Фиктивная невеста драконьего гонщика

Глава 6

На ужин с родителями Алека я нарядилась в платье, купленное перед губернаторским балом в Порти.

Слуги его освежили и вообще привели в порядок. Самой мне казалось, что такая дорогая вещь слишком шикарна для просто встречи за столом. Но увидев мать Алека, Эмилию, почувствовала себя пастушкой, к которой вдруг прямо во время работы заглянула в гости королева.

Эмилия Вальдран выглядела не вычурно, а дорого. Очень дорого. Тетушка была совершенно права: красивая, холодная, вежливая, как нож.

Очень верное сравнение: скажет как отрежет, пресекая лишние и неуместные вопросы, а также ненужные сантименты.

Безупречные манеры мадам Вальдран сквозили в каждом жесте. Обманчиво простое платье, идеально представляющее фигуру, гарнитур из ожерелья, серег, браслета и колец с настоящими бриллиантами. Тихий спокойный голос.

Спустя пять минут знакомства мне уже было странно, как у такой изысканной госпожи мог вырасти Алек. Прямой, улыбчивый, готовый обнять всех своих поклонников разом и очень теплый. Да-да, это я уже готова признать.

Эмилия Вальдран — красивая, смертельно опасная, изящная змея, а ее старший сын — горячий дракон с огромным сердцем и сильными крыльями. Внешне, впрочем, очень похожий на мать. Те же тщательно выписанные черты лица, элегантная линия губ, иначе не скажешь. Высокий лоб, четкий подбородок… В крови Эмилии явно есть аристократическая примесь.

А вот папа его… присмотревшись, я решила, что он варан, если уж следовать моим аналогиям с рептилиями. Высокий, очень широкоплечий, с квадратной нижней челюстью, которую не могла скрыть небольшая бородка. Лоб Джералда Вальдрана был ниже, чем у жены и сына, но зато очень широкий. А развитые надбровные дуги с кустистыми бровями не давали разглядеть выражение глаз.

Прическа волосок к волоску и тщательно подстриженные усы и борода смягчали внешность Джералда, но сущность этого человека была видна сразу.

Тиран, привыкший давить, если иначе не получается взять свое.

— Ну, представь нам свою невесту, сынок, — потребовал старший Вальдран.

Я, вспомнив наставления Таси, взяла жениха под руку и улыбнулась так, чтобы не выглядеть при этом дурочкой с переулочка.

— Лия Кайвен, — просто сказал Алек, — прошу любить и жаловать. Или хотя бы второе.

Красиво очерченные губы мадам Вальдран изобразили улыбку, изысканную, как выставленная в музее чаша с ручной резьбой.

— Мы в любом случае уважаем твой выбор, Алекдесс. Но хотим узнать твою невесту чуть лучше, чтобы судить самим о любви и уважении уже к ней.

Алекдесс. Вот, значит, как звучит полное имя моего жениха. Надо запомнить.

До ужина дворецкий Рем усадил нас в гостиной, предложив напитки.

А с нас была беседа.

Из столовой доносились запахи яств и звон посуды.

— Ваше объявление помолвки было неожиданным, — сказал Джералд таким тоном, словно делал замечание нам обоим.

— Лия не сразу сказала мне «да», — спокойно ответил Алек и напоказ сжал мою руку, — мы и познакомились с ней так неожиданно, после соревнований. Леди Кайвен большая поклонница гонок, отец.

— Вот как? — приподнял одну бровь Джералд. — А я надеялся, что ты женишься на той, кто сумеет тебя убедить больше заниматься семейным бизнесом. Который ты рано или поздно унаследуешь. Ты же понимаешь, Алек, Винс — изобретатель, но не управленец.

Вот это неожиданность! Алека рассматривают в качестве руководителя на полном серьезе?

Я так плохо его знаю?

— Согласна с папой, дорогой, — заметила Эмилия, отпивая из своего бокала тропический коктейль, — свой опыт из организации сети спортивных школ ты запросто можешь применить и в семейном деле.

У него своя сеть школ?

Я старалась не делать удивленное лицо.

А Джералд Валдран пристально посмотрел на меня и сказал то, чего я так боялась услышать:

— Алек, надеюсь, ты поймешь все правильно. Я хочу поговорить с твоей невестой с глазу на глаз. Прямо сейчас, до ужина. Видишь ли, нас связывали некоторые дела с ее отцом.

Джералд Вальдран подал мне руку, которую я приняла со снисходительностью королевы. Не показывать страха и неуверенности. Ни в коем случае. Думай о папе и о том, что ему приходится выдерживать, Лия!

Вальдран повел меня в маленький кабинет, из тех, которые в столице называют «чайными переговорными». Но мы тут явно не чай с баранками пить собирались, хотя нам и принесли фарфоровые чашечки с горячим напитком.

Джералд подождал, когда я сяду, потом устроился сам, расслабленно положив ногу на ногу и сцепив пальцы на животе. Мой фиктивный будущий свекор явно старался казаться хозяином положения, демонстрировал спокойствие, которое вряд ли испытывал.

— Как поживает герцог Кайвен? — спросил он благодушно.

Вместо ответа мне хотелось вылить чай на голову нечестному дельцу. Но я повела себя, как и должна истинная леди. Так, чтобы бедный папа мог мной гордиться.

— Благодарю, у него все хорошо, — улыбнулась я одними губами. — Часто вас вспоминает, господин Вальдран.

— О! — нога, та что сверху, слегка дернулась, будто ее судорогой прихватило. — Это неожиданно с его стороны. Мы ведь давно не виделись.

— Но последняя встреча с вами повлияла на его неспешный ритм жизни, — я слегка откинулась на спинку стула. — Папа говорит, что стал больше двигаться, благодаря знакомству с вами, и наверняка дольше проживет. Бегает по утрам, раньше просыпается. И выглядит очень подтянутым.

— Рад за него, — Вальдран поиграл бровями, — а вы как относитесь к нашей семье, леди Кайвен?

— Лия, — поправила я его с улыбкой. — Раз уж я выхожу за вашего сына, зачем называть меня так официально? И да, это еще и ответ на ваш вопрос. Конечно, я прекрасно отношусь к семье моего… любимого жениха.

Про «любимого» мне сказать далось с трудом.

Джералд засопел.

— А ваш отец, герцог Кайвен, он не рассказывал ничего больше о нашем сотрудничестве, кроме того, что я в те времена и правда бегал по утрам для здоровья?

— Немного, — безразлично пожала я плечами, — видите ли, господин Вальдран, я ведь не сын, а дочь. Вряд ли он захотел бы обсуждать со мной железяки, которыми вы занимались. Знаю только, что он работал над средством волновой связи наездников и драконов. Но так, в общих чертах… какой вкусный чай, вы попробуйте. Мой любимый сбор.

Джералд, который перестал дышать на словах про средство волновой связи, выдохнул и отпил из чашки.

— Да, очень вкусно… Лия, а он вам говорил о патенте?

— Только то, что он есть… господин Вальдран, почему вас интересует эта старая поделка?

Я намеренно процитировала слова Алека. Наверняка именно такое словосочетание употреблялось в доме Вальдранов относительно предметов, изобретенных не в их стенах.

Джералд чуть ослабил узел галстука.

— Вы очень разумная девушка, Лия, — улыбнулся он.

— Но мне теперь уже и самой интересно, что такого в этом приборе? — я захлопала ресницами, стараясь при этом сделать глаза больше и честнее. — Патент на изобретение папы, как я понимаю, у вас?

— Совершенно верно, — кивнул Вальдран, — я выкупил его, можно сказать, для поощрения исследовательского интереса вашего отца. Из уважения к его статусу. Поймите меня правильно… устройство нежизнеспособно. И все эти годы так и лежит без дела. Но я рад, что мы с вами это обсудили, так сказать, на берегу.

Рад он. Я с трудом сохраняла выдержанную светскую улыбку, не веря ни единому слову Вальдрана.

Уж кому, как не мне, было знать, насколько смелое, опережающее время изобретение создал мой папа!

Из разговора с Джералдом я поняла главное: его очень беспокоит, распространялся ли отец о своем устройстве. И ему есть что скрывать, возможно, не только от меня, но и от всех остальных, включая Алека.

Или… или мне просто хочется, чтобы Алек не был причастен к махинациям своего отца?

Джералд подал мне руку и помог подняться.

Этот простой жест не означал мир между нами, но, по крайней мере, не сулил открытых боевых действий с его стороны.

А вот я пока ничего не обещала даже себе. Я хотела разобраться в случившемся и наказать виновных. Больно и жестоко.

Мы вернулись как раз к ужину. Алек с матерью шли впереди нас.

Обернувшись у дверей столовой, Эмилия Вальдран смерила меня опасным взглядом. В нем было столько превосходства и самомнения, что мне даже стало интересно, какие испытания она подготовила мне за столом.

Я приняла вызов и ответила ей легким кивком.

Едва ли что-то может меня испугать во время обычного семейного ужина.

Но как же я ошибалась! Стоило переступить порог столовой, как я поняла: это будет посложнее приема у губернатора!

Кажется, здесь запланировали мероприятие, наполненное особыми смыслами и семейными традициями. Хотелось бы обойтись без человеческих жертвоприношений.

Довольно современную столовую Алека было не узнать.

Стол ломился от невероятного количества закусок, расставленных так плотно, что с трудом можно было разглядеть цвет скатерти. Я почти слышала, как стол молил о том, чтобы с него убрали хоть одно блюдо.

Здесь было все, что только можно представить.

Невероятные салаты приводили в замешательство! Слоеные, многоэтажные, выстроенные как башни, чьи ярусы скреплены майонезом и тертым плавленым сыром. В хрустальных вазах высились пирамиды из художественно нарезанных овощей. Здесь были розочки из редиса и диковинные птицы, вырезанные из огурца.

А в блюде с заливным угадывался герб дома Вальдранов, выложенный из кружочков моркови и веточек петрушки.

— Мама, ты опять решила, что Тася недостаточно хорошо меня кормит, и взяла с собой целый штат поваров? — грустно спросил Алек, с тоской оглядывающий стол. — Здесь еды хватит на целую армию фанатов и парочку драконов!

— Прошу, — Эмилия с гордостью обвела стол рукой.

Алек помог мне занять место за столом и незаметно сжал ладонь, когда придвигал стул.

— Держись, — шепнул он.

На его губах играла ироничная улыбка. Кажется, он предвкушал шоу.

Лакеи появились бесшумно, стоило нам только занять места. Мужчины имели идеальную выправку и выстроились, как солдаты. Каждый держал что-то: поднос, графин, тарелку, соусник, салфетку.

Похоже, это представление было в честь госпожи Эмилии, потому что сам Алек предпочитал есть в более спокойной обстановке.

Я мысленно усмехнулась, вспомнив напутствия тетушки Таси. Это Эмилия-то терпеть не может, когда девушки устраивают из еды представление? Видимо, она предпочитает все лавры забирать себе.

— Надеюсь, вы любите домашнюю кухню, леди Кайвен, — сказала Эмилия мягко.

Слишком мягко. Так говорят люди, которые уверены, что ты совершишь ошибку. Они просто ждут, когда этот момент настанет.

— Люблю, — ответила я со спокойной улыбкой. — В ней раскрывается душа хозяйки.

Алек кашлянул. Почти невинно. Джералд поднял бровь, словно отметил мою смелость.

Эмилия улыбнулась. Ее губы растянулись в такую тонкую линию, что об нее можно было порезаться.

Дальше началась подача блюд. Лакеи подносили закуски, которые не уместились на столе и буквально умоляли положить в тарелку хоть кусочек.

Но, посмотрев на бессмысленное количество приборов, я решила, что недостаточно голодна.

Две вилки слева и зачем-то три вилки справа, два ножа, одним из которых можно было бы разрезать перепелку, две ложки, одна слишком маленькая, другая подозрительно похожа на лопатку для угля.

Особый шок у меня вызвали ножницы для хлеба, которые лежали на отдельном блюдце. Из уроков по этикету я хорошо помнила, что хлеб подается уже готовый к употреблению, но даже на королевских приемах допускалось его разламывание.

Пафос. Изобилие. И минимум здравого смысла.

— Вы не стесняйтесь, — сказала Эмилия. — Ешьте.

Я решила дать шанс утке с гранатовым соусом и пастушьему пирогу.

— Вкусно, — честно призналась я. — Необычное сочетание раскрывает вкус мяса.

Лакеи меняли тарелки так часто, будто мы не ели, а участвовали в эксперименте, требующем особой стерильности. Каждые две минуты передо мной появлялось что-то новое, и для этого требовался отдельный прибор и чистая тарелка.

Эмилия с благодарностью принимала скупую похвалу от своих мужчин, а разговоры за столом сводились к угадыванию ингредиентов.

Я поняла одна: она действительно старалась. Причем старалась изо всех сил.

Этой женщине было важно сделать все правильно, не хуже, чем у других. А на столе было так много всего, чтобы легче было заполнить неловкую паузу в разговоре.

Когда трапеза подходила к концу, мне захотелось сказать что-то приятное. Не потому, что я была в восторге от ужина, а потому, что оценила старания.

— Благодарю вас за ужин, госпожа Эмилия, — сказала я. — Он… незабываемый.

Алек едва заметно фыркнул. Джералд прищурился.

Эмилия улыбнулась изящно и немного опасно.

— Это только начало, леди Кайвен, — сказала она.

И я почему-то сразу поняла: дело вообще не в еде.

— После такого ужина надо подвигаться, — с трудом произнес Алек, — у меня соревнования через два дня, нельзя набирать вес.

— Твой огромный дракон и не заметит пары лишних килограммов! — рассмеялась Эмилия.

— Алек прав, — просипел Джералд, — и ничего лучше не взбодрит истинного гонщика, как разговоры о деле!

Мы уже поднялись из-за стола, направляясь в «десертную гостиную», куда нам должны принести чай и, о ужас, сладкие закуски.

Как Алек ухитряется быть настолько стройным, подтянутым и… и… красивым, с такой маменькой?

В «десертной» нас ожидал не только круглый стол с большим пузатым чайником в центре, но и двухэтажная стойка, первый уровень которой был завален буклетами, а на втором горделиво располагался роскошный шлем гонщика под стеклянным кубом.

— Что это? — поразился Алек.

— Твой новый шлем, который ты наденешь на предстоящее соревнование! — со сдержанной гордостью ответил Джералд. — И это подхлестнет продажи.

— Но я еще не тренировался в нем! — возразил Алек.

— У тебя еще есть время завтра и послезавтра, — непререкаемым тоном заявил Джералд, — и ты оценишь удобство и технологичность новинки.

Старый делец вещал, будто цитировал рекламный плакат.

Алек подошел к стойке, с интересом рассматривая белоснежный шлем с черной фурнитурой.

— Здесь более усовершенствованный Луч Вальдрана? — спросил он.

А я старалась не отсвечивать, чтобы не выдать своей излишней осведомленности.

— Луч Вальдрана не нуждается в усовершенствовании! — сердито ответил Джералд. — Он уже не имеет конкурентов на рынке устройств.

— А может, конкуренция бы подхлестнула наших изобретателей, — весело и очень справедливо заметил Алек. Я ему чуть не зааплодировала.

— Не говори ерунды! — завелся Джералд. — Зачем нам конкуренция на таком узком рынке? Сколько во всем мире драконов и гонщиков?

— Согласно статистике этого года, — спокойно ответил Алек, — двести сорок семь.

— Вот видишь! — Джералд поднял указательный палец. — И этот рынок если и растет, то незначительно, прирост идет в основном за счет твоих школ, но и там — один общий дракон и школьное оборудование. Шлемы покупают одни и те же пользователи, по большому счету.

— Правильно, — кивнул Алек, — цель моих школ — общее физическое развитие, а не бездумное седлание драконов.

— Мы сейчас не о твоей морали, — отмахнулся Джералд. Он так кипел, что совершенно меня не стеснялся. И это было мне на руку.

— Наша задача — пресечь, задушить в зачатке любую конкуренцию, чтобы продавать Луч Вальдрана. У нас изготовлено модулей на пять лет вперед, сынок. И я должен их продать. А для этого оболочка, шлем, должна быть привлекательней с каждым годом. И у этой версии — улучшенная вентиляция и более прочный корпус. А еще… — Джералд сделал многозначительную паузу. — Возьми его.

Алек заинтересованно снял стеклянный куб и коснулся шлема. Надо сказать, выглядел он действительно идеально.

Как только Алек приподнял этот роскошный головной убор, желая разглядеть, как по его поверхности побежали светящиеся дорожки.

— Ух ты! — восхитился Алек. — Весьма впечатляет.

— Эти датчики срабатывают лишь при соприкосновении с гонщиком, — гордо просветил Джералд, — то есть, шлем светится лишь на своем наезднике, что на ночных гонках повышает уровень безопасности. Не нужно больше обвешивать свой костюм фонариками. Или размещать источник света на лбу. Все уже встроено и работает.

— На самом деле, полезная приблуда, — оценил Алек.

— Алекдесс! — поморщилась Эмилия, до этого терпеливо слушающая мужа с немного скучающим видом. — Что за словечки? Это великое изобретение твоего брата, между прочим!

— Винс изобрел лампочку? — обрадовался Алек. — Братишка растет.

Тут появились лакеи, везущие две тележки с десертами, и Алек по праву хозяина пригласил нас за стол.

— Что ж, — сказал он, — попьем чай и протестируем новый шлем.

Я смотрела на новую игрушку мужчин, Джералда и Алека, жадным взглядом. О, как мне хотелось пощупать этот шлем самой. Посмотреть, например, на идеальную систему охлаждения и отвода влаги, о которой кричал рекламный буклет. Чисто технический интерес — я ведь работала только с усовершенствованием самого модуля связи по уцелевшим чертежам папы. А вот вопрос, как именно его крепить и вообще делать удобным для эксплуатации, пока не рассматривала.

Но я не могла сейчас показать ни своей заинтересованности, ни излишней осведомленности.

Мне надо было вести себя, как Эмилия: она стойко выдерживала мужскую беседу, время от времени искусно и почти незаметно зевая, не раскрывая рта. Лишь по дрожанию крыльев носа и едва приметному морганию можно догадаться, что примерную мать семейства клонит в сон от разговоров о детальках и обновленной фурнитуре, облегченном весе шлема, благодаря использованию новейших сплавов, прочных и легких.

Я дала себе слово, что обязательно доберусь до нового вместилища Луча Вальдрана.

Слова Джералда, резкие, откровенные, не оставляли теперь сомнений: этот финансовый воротила просто скупал за гроши изобретения, которые могли бы подвинуть на рынке Луч Вальдрана.

Оставался вопрос: отчего же папа после этой сделки еще и в долги попал, а не просто остался без прибыли. Но все равно я была уверена, что мыслю в верном направлении.

После чая мы все оделись и отправились в ангар, где я сегодня уже побывала.

Вторая встреча со Штормом Ночи не показалась мне такой страшной, как первая. Я шла к нему уже как к доброму знакомому. А вот Эмилия заметно нервничала.

— Огромный зверь, — сказала она по пути, поджав губы, — Алек с детства любил животных, но я никогда не думала, что у него будет вот такой питомец. А как вы относитесь к драконам, леди Кайвен?

Мне казалось, госпоже Вальдран доставляло особое удовольствие так ко мне обращаться, подчеркивая мой статус. И каждый раз она сама себе этим подтверждала, что ее сын теперь причастен к аристократическому обществу, в которое она явно хотела попасть.

— Видела вблизи только одного, — с улыбкой ответила я, — и нахожу его весьма милым.

— Милым? — всплеснула Эмилия руками. — Очень невоспитанный, шумный и агрессивный дракон.

— Ты наговариваешь на Штормика, ма! — недовольно заметил Алек.

Мы подошли к ангару, и нам предстояло проделать путь по коридорам и тамбурам вчетвером, выстроившись цепочкой.

Дракон шумно втянул воздух и зарычал, увидев нашу пеструю группу.

Эмилия элегантным жестом приложила к ушам ладони и чуть-чуть сморщила носик. Ровно столько, чтобы это не смотрелось вульгарным.

— Давай, примерь его! — радостно потирал руки Джералд.

Алек с видимым удовольствием надел шлем. Тот сел как влитой.

— Тут еще оголовник с эффектом памяти, — похвастал Джералд, — быстро приноравливается к строению черепа наездника, обеспечивая дополнительный комфорт.

— Должно быть, — заметила я, — такое произведение искусства стоит целое состояние!

— У тех, кто может себе позволить оседлать дракона, оно есть, — растянул губы в довольной улыбке Вальдран-старший. — Моя компания специализируется на амуниции для ездоков, это не только шлемы. На них одних не сколотить стабильного дохода. Но безусловно, это самый дорогой аксессуар гонщика. И без него никак! Ванны для льда, несгораемую форму наездника, драконьи попоны — все это могут делать и другие. Но не шлемы.

Между тем Алек закрепил шлем на голове и заговорил с драконом.

— Ты слышишь меня, Штормик? — спросил он ласково.

Шторм Ночи склонил огромную голову и что-то тихо проурчал.

— Оцени, Лия, — повернулся ко мне Джералд, указывая на сына, — какая превосходная модель! И я сейчас не об Алеке. Хотя и он, определенно, хорош.

Вальдран-старший хохотнул, радуясь собственной шутке.

— Обрати внимание на огоньки, как они загораются, не раздражая своим свечением глаза зрителя. Насколько изящен этот шлем! В старом голова гонщика кажется огромной и несуразной. А это — элегантный и мужественный головной убор.

— Да, — подтвердила я, — очень красиво! Алеку так идет!

— И особая прелесть этой модели, — продолжал Джералд с горящими глазами, — сейчас, как ты видишь, шлем белый. Это его базовая настройка. Но можно сделать его любым, в тон костюма гонщика или цветов его герба!

— Поразительно, — я захлопала в ладоши, а про себя подумала, что среди характеристик, которыми хвастает Вальдран, никак не упоминается устойчивая связь без помех.

Словно отвечая на мои мысли, Алек вдруг сказал:

— Странно, слышу потрескивания, в моем старом шлеме их не было.

Я вдруг подумала, что эти высокотехнологичные материалы, конечно же, должны были проверяться на совместимость с Лучом Вальдрана. И главным качеством сплава, которым хвастал Джеральд, должна быть проводимость. Ведь Луч теряется, встретив на пути достаточно плотное препятствие.

— Что ж, — заключил Алек, — он и правда хорош, на голове почти не чувствуется, если бы не легкий треск в ушах, я бы и не вспоминал, что на мне что-то есть. Завтра потренируюсь в нем.

— Вот и отлично, сынок, — заулыбался отец, — для тебя пошили и новую форму, подходящую к шлему. Ты будешь неотразим!

— Я буду таким даже в потертом комбинезоне техника, — рассмеялся Алек, — главное — это качество полета и контакт с драконом. А еще — умение подать себя. Сухарь в лучшем костюме не понравится публике так, как простой парень с осанкой героя.

— Ты преувеличиваешь ценность личности, сынок, — мягко пожурила Алека мать, — очень важно выглядеть на высшем уровне. Чтобы толпа сразу видела, кто ты есть!

— Не толпа, мама, — поправил Алек, — люди. Что ж, вернемся в дом, Штормик устал от общения сегодня и хочет спать.

Он бесстрашно положил ладонь на нос дракона, Шторм закрыл глаза от удовольствия и заурчал.

И без Луча Вальдрана понятно — наездник и дракон относятся друг другу с уважением и большой нежностью.

Алек снял шлем и держал его подмышкой. А я смотрела на это технологическое чудо как на банку консервов, мечтая о том, как ее вскрою. Потом, разумеется, соберу как было. И надо бы успеть до соревнований.

Эмилия и Джералд откланялись только к полуночи.

— Буду ждать вашего фееричного появления на королевском балу, — пропела на прощание мама Алека.

— У вас тоже есть приглашение? — удивилась я.

— Ох, нет! — печально вздохнула Эмилия. — Но я всегда прихожу посмотреть на тех, кто блистает на красной дорожке. И я так рада, что в этом году заслуги Алекдесса, наконец, оценили, и из королевской канцелярии прислали приглашение! Возможно, в следующем году и мне посчастливится попасть в число избранных!

Женщина мечтательно прикрыла глаза. Интересно, она сказала «мне», а не «нам с Джералдом». Очень самодостаточная женщина.

— В конце-концов, я всю душу вложила в воспитание сыновей! Так что могли бы поощрить не только гонщика, но и его мать!

Я выразительно посмотрела на Алека, но он сделал вид, что не заметил моих движений бровями. Неужели он сказал родителям, что приглашение дали ему лично?

— А после Нового года ждем вас на семейный ужин у нас дома, — щебетала Эмилия, расцеловывая нас с Алеком.

Я кивнула в ответ. Как-то за время визита позабылось, что это всего лишь игра, и никакой новой встречи не случится.

— Спасибо за ужин, — сказал Алек, когда двери за родителями закрылись. — Это не входило в твои обязанности.

— Было познавательно, — ответила я сдержанно. — Они у тебя интересные люди.

— И ты им понравилась, — продолжил Алек. — Думаю, что они расстроятся, когда узнают, что мы не вместе.

— Но до этого момента нас ждет еще пара важных выходов в свет, — напомнила я. — А сейчас пора отдохнуть.

Казалось, что Алек хотел сказать еще что-то, он даже открыл было рот, но в последний момент передумал.

— Тогда спокойной ночи, — сказал он.

Я вернулась в свою комнату, но спать даже не планировала.

Дождавшись, когда слуги наведут порядок, а Алек уйдет к себе, я решилась на дерзкую вылазку.

Приоткрыв дверь, я выглянула в коридор. Тишина!

Пушистый ковер на полу скрадывал звуки шагов. Я бесшумно добралась до лестницы и осторожно пошла вниз.

Вожделенный шлем так и лежал на столе в гостиной. По его поверхности время от времени пробегали разноцветные всполохи.

Я взяла шлем двумя руками и заглянула в глубину темных очков.

— Давай-ка вместе раскроем тайны Вальдранов, — прошептала я.

Лампочка вспыхнула, будто соглашаясь со мной.

Инструментов у меня с собой не было, но я нашла нож для писем и позабытую десертную вилку.

Крышка корпуса держалась на четырех защелках, которые я осторожно подцепила зубцом вилки.

Щелк!

Шлем разложился на две половины, словно спелый орех.

Я завороженно смотрела на начинку, и не могла поверить своим глазам.

Передо мной была поделка на уровне лабораторной работы третьекурсника. Небрежно скрученные провода брошены кое-как, сама установка луча Вальдрана проложена по диагонали, что ни в коем случае нельзя делать, чтобы не потерять сигнал.

А вместо металлических пластин с высокой проводимостью использован легкий полимер.

Возможно, для покатушек и красивых снимков с драконом этот шлем подходил идеально, но зачем такое надевать гонщику?

Тут даже кристалл со смесью крови дракона и наездника не поможет!

— Что ты здесь делаешь, Лия? — в тишине голос Алека был похож на раскат грома.

Говорить, что я вышла попить водички, было бессмысленно. Я стояла, освещенная полной луной, а в руках держала шлем, выглядевший как расколотый надвое орех.

— Я… мне было очень интересно, Алек, — выдала первое, что пришло в голову, — и я боялась признаться твоему отцу в своей осведомленности. Ему не нравятся, кажется, технически подкованные женщины.

— Не то чтобы не нравятся, — резко мотнул головой Алек, — просто он привык к маме, ей такое неинтересно. Но зачем ты разобрала шлем? И что бы ты сделала, не приди я сюда сейчас?

Он подошел ближе и забрал у меня половинки шлема.

— Лия, ты хотела моей смерти? Тогда бы подождала до соревнований!

Губы фиктивного жениха вытянулись в тонкую линию, над переносицей пролегли две глубокие складки.

— Не утерпела? Ведь наверняка собиралась испортить Луч Вальдрана! Как ты это представляла, что у меня мозги сгорят?

— Да что там портить? — я кричала громким шепотом, помня, что не стоит никого сюда больше привлекать.

— Тут, извини меня, и так все на соплях сделано. Снаружи яркая скорлупа, а внутри гнилое ядрышко!

— Надо же, леди знает такие простецкие слова? — Алек прищурился. — В кафе своем нахваталась, пока полы после смены мыла?

— А если и так? — я разозлилась. — Ты сам говорил, что человек должен быть настоящим. Так чего лобик морщишь от моих выражений?

— Значит среди ночи выводить из строя оборудование, от которого зависит связь с драконом и в итоге моя жизнь — это поступок настоящего человека?

Алек был в гневе. А еще его лицо выражало разочарование.

— Я не собиралась подстраивать катастрофу! — пыталась достучаться до этого болвана. — Иначе и правда дождалась бы соревнований, для зрелищности. Да и зачем мне так с тобой поступать?

— Из мести, разумеется, — зло бросил Алек, складывая половинки шлема, — ты ведь меня ненавидишь, и всю мою семью. Уж не знаю, чем мой отец насолил твоему, но я уже понял, что все дело в этом. И эта месть, видимо, стоит всех денег, которые я тебе обещал. А почему сейчас, я тоже это понял. Ведь после завтрашней тренировки мой костюм увезут и запрут в несгораемый шкаф. Как раз, чтобы никто до него не добрался.

— Алек! — мой голос сорвался, стоило подумать, что Вальдран мне не верит.

— Клянусь, я никогда бы так с тобой не поступила. И действительно, хотела проверить, насколько безопасна эта игрушка. Ведь ты сам говорил, что слышишь треск. И я поняла, почему! Модуль связи установлен неправильно, а один контакт, по-моему коротит. Пожалуйста, поверь мне!

На глаза сами собой наворачивались слезы.

Алек смотрел на меня долгим взглядом, в котором я увидела грусть, даже в полумраке.

— Я бы хотел верить тебе, Лия, — сказал он со вздохом, — но могу ли? Какое счастье, что мне не спалось, и я решил зайти сюда, посмотреть на шлем еще разок.

— Если ты мне не веришь, Алек, — мой голос звенел, — то все это было зря. И никакого бала не будет.

— Ошибаешься! — резко ответил жених. — От бала я не откажусь, даже если придется после него взять тебя под стражу и нацепить наручники. Прием у короля — это все, что мне нужно от тебя. С утра я попрошу своего брата Винса проверить шлем. Он в этих делах гений. И молись, Лия Кайвен, чтобы он подтвердил твои слова.