. Воздух, поделенный на дорожки: широкие ленты света, которые висят над ареной и уходят вверх, к стеклянным мачтам и поддерживающим аркам. По краям тонкие кромки, мерцающие предупреждением: пересечешь — ударит и тряханет так, что придется сбросить скорость, а иногда и мозги. На поворотах дорожка становится матовой, будто кто-то посыпал ее серебряной пудрой — это зоны сцепления, чтобы драконы не срывались в скольжение на резких виражах.

Чуть в стороне пит-ступени: островки-платформы под защитными куполами поменьше. Там стоят команды, там смена ремней, подпитка кристаллов, охлаждение мышц, правка снаряжения. Туда заходят, когда очень надо, ведь любая проведенная там секунда — откушенный от победы ломоть.

Слева, на соседней дорожке, Железная Глотка. Братис сидит низко, как хищник перед броском. Но я ощущаю его взгляд чуть ли не поверхностью шлема. Он рядом. Слишком близко.

Воздух ударяет в лицо, ремни врезаются в грудь. Мы набираем высоту по «горке», дорожка поднимается спиралью вверх, и на этом подъеме драконы показывают характер. Кто-то тянет ровно, экономя силы. Кто-то рвет, как безумный, чтобы занять внутреннюю линию на первом верхнем повороте.

Железная Глотка как раз и рвет.

И вижу, как Братис уже уходит внутрь, к более короткой траектории подъема. Он хочет обогнать меня еще до того, как мы выйдем на первый высокий вираж.

— Штормик, маневр, — шепчу, и дракон отвечает мне едва заметным рывком плеч. Мы смещаемся правее, к внешнему краю дорожки, будто уступаем. Толпа внизу ревет, наверное, все думают, что Вальдран отдал линию.

Пусть думают.

Братис добавляет тяги. Железная Глотка вываливается на внутреннюю дорожку еще сильнее, почти касается ограничительной кромки барьера, опасно близко. Ветер на внутренней траектории коварный: он режет, как нож, и если дракон неудачно поставит крыло, его поведет.

Я даю Лиго поверить, что он выиграл полкорпуса.

И в момент, когда спираль заканчивается и дорожка выводит нас на верхний «мост» — длинную прямую ленту, натянутую над ареной, я перехожу к своей задумке.

— Штормик, поток!

Шторм Ночи чуть подбирает крыло, ложится на поток, и мы скользим по внешней кромке, где ветер ровнее. Там нет короткого пути, зато есть чистый разгон без потерь. Дракон словно становится тоньше, быстрее, легче, и через секунду мы сравниваемся уже на прямой, где выигрывает не наглость, а воздуходинамика.

Братис это понимает. Он резко уводит Железную Глотку левее — в мою полосу. Не чтобы обогнать. Чтобы сбить. Он хочет сбить Шторма!

— Твою… — вырывается у меня.

Шторм Ночи реагирует быстрее меня. Он делает короткое боковое движение, но барьер справа слишком близко. Мы упираемся в край дорожки, и я вижу, как световая кромка вспыхивает предупреждением. Еще немного, и нас ударит защитным импульсом, собьет скорость, а это на старте равносильно поражению.

Железная Глотка идет на таран.

Совершает удар плечом, скользящий, расчетливый. Его тяжелый бок цепляет Шторма Ночи.

Удар.

Штормик вздрагивает всем телом, а я подпрыгиваю, ударяясь задницей о седло так, что зубы щелкают с лязганьем, а ливер подтягивает к горлу.

Меня кидает в сторону, я цепляюсь ногами, чтобы не сорваться с седла. Воздух свистит. В ушах гул растет, как прилив.

Мы не падаем.

Шторм Ночи удерживает дорожку. Но скорость Братис нам срезает, мы теряем полкорпуса, затем еще, потому что дракон вынужден выровнять баланс.

Я слышу, как Шторм рычит — коротко, яростно, не от боли даже, от унижения.

Я сжимаю поводья-ремни, наклоняюсь к Шторму Ночи и говорю ему так тихо, что слышит только он:

— Не сейчас. Мы выиграем его чисто.

— Если ты уверен, хозяин, — откликается Штормик. Его голосовые импульсы искажены. Ветер переламывает Луч Вальдрана, глушит его.

Впереди первый настоящий вираж: «двойная петля». Дорожка ныряет вниз, потом резко поднимается, а на вершине есть выбор: короткий внутренний канал (опасный) или широкий внешний (длиннее, но безопаснее). На петле обычно решается, кто лидер.

Железная Глотка летит внутрь. Конечно.

Братис любит риск, ему нравится, когда все считают его безумцем. Безумцы выглядят героически. Пока не разбиваются.

Я веду Шторм Ночи по внешней.

Толпа снизу, наверное, снова думает, что я уступаю. Слышится далекий рев, как сквозь воду. Купол глушит слова, но не эмоции.

На спуске воздух становится холоднее, быстрее, и дорожка под брюхом дракона светится ярче, это зона усиленного сцепления. Шторм Ночи держит линию чисто, как всегда. Просто он лучший.

— Готовность, Штормик, — говорю я, — скоро фантики.

Мы проходим низ, выходим на подъем, там я делаю свой второй обманный ход.

Я будто собираюсь уходить еще шире и Братис, увлеченный внутренней петлей, решает, что на выходе у него будет преимущество: он подрежет меня сверху и прижмет к барьеру, как только мы выйдем на прямую.

Но на самом пике подъема, где поток становится ровным, я даю Шторму Ночи команду:

— Сворачиваем фантик.

И мой умненький дракон тут же срезает выход, будто бы внезапно складывая крылья, идеально попадает в узкий момент, когда дорожки сходятся, и можно безопасно перестроиться. Мы выскакиваем из петли быстрее, чем должны были. На секунду свет под лапами вспыхивает, трасса подтверждает маневр. И вот мы уже рядом с Железной Глоткой снова.

Я вижу бок дракона Братиса и его самого, как он злится, как дергает ремни, пытаясь опередить нас.

И я вижу, как он снова идет на сближение.

Ему мало одного удара.

Шторм Ночи делает резкий полукрюк, уходя от тарана, и у нас на долю секунды пропадает видимость: в воздухе остается вихрь пыли и света от дорожки. Мы влетаем в этот вихрь и он бьет по глазам, по дыханию, по нервам. И что самое страшное — по связи.

В ушах шумит сильнее.

Сначала я думаю: адреналин. Так бывает: кровь стучит, звук собственного дыхания превращается в рев. Но шум другой. Он не пульсирует в такт сердцу. Треск и шипение.

Помехи усиливаются.

Как будто кто-то рядом тянет за нитку, и эта нитка врезается мне прямо в голову.

— Шторм, держи… — слова тонут в треске.

— Лек… шшшшр… зяин… шу-шу…

Гул трибун далеко внизу превращается в один общий бас, и поверх него этот треск, этот шум, этот «песок» в ушах.

Я вижу, что Братис снова идет на таран, и пытаюсь предупредить Шторма, дать команду… но он не реагирует, значит — не слышит.

Боковой удар.

Я кричу в микрофон шлема:

— На следующей прямой сбрось. Пусть он подумает, что удар прошел. Пусть расслабится.

Помехи снова режут слух. В голове будто открывают и закрывают дверь. Я сжимаю зубы. Держу линию. И надеюсь изо всех сил, что Шторм меня услышал.

Следующая прямая высокая, открытая, ветер там сильный, но чистый. Мы выходим на нее, и я даю Шторму Ночи команду сбросить.

Но он не реагирует на мои слова, наоборот, расправляет крылья, чтобы не пропустить противника. Железная Глотка рвется вперед бьет хвостом с металлическими шипами по ногам Штормика. Поворачиваю голову на четверть в сторону противника. Братис выбрасывает вбок руку, от которой отделяется что-то вроде камня на резинке. Быстро, неуловимо. Бьет по моей голове. Я успеваю отклониться, бросок смазывается, камень попадает мне прямиком в лоб.

В глазах темнеет.

Лия

Трасса гонок протянулась чуть ли не через весь город, но начинается и заканчивается здесь, на главной арене столицы, и самые крутые дорожки тоже тут.

За происходящем в небе зрители наблюдают с помощью больших экранов, а изображение передается с маленьких камер, расставленных по всей трассе, без участия операторов. Потому что любого человека там просто размажут. Поэтому картинка часто смазывается и запаздывает.

В нашей «главной» ложе у всех вальдравизоры. Мне тоже выдали один. Устройство похоже на широкую подзорную трубу, линза которой позволяет приложиться двумя глазами. Колесико приближения-отдаления дает возможность видеть очень-очень далеко, и экраны не нужны.

То, что я видела через вальдравизор, мне не нравилось. Нет, конечно, фигура Алека, обтянутая черной кожей летного костюма очень даже была ничего, особенно вид сзади… так, сейчас не об этом.

Тактика его соперника меня чрезвычайно смущала. Да, это были вторые гонки в моей жизни, которые я наблюдала. И первые — настолько близко. Но разве нормально, что этот ужасный тип бортанул нашего Штормика?

— Он его толкнул! — воскликнула я.

— Такое случается, — сквозь зубы произнесла Эмилия, и я увидела, как она переживает, но не хочет этого показать.

Губы вытянулись в одну линию, пальцы лихорадочно комкали платок из нежнейшей и дорогущей шеллемейской шерсти, тонкой, как паутинка и теплой, как два тулупа. Совершенно точно эта роскошная вещь не была создана для такого обращения. Но Эмилия сейчас сама не замечала, что делала. И я невольно прониклась к ней участием.

— Разве это не против правил? — растерялась я, не в силах представить подобное взаимодействие между взрослыми, прогрессивными людьми.

— Легкие толчки по инерции разрешаются, — проинформировал Винс, не отрываясь от своего экранчика, на котором также было изображение Алека на Шторме.

— И Братис знает, когда можно прибавить усилия… там, где камеры разместить сложно из-за слишком крутых участков трассы, — сказал Джералд. — Мы и в вальдравизор вряд ли их сможем разглядеть.

Я похолодела. Что это за спорт такой, где участники правил не соблюдают? Алек в опасности!

Сглотнула, припав к обзорной линзе и увидела только хвост Шторма, вильнувший, как мне показалось, неестественно.

— Лиго Братис снова вырывается вперед! — ликовал один комментатор.

— Это ничего не значит, — парировал второй. — Вальдран бережет силы дракона. Алек известен своей ювелирной тактикой, которая не раз делала его чемпионом. Ему бы полком командовать!

Но что может тонкая стратегия Алека против грубой силы Лиго Братиса?

Я почувствовала, как закипают в глазах слезы. Алек, милый, только не свались с дракона при ударе! Я этого… не выдержу! Потому что… потому что… люблю?

Неуместная мысль обожгла грудь, лишая возможности дышать.

Неважно, это сейчас совершенно неважно!

На больших экранах показался Железная Глотка, вылетающий из воздушного тоннеля.

— Братис все еще впереди! — бодро отчитался комментатор. — А наш полководец что-то задерживается. Да-да, посмотрите, за Железной Глоткой летит… Лоретта Вайр!

— Это ненормально! — пробормотал Джералд. — Так не должно быть. У Алека стратегия, но он не мог пропустить Вайр. Он должен лететь вторым! Временно! А на этом отрезке так и вовсе вырваться вперед! Мы прогоняли эту трассу!

Хоть я и была взволнована до предела, но обратила внимание на странную вещь: Джералд явно беспокоился, у Эмилии кровь от лица отлила и губы посинели, а Винсент, между тем, все так же смотрел в свой экранчик, словно ничего не происходит. Хотя нет… у него пальцы подрагивали и он слегка подпрыгивал на месте. Но это больше походило на нетерпение. Или я излишне драматизирую?

— Он вылетел, смотрите! — голос Эмилии прерывался, она схватила руку мужа так крепко, что он поморщился. Наверняка до синяков.

Экраны бесстрастно показывали Алека буквально лежащего на спине своего дракона лицом вниз. Возможно, мне показалось, но на его шлеме, там где нанесена эмблема Вальдрана, была вмятина.

Но если с вмятиной вопрос оставался открытым, пока Алек не поднимет голову, то второй момент был совершенно очевиден — в области левого уха ранее белоснежный шлем потемнел и от него шел дымок.

— Его замкнуло! — взвыла я.

— Что же с нашим чемпионом? — беспокойным голосом вещал комментатор. — Неужели Вальдрана снимут с трассы?

Шторм вертел головой, не слыша команд.

И тут я поняла: ждать нельзя.

— Мне нужен старый шлем Алека, — решительно заявила я, вскакивая, — Мы должны спасти их обоих!

— Старый шлем? — вскинул на меня глаза Винс. — Зачем тебе?

— Нет времени объяснять! — рявкнула я таким тоном, что Эмилия вдруг сказала:

— Он вон там, в нижнем ящичке шкафа.

Точно, это же ложа Вальдранов, с их имуществом. Подскочив к шкафу, я вытащила немного поцарапанный, но все еще красивый прошлогодний шлем Алека. Бросила взгляд на застывшую семейку и выбежала из ложи прежде, чем меня успели остановить.

Папа любит говорить, что моя чисто женская импульсивность добавляет мне очков как ученому. Потому что открытие — часто следствие наития.

Я не знала, с чем точно имею сейчас дело: с наитием или собственной глупостью. Просто чувствовала, что надо хватать шлем и бежать.

Куда бежать?

Подальше от взглядов Вальдранов, уверенных, что их Луч — величайшее изобретение человечества.

Взгляд лихорадочно нащупал закуток, скрытый плотной завесой, втиснулась и поняла, что это какое-то служебное ответвление, здесь стоит узкий столик, заваленный посудой, вынесенной из пафосных лож аристократов.

Но главное — есть небольшое оконце как раз напротив одного из экранов. Я видела Алека. Он до сих пор без сознания. Только бы живой!

Трясущимися руками я распотрошила предыдущий шлем Алека. Здесь проводки модуля были выложены чуть лучше, чем в новом, но оболочка некоторых стерлась, потрескалась, подтверждая мои ранние предположения — на материалах экономили специально, чтобы покупка каждой новой модели шлема была не роскошью, а необходимостью.

Из сумочки я достала свой модуль. Руки тряслись, но я держала тонкие лепестки и коробочки крепко, чтобы не уронить.

Мой передатчик был чуть больше вальдрановского, но главное — входы и выходы совмещались. Значит, я могу подсоединить модуль к выводному устройству.

Щелк.

Щелк.

Надо действовать быстро.

Справилась!

Увы, шлем до конца не застегнулся, его немного распирало, но я все равно надеялась поймать сигнал. Надела шлем на голову, и меня тут же обволокло запахом Алека. Он щекотал ноздри и вызывал воспоминания о поцелуе с этим бесшабашным гонщиком.

Но нечего отвлекаться!

Одна надежда, что приемник, ну… все еще внутри Шторма и не очень пострадал, блуждая по драконьей системе пищеварения.

Я постучала по лбу шлема, именно на такую настройку был задуман мой модуль.

Послышался шум, а потом я услышала скрежет и тяжелое дыхание. Дракон? Пусть это звук живого тела, пожалуйста!

Что приемник в животе — не проблема, ведь принцип действия модуля — не передача звуков. Это телепатия. Да, лучше бы поближе к голове, но что есть.

— Штормик! — закричала я, неистово надеясь на успех.

На экране как раз показывали наших гонщиков, и комментатор бубнил, что Вальдран не отзывается.

— Шторм Ночи, это я, Лия!

В шлеме раздалось потрескивание, а потом я услышала густой низкий голос:

— Малышка невеста? Откуда ты здесь?

— Хочу спасти Алека, — всхлипнула я от радости, что получилось связаться.

— Ты умеешь управлять мной? — спросил Шторм Ночи. — Я не знаю, как мне лететь дальше, мне нужны команды наездника.

— Алек дышит? — спросила я, замирая в ожидании возможного ответа.

— Дышит, — ответил Шторм после небольшой паузы. — Он стонет и ерзает. Скоро очнется. Алеку нельзя сходить с трассы. Алек не может проиграть. И Шторм тоже не может проиграть. Мы Вальдраны.

Надо же, дракон у них — и тот Вальдран!

— У вас нарушилась связь с Алеком? — уточнила я.

— Да, малышка невеста, — признал дракон, — я плохо слышу хозяина и не понимаю его команд. Поэтому мы врезались.

— Я должна передать Алеку другой шлем, — быстро сказала я, — как это сделать?

— Беги на пит-стоп, — немедленно ответил Штормик. — К нам ближе всего четвертый. Четвертый пит-стоп. С розовыми флажками.

Надо же, он даже цифры знает! Однако драконы очень разумные существа.

— Я спущусь к тебе, и хозяин возьмет твой шлем.

— Уже бегу! — воскликнула я, откидывая штору и направляясь к выходу с трибун.

Но тут путь мне перегородил Винс Вальдран.

— Куда собралась⁈ — спросил он угрожающе.

Винсент старался выглядеть внушительно и опасно, но у него это не очень получилось.

Все-таки он из тех, кого называют «заучками», несмотря на внешнее сходство со старшим братом.

Винс уперся в стену ладонью, и под его рукой было достаточно места, чтобы проскочить, слегка пригнувшись. Так я и поступила.

— Мне надо в туалет, — крикнула я, убегая, — срочно!

— Эй! Зачем? — заорал Винсент вслед. — Подожди, я с тобой!

— Ты извращенец? — осведомилась я на бегу, уже ступая на лестницу.

— Туалет в другой стороне, Лия! — запыхавшись, Вальдран несся следом.

Мне некогда было с ним объясняться или драться. Только изворачиваться и спешить, спешить!

Счет идет на минуты, а то и на секунды.

— В какой стороне четвертый пит-стоп? — спросила я у мужчины в форме служащего, озираясь, чтобы не попасться Винсу.

Служащий захлопал глазами, а потом сориентировался и показал влево.

— Вот туда, прямо, прямо и поворот направо, потом еще прямо. Бежать далеко, вам лучше взять тачку.

— Благодарю, — я слегка присела в книксене, как воспитанная, и помчалась дальше.

Действительно, пешком я доберусь к концу соревнований.

Спустившись за трибуны, попыталась найти тачку. Это такой маленький открытый мобиль на трех больших колесах.

Я увидела сразу три. Два готовы к выезду и заполнены коробками с питьевой водой, явно для пит-стопа, третий с выключенной приборной панелью. Спит.

Возле машинок-малышей возились еще двое служащих в форме.

Подступилась к ним с совершенно отчаянным видом, размахивая шлемом, чтобы они поняли, насколько я на грани.

— Мне нужно на четвертый пит. Срочно!

И потрясла для убедительности шлемом.

— Стой! Стой, Кайвен! — кричал позади Винсент.

— У нас тут соревнование клана Вальдранов, — выпалила я, глядя в изумленные лица парней, — кто первым прибудет на пит-стоп, получит лучшее место на банкете. Помогите!

Залезла в сумку и достала несколько банкнот, которые совершенно удачно там нашлись.

Один из парней почесал в затылке и сказал:

— Я собираюсь на пятый пит, могу вас подбросить.

И неуловимым жестом вытянул деньги из моей пятерни.

— Этих богатых не понять, — пробормотал второй.

Я заскочила в мобиль, который дернулся, тронувшись, так, что я плюхнулась на коробки с водой.

Машинка рванула с неожиданной для такой крохотульки скоростью.

Но Винсент не отставал. Я слышала, как он кричал на второго парня, требуя, чтобы его тоже везли следом за мной. Но поскольку он не умел просить вежливо, то переговоры у него заняли куда больше времени, что подарило мне преимущество.

Ветер бил мне в лицо вместе со снегом. Я вцепилась двумя руками в шлем, чтобы он не выпал. А вот самой удержаться было сложно, меня мотало туда-сюда, в какой-то момент я чуть не свалилась, но не сдалась!

На четвертом пит-стопе мы оказались довольно быстро.

Я вылезла, пошатываясь от качки, наверняка зелененькая, даже не в силах поблагодарить своего доставщика.

А парень отсалютовал мне и поехал дальше.

Я вертела головой в поисках Шторма. И увидела его почти сразу. Дракон уже ждал меня, на одной из трибун для обслуживания. Возле него суетились трое ребят в форме сотрудников стадиона.

Алек уже пришел в себя и рассматривал помятый и сгоревший шлем с недоумением.

— Алек! Штормик! — я бросилась к ним, неся над головой шлем с моим модулем, как боевое знамя.

— Лия? — удивился Алек. — Ты тут не вовремя.

Он вздохнул.

— Не лучший момент, чтобы меня навестить. У нас проблемы со связью.

— Возьми это! — выдохнула я, протягивая ему шлем, привстала на цыпочки, чтобы Алеку было удобнее его забрать.

Наездник хмыкнул, но принял свою старую вещь, повесив испорченный на луку седла.

— Ты с ним что-то сделала?

— Да, — выпалила я, — там внутри другой модуль. И Штормик проглотил передатчик, так что он меня слышал, поэтому прилетел сюда. Можешь сам у него спросить, просто надень это!

— Нет! — послышался голос за спиной. — Брат! Не совершай ошибку! Лия Кайвен хочет тебе отомстить! Она сама что-то сделала со шлемом перед соревнованием, чтобы подсунуть тебе свою поделку. Ты уверен, что она не взорвется?

Винсент подбежал ко мне, тяжело дыша.

— Винс? — удивленно протянул Алек.

— У тебя нет времени раздумывать! — рявкнула я. — Сейчас ты еще успеешь нагнать остальных. А если препираться — точно проиграешь.

— Брат, кому ты больше веришь? — в глазах Винса было страдание. — Она погубит тебя! Вальдраны не дали хода изобретению ее отца, а он набрал кредитов, чтобы арендовать лабораторию и провести серию испытаний с использованием дирижаблей, воздушных шаров и так далее. Все это не окупилось, и теперь Лия Кайвен хочет тебе отомстить за свою бедность! Послушаешь ее — и не переживешь эту гонку.

Во взгляде Алека отразилась целая история. Он смотрел сначала на брата, а потом, бесконечно долго — на меня. Прямо в глаза. И я не моргнула, не отвела взгляда.

И напряженно думала: «Поверь мне, Алек, поверь. Я не обманываю тебя. Я люблю тебя, дурак! Я хочу, чтобы ты жил и чтобы победил… что для тебя одно и то же».

— Что ты делаешь? — потрясенно спросил Винс, когда Алек решительно, безо всяких сомнений надел на голову свой старый шлем.

— Вернусь — поговорим! — сказал он, бросая брату сгоревший аксессуар.

Винсент поймал его, как мяч и поморщился от горелого запаха.

— Вальдран снова выходит на дорожку! — прогремел возбужденный голос комментатора.

Шторм взлетел.

Задрав головы, мы следили за этим полетом.

Дракон встал на крыло перпендикулярно земле и молниеносно вписался между двумя пролетающими гонщиками.

— Он что, и правда может им командовать с помощью твоей штуки? — поразился Винс. — Или я ошибся, и ты просто ему отдала старый шлем? Ну нет, ты же его распотрошила, разве не так?

— Так, — кивнула я. — И Алек сейчас использует волновую передачу сигнала. Приемник находится в пузике Шторма, но он все равно слышит команды!

— Как ты это провернула? — Винс орал на меня, наступая, брызжа слюной и размахивая кулаками. Но я его не боялась. После напряженной собственной гонки на меня нахлынула такая расслабленность, что не хотелось обращать внимания на чудака-недоученого.

Но здесь были люди, которым такого рода картинки как раз интересны с профессиональной точки зрения.

— Зачем ты вообще вмешалась, деревенская выскочка? — продолжал Винсент. — Или где там мой несчастный брат тебя подцепил?

Я не сразу поняла, что эти слова разносятся слишком громко, усиленные в десятки раз. А вот Винс этого пока не замечал, увлеченный своей речью.

— Луч Вальдрана — единственный вид связи для драконьих гонщиков, который имеет право на жизнь! У него не должно быть конкурентов! Ни одного! Поэтому новые изобретения не имеют шанса попасть на рынок. И то, что Алек согласился воспользоваться твоим конструктором, ничего не значит! Наездники и дальше будут покупать только Луч Вальдрана!

Я озиралась, пыталась понять, откуда раздается голос Винса, и увидела двоих операторов, замерших неподалеку с камерами. А рядом — девушка с искаженным напряжением лицом. Все трое — в жилетах с эмблемами гонки поверх одежды.

Съемочная группа кубка!

Эти ребята ведут полевую репортажную съемку и выдают трансляцию на большие экраны арены, пока гонщики просто набирают темп, чтобы сделать картинку динамичнее.

— Винсент, — сказала я тихо, подавая ему сигналы. Да, в моих интересах вызвать скандал вокруг модуля связи, но это не то, что сейчас нужно Алеку.

Но младший Вальдран не обращал внимания на мои знаки, приняв их за проявление слабости.

И я не смогла удержаться от искушения.

— Почему ты допустил, чтобы твой брат вылетел на трассу Кубка с хилым модулем, который загорелся от удара? Я видела, какие там контакты и соединения с платами, не отрицай.

У Винса отвисла челюсть. А потом он с ненавистью сказал:

— А ты попробуй все время оставаться в тени. Даже не вторым, нет… а тем, кого просто не принимают в расчет. У меня в этой иерархии даже нет порядкового счета.

— Что тут творится? — послышался громкий голос.

Мы с Винсом оба повернули на него головы. Высокий импозантный мужчина в дорогом пальто, с пристегнутой к лацкану табличкой «Директор Арены» подбежал к съемочной группе.

— Мы не знали, что видео выведут на экраны! — крикнула девушка, защищаясь.

— Слава небесным воителям, я быстро это заметил и его убрали! — рявкнул директор. — Примерно на словах: «Почему ты допустил».

— А мы сняли все полностью! — зачем-то похвастался один из операторов.

Директор повернулся к нам. На его лице отражалась буря эмоций.

— Ч-ч-тооо? — выдавил из себя Винсент. — Нас слышали?

— Весь стадион и трибуны, — подтвердила я. — Всее, кроме драконьих всадников.

Несмотря на морозную погоду, лоб Винсента увлажнился от пота.

— Вы леди Кайвен? — спросил директор, пытаясь быть вежливым, хотя его во все стороны разрывало.

— Да, — кивнула я. — Невеста Алека Вальдрана.

— Я предлагаю пока всем разойтись по местам и продолжить смотреть гонку, — сказал директор срывающимся голосом. — А потом… потом разобраться в этом инциденте. Тем более, ваш жених, леди Кайвен, уже нагоняет первую тройку.

Алек борется за победу!

Сейчас имеет значение только это. Да и не драться же мне с Винсом, который и без того уже проиграл.