Жена дракону не подчиняется, или Крылья для попаданки

Глава 13

Латар

Границу со звартами нашему небольшому войску удалось преодолеть без заминок. На этот раз скверная погода оказалась полезна: мы могли прятаться в низко нависающих облаках и проходить заставы неприятеля незамеченными. Похоже, начавшееся в Адетаре ненастье распространилось и на их земли тоже. Впрочем, насколько я знал, скверна настолько отравила территорию звартов, что условия жизни там год от года всё ухудшались.

Неудивительно, что они всё чаще стали перебираться через границу. Некоторые жители — как, например, Ваданея, которую я оставил в Витгронде — получали вид на жительство. От хорошей жизни они точно бежать не стали бы. Теперь я видел, отчего таких легальных переселенцев со временем становилось всё больше.

Однако большинство продолжали поддерживать своих правителей и терпеть всё более невыносимые условия. Любопытно, почему?

— Здесь нам лучше уйти под укрытие гор, — послал мне ментальный совет Килин. — Небо расчищается, а там мы дольше останемся незамеченными. И в то же время не собьёмся с пути.

Недавно мы останавливались в приграничном гарнизоне, чтобы ещё раз изучить карты разведанной территории звартов. Путь до оплота был хорошо известен, но подобраться к нему достаточно близко ещё ни разу не удавалось. Лишь Сенеон достиг в этом самых больших успехов. Но жрец исчез, что свело все его достижения к нулю.

Мы рисковали, не зная точно количество звартского гарнизона в оплоте. Но и оставить резиденции без защиты я тоже не мог.

Начнём с разведки. Нападать нахрапом — безумие, на которое я пойти не могу, не обладая достаточной информацией. Возможно, мы сумеем пробраться в замок незамеченными, нужно лишь выяснить обстановку.

— Хорошо, — согласился я с предложением Килина. — Смещаемся к горам!

Зубчатый рубеж скалистых бесснежных гор отчётливо виднелся в нескольких минутах полёта на запад. Но едва мы уклонились в нужную сторону, как внутри меня поднялось удивительно острое сопротивление. Будто Киджар совсем не хотел лететь туда и стремился сохранить прежний маршрут.

Некоторое время мне приходилось буквально уговаривать его, но он так и норовил взять верх. Поначалу это раздражало, а затем я вдруг почувствовал. И даже — увидел внутренним магическим взглядом, доступным мне лишь в облике дракона.

Зыбкая, но отчётливая нить, словно указатель дороги, тянула меня обратно. Всё это время я летел правильно — на одних лишь инстинктах. Но стоило изменить им, и они дали о себе знать обострившимся, подобно острию кинжала, чутьём.

— Нам нужно вернуться на прежний маршрут, — скомандовал я следующим за мной драакам.

— Но почему? — возразил Килин. — Дальше — открытая долина, там нас заметят гораздо вернее. По всему пути стоят дозорные башни, летают патрули. Так нельзя.

— Я уверен, что нам нужно туда, — настоял я, и Киджар с облегчением плавно развернул крылья.

Остальным ничего не оставалось, кроме как следовать за мной.

— Что вы чувствуете, ваше величество? — догадавшись о чём-то, уточнил Килин.

Я не мог объяснить это чётко — так, чтобы не обладающие истинными парами драаки верно поняли это и не приняли за обычную блажь и ошибку. Они не чувствовали того, что чувствовал я, и любые слова тут окажутся бессильны.

— Просто доверьтесь мне.

Больше никто не стал противиться моей воле и давать советы там, где они были бесполезны. Мы летели вперёд ещё примерно час, прежде чем натянувшаяся до предела связь начала ранить меня, вырывая душу кусками.

Она где-то рядом!

Я огляделся. На этих проклятых землях хоть когда-то бывает полностью светло? Мрак не расходился. Снега не было, но серые облака плотно кутали небо, не давая солнцу ни малейшего шанса пробиться к земле. Даль расплывалась в холодном сыром мареве.

И тут я вдруг увидел — сначала вспышку, затем ещё одну. А через несколько мгновений до нас долетели остатки стихшей силовой волны.

Даже на таком значительном расстоянии она ещё способна была шевелить ветки на деревьях и пригибать чахлую траву к земле.

Чистая, как свежий ветер, магия обогнула нас несколькими потоками и растворилась в напряжённом, словно перед грозой, воздухе. Магия жемчужных драконов — за последние месяцы я узнал её лучше, чем за все предыдущие годы. Это была Алита — совсем близко. Однако вкус её магии был тревожным: она использовала «рёв» — а это плохой признак.

Полёт был долгим, но сейчас во мне словно вскрылся новый резерв сил — и я поспешил вперёд с удвоенным рвением.

— Там Алита, — лишь сообщил Килину, который держался позади.

Драаки тоже ускорились, стараясь не отставать. И когда мы обогнули ближайший холм, стало ясно, что случилось.

Жемчужная драконица сидела на земле, упираясь в неё сгибами крыльев, а вокруг сновали тёмные, будто их окунули в чернила, ящеры. Они нападали на неё со всех сторон — более мелкие, но многочисленные. От них разило скверной, но даже общий кокон их ауры не мог перебить запах моей жены. Она была зла — и тем ещё более прекрасна в своей ярости.

Она исторгала боевые заклинания «рёва» одно за другим, отбрасывая от себя противников, но они всё равно не позволяли ей вновь подняться в небо. Но стоило нашему войску появиться на горизонте, как ситуация изменилась. Зварты засуетились — им не хотелось бежать и показывать себя трусами, но и оставаться было опасно. Каждый дракон из моего сопровождения был в полтора раза крупнее драконов противника.

Они временно позабыли об Алите, что позволило ей взлететь, а затем, посовещавшись, единой стаей развернулись и полетели прочь.

— Поймать их! — велел я Килину. — Хотя бы двоих. Мне нужны сведения.

Красный дракон метнулся вперёд, а за ним — отряд по его командованием. Бодро работая крыльями, они устремились за беглецами — уверен, охота будет удачной.

Я же поспешил к Алите в облике Раджиры — и мы почти схлестнулись в небе, стремясь соприкоснуться, чтобы почувствовать, ощутить реальность друг друга. Киджару удалось потереться мордой о шею Раджиры в полёте — и я почувствовал его удовлетворение. Кабы Лириан ни пыталась затуманить его разум, он быстро вспомнил, кто на самом деле всегда привлекал его. Несносная драконица, которая долго воротила от него нос, но всё равно сдалась. Животное влечение — одно из самых сильных, что вообще существуют.

Сильнее, пожалуй, было лишь моё желание немедленно увидеть жену. Поэтому мы снизились и вернулись в человеческий облик.

— Латар! — Алита бросилась мне на шею, едва дымка оборота рассеялась. — Я нашла тебя!

— Или я тебя, — прошептал я ей в волосы, перебирая их пальцами, пытаясь поймать её лицо в ладони, чтобы немедленно коснуться губами её губ.

Остальные драаки тоже начали садиться, но намеренно не приближались, чтобы сохранить деликатную дистанцию.

— Сенеон… — вдруг проговорила Алита нечто странное и подняла на меня лихорадочный взгляд. — Он жив, понимаешь? Там, в оплоте он!

— Что? — не сразу осознал я. — Как такое возможно?

— Помнишь, ты рассказывал про жреца звартов, которого удалось поймать, но он сбежал? Похоже, тогда они о чём-то договорились. Возможно, жрецу удалось в чём-то убедить Сенеона, и он согласился принять скверну, понимаешь? Это было задумано давно! Теперь они объединились. Им нужен Адетар, им нужен ты! Чтобы завладеть всем. Жрецу нужен наш ребёнок, — её рассказ был сбивчивым, но все основные мысли точно достигали моего разума. И я верил — безоговорочно — во всё, что она говорит, хоть это пока с трудом укладывалось у меня в голове.

— Зачем им наш ребёнок?

— Чтобы создать симбиота. Вроде Лириан, только лучше. Нам нужно уходить отсюда. Быстрее!

Я схватил её за плечи и слегка встряхнул, стараясь привести в чувство — казалось, она близка к панике. Она моргнула и замолчала, подняв на меня влажные от подступающих слёз глаза. Как же она устала!

— Ваше величество! — вдруг окликнул меня кто-то из гвардейцев. — Кто-то возвращается. Но это не…

Я перевёл взгляд с лица жены в даль, откуда к нам двигался один-единственный дракон. Казалось, он был уже близко, но всё рос и рос, хоть расстояние между нами как будто не сокращалось. И только через миг я понял, что он настолько огромен, что его размеры казались нереальными. Пожалуй, с ним мог соперничать лишь Киджар — остальные же теперь казались подростками, едва обретшими крылья.

— Кто это? — пробормотал я будто сам себе.

Алита обернулась тоже — и ахнула. Когда дракон приблизился ещё, я наконец почувствовал — знакомую, но искажённую донельзя магию, которая текла и во мне тоже. Магию рода Тирголинов, от которой в этом существе теперь остались лишь жалкие крупицы.

Сенеон — теперь все слова жены обрели реальную форму. Мой поглощённый скверной брат летел к нам, и на дружеские объятия с ним теперь можно было не рассчитывать.

Алита

Драконий облик Сенеона выглядел гораздо кошмарнее, чем он сам. Всё его тело от морды до кончика хвоста было покрыто отвратительными наростами, похожими на страшные опухоли, из которых буквально сочилась скверна. Он будто бы поглощал весь свет, лишь его глаза горели безумным неукротимым огнём.

— А тот жрец… — тихо спросила я у Латара, — он был драаком?

— Нет, — покачал головой муж. — Он был сильным колдуном, но не умел обращаться драконом.

— Теперь умеет, — сделала я вывод.

Похоже, именно это стало ещё одним преимуществом в объединении с легковерным императором, который вдруг решил, что скверна даст ему ещё больше могущества. А на самом деле он просто стал носителем для паразита, который отравил не только его тело, но и разум.

— Я не позволю ему приблизиться, — Латар отодвинул меня себе за спину. — Дерик, Варкел! Присмотрите за её величеством. Я на разведку. Боем.

— Но ваше величество, — попытался возразить кто-то из гвардейцев.

— Я сказал, охраняйте мою дракири!

— Латар! — я вцепилась в его локоть обеими руками. — Ты не должен…

— А кто должен? Он мой брат… Когда-то был им. И он хотел этой встречи. Я не могу её игнорировать, иначе всё это не прекратится никогда. Мы не сможем растить нашего ребёнка в безопасности, потому что он всегда будет где-то рядом.

Я понимала, о чём он говорит, но не могла принять. Гвардейцы осторожно, почти бережно, взяли меня под руки и почти силой оторвали от Латара.

Он сделал пару шагов вперёд, после чего обернулся и ринулся навстречу Сенеону, который должен был настигнуть нас буквально через минуту.

Где же Килин? Он увёл отсюда целый отряд! Как не вовремя!

Двое гвардейцев так и остались охранять меня в человеческом облике. Остальные же так и остались драконами и кружили над нашими головами. Приказа от императора нападать не поступало, и они выжидали. Что ж, если понадобится, этот приказ отдам я.

Скорей всего, моё сознание намеренно упустило момент, когда две гигантские драконьи туши столкнулись в небе, как бы внимательно я ни следила за тем, как мой муж отдаляется от меня.

Всё внутри содрогнулось. Сердце остановилось и продолжило биться лишь через несколько секунд полного онемения. Словно короткое замыкание через электропровод, через нашу с Латаром связь я почувствовала столкновение двух противоположных энергий.

Раджира тихо гулко зарычала внутри. Она хотела быть там, как и я. Но мы должны были выждать, чтобы помочь в нужный момент.

Воздух дрожал от грохота раз за разом сшибающихся драконьих тел, рёва ярости и всплесков искажённой магии, которая, словно зловонное облако, норовило окутать Киджара, а вместе с ним и Латара со всех сторон.

Движения моего мужа были сокрушительны и точны. Удар хвоста — и Сенеон кувырком отлетел от него на добрые пару десятков метров. Правда, с земли мне сложно было об этом судить. От него отлетали куски осквернённой плоти, но на месте ран словно бы накипала новая мерзкая субстанция, закрывая, словно заживляя их. В горле Киджара закипело пламя, всё вокруг озарилось огненным сиянием, его отсветы дотянулись даже до земли! Ровный уничтожающий всё живое поток исторгся из его горла прямо на голову вернувшегося в схватку противника.

Но Сенеон… Он уже не был обычным драаком. Он был средоточием искажённой силы, которая вела себя жестоко и непредсказуемо. Его чешуя, когда-то, тоже имевшая благородный оттенок рода Тирголинов, теперь была гнилостно-серой, сочащейся липкой, фосфоресцирующей зеленью слизью. Его крылья, прорванные в десятках мест, хлопали с хриплым, булькающим звуком.

Показалось, на какие-то мгновения его полностью поглотил огонь Киджара. Что от него наверняка не должно остаться ничего, кроме кучки пепла. Его яростный вой вонзился в уши хуже высокочастотного визга. Но когда стена огня опала, оказалось, что ему почти ничего не сделалось! Да, его чешуя тлела пятнами, как плохо горящая бумага, но в остальном он оставался вполне живым и приспособленным к битве.

Его лживый вопль боли, страх за Латара, ярость за всё, что этот монстр собирался сделать с ним, со мной и нашим ребёнком, выжгли во мне последние остатки осторожности.

Я отбросила от себя караулящих гвардейцев короткой вспышкой силы, чего они, конечно, не ожидали. Ничего страшного — просто уловка, чтобы слегка их отвлечь. А затем я улизнула от них быстрее, чем они успели что-то сообразить.

Мир перевернулся, сжался, и отдалился от меня, стоило только обернуться драконицей. Я ушла буквально из рук драаков, которые почти успели меня поймать. Моё тело, тяжёлое и сильное, наполнилось жемчужным сиянием. Крылья, широкие и прочные, взметнули вихрь камней и пыли.

— Стойте! — попытались окликнуть меня охранники.

Нет, я не позволю мужу пострадать! Вместе мы гораздо вернее сможем одолеть этого монстра! К чему это одиночное геройство!

Боковым зрением я видела, как за мной последовали все драаки, наверняка ругаясь на моё своеволие сквозь зубы. Но рядом с Сенеоном им нужно быть осторожнее. Их защита от скверны гораздо хуже, чем у императора. И уж тем более, чем у меня.

— Подстраховывайте, но вперёд не лезьте, — отдала я приказ. — Это опасно. Ждите, может, прилетит его подкрепление — его нужно будет задержать.

Я не стала врезаться в битву между двумя драконами, которые попросту могли раздавить меня своими телами. Я обогнула их, прицелилась и издала оглушающий «рёв» точно в сторону Сенеона. Он попытался уклониться, но магический удар был быстрее его тяжёлого массивного тела. Разъедающая броню волна врезалась в тёмную искажённую тушу, перевернула его, опалила чешую сверху, он весь стал чёрным, словно провал в ткани мира.

Латар напал на него сверху, прежде чем он успел прийти в себя. Его острые когти разодрали бок чудовища, кажется, до самых костей. Но глубокие борозды вновь стали затягиваться, словно расплавленная смола.

— Алита, я сказал не приближаться! — мысленный клич Латара был полон тревоги и гнева.

— Вместе мы одолеем его гораздо быстрее! — возразила я. — Давай одновременно. Я разрушаю его броню, ты — накрываешь огнём. Может, так получится?

— Одна попытка и ты улетаешь! — чуть спокойнее согласился Латар, а затем обратился к драакам, которые кружили рядом, постепенно приближаясь: — А вы — не лезьте, следите за горизонтом!

Им явно хотелось вмешаться, даже в ущерб собственной жизни, но они не могли пойти против приказа императора.

Воздух в моей груди сжался в тугой, раскалённый шар. Вся моя боль, весь мой страх, вся любовь к тому, кто сражался рядом, сконцентрировались в одной точке. Я открыла пасть навстречу Сенеону, который вновь летел к нам, уже почти полностью восстановленный, и вновь издала «рёв».

Звуковая волна, видимая как искрящаяся золотисто-белая дуга, ударила в Сенеона. Не в тело — в чистую клокочущую скверну.

Раздался звук, похожий на лопнувший нарыв. Тёмная аура вокруг Сенеона взорвалась зелёными брызгами. Он взревел, на этот раз уже от настоящей агонии. Кусок его плеча, поражённый чистым светом моей магии, буквально испарился, обнажив почерневшую кость и брызнув ядовитой, густой кровью.

— Дальше! — мысленно крикнул Латар.

Я поняла, что мне нужно дать ему пространство и отлетела в сторону, вновь набирая силу для следующего удара.

Киджар взмыл ещё выше, и сверху излил на Сенеона поток невозможно яркого пламени. Но теперь чудовище не просто горело, от него повалили клубы ядовитого скверного тумана. Они поднялись вверх, окутали Латара такой плотной завесой, что я перестала видеть его на фоне пасмурного неба.

Огонь потух, Сенеон дёрнулся, теряя силы. С последним, хриплым шипением, больше похожим на проклятие, он рванулся прочь, к зубчатому хребту чёрных гор на горизонте. Он летел неровно, опадая, словно кто-то бил его сверху, оставляя за собой ядовитый, дымный след.

Но и с Киджаром что-то случилось, он снижался, его полёт стал тяжёлым, неуверенным. Затем он рухнул в долину, словно подбитая птица, и обернулся Латаром. Он был бледен как луна, а по его правой руке, от пальцев до плеча, ползли зловещие тёмные прожилки. Скверна, разъярённая битвой с сородичем, воспряла внутри него с удвоенной силой.

Я спустилась тоже и приняла человеческий облик. Ноги едва держали, спотыкаясь о собственный подол и камни, подбежала к Латару и упала на колени рядом с ним.

— Охраняйте периметр! Никого не подпускать! — скомандовала, едва владея хриплым голосом. — Защищайте императора!

Драаки разлетелись, образуя в небе живое охранное кольцо. Противники приближались, и скоро в небе над нами станет очень жарко. Нужно поторопиться!

— Держись, — прошептала я, кладя ладони на грудь Латара и его поражённую руку.

Он лежал, стиснув зубы, тёмные прожилки, словно ядовитые корни, ползли вверх по его шее, угрожая достигнуть лица. От него исходил слабый, но отчетливый запах тления — тот самый, что витал вокруг Сенеона, только приглушенный, подавленный силой Киджара, но всё ещё живой и голодный.

Скверна вновь подняла голову, подпитанная влиянием Сенеона, но теперь мне казалось, что её можно поймать, как выползшего из логова зверя.

— Всё будет хорошо, я не допущу… — пробормотала я, осматривая мужа.

Скверна не только убивала его, она даже разъела его одежду — весь рукав до самой шеи! Никогда раньше такого не видела! Впрочем, так даже лучше, не придётся его раздевать.

Я попыталась отбросить панику прочь — сейчас мне нужно спокойствие и холодная голова. Я давно не пыталась лечить заражение Латара — мне мешала Лириан и собственная неуверенность в том, что я нужна ему. Теперь никаких препятствий не осталось. Муж стиснул зубы, когда я обхватила его запястье, чтобы почувствовать биение крови.

— Я люблю тебя, — прошептала, склонившись к его лицу. — Потерпи. Я помогу! Мы поможем.

— Я не хочу, чтобы вы заразились, — проговорил Латар едва слышно.

— Если ты думаешь, я уйду, то ты думаешь обо мне слишком плохо, — процедила я гневно. — Так что, пожалуйста, не мешай, мой дорогой муж!

Внутри меня теплился тот самый горячий и невероятно сильный огонь — наша связь, наш ребёнок. Я положила одну ладонь на грудь Латара, прямо над сердцем, чувствуя, что именно там скверна пытается свить своё гнездо, поселить страх. Вторую — опустила на поражённую руку. Я должна заставить скверну отступить! Я жемчужная дракири! Самая сильная из всех!

Слёзы сами собой лились по щекам, но я просто смаргивала их, позволяя высохнуть на ветру. Сейчас не время для отчаяния! После того, как мне пришлось несколько раз использовать «рёв», магия приливала к рукам неохотно. Тело словно онемело — от страха за мужа, за нас всех. Я старалась не смотреть в небо, потому что уже слышала звуки первых стычек драаков с противником.

И вот наконец моя магия откликнулась, хлынула из самых глубин тела, ещё более сильная, чем прежде. Меня встряхнуло, и я еле успела упорядочить поток, прежде чем передать его Латару.

Сначала встретила уже знакомую холодную стену внутри него — остатки магии Лириан, которые прочно поселились в нём и продолжали мешать, даже когда хозяйка давно сидела в темнице. Скверна шипела, отталкивая прикосновение, леденя мне пальцы, пытаясь соприкоснуться, проникнуть, но не решаясь. Разум кричал — отступи, ведь это опасно!

Но я вцепилась в Латара, как самое большое сокровище, что было у меня в жизни. Не отпущу! Не отдам его! Мой внутренний возглас добрался до нутра, до самой сердцевины моего контура. Отклик усилился, он был тот же, что и раньше, но теперь сильнее, увереннее. Будто дитя внутри, почувствовав угрозу отцу, решило мне помочь. Обжигающая даже меня саму волна первородной, неоформленной жизненной силы, древней и могущественной, хлынула из глубины моего существа. Она смешалась с моей магией, окрасив ее в мягкое золотисто-жемчужное сияние, и устремилась в Латара с удвоенной силой.

Он распахнул полуприкрытые веки, его радужка засияла золотом, а спина выгнулась, будто под разрядом тока.

— Я чувствую его, — проговорил он, кажется, одними губами, но я всё равно поняла.

По его заражённой руке пробежала судорога. Чёрные прожилки засветились изнутри зеленоватым гнилым светом, сопротивляясь, извиваясь, стараясь спастись. Это была битва на глубочайшем уровне, в самой его крови. Я видела, как они отступают, сжимаются под напором двойной силы — моей любви и жизни, которую мы с моим драаком создали вместе. Они не исчезали полностью, лишь каменели, превращаясь в тёмные ломкие шрамы под кожей.

Это была ещё не победа, но надежда на то, что теперь, когда я отдохну, моих сил хватит, чтобы добраться до очага.

Но не сейчас.

Дыхание Латара выровнялось, мышцы расслабились. Лицо вновь приобрело живой цвет, утратив мертвенную зеленоватую бледность. Он повернул голову, и его взгляд, уже ясный, полный изнеможения и бездонной благодарности, нашел меня.

— Алита… — он поднял здоровую руку и коснулся моей щеки, смахивая подсыхающую слезу. А я уже забыла про слёзы. — Я уже говорил, что ты самая главная моя драгоценность?

— Не раз, — улыбнулась я, накрыв его ладонь своей. — Но я не устану это слушать.

— Как… ребёнок? — Латар сел и опустил вторую руку на мой живот.

— С ним все в порядке. Нам нужно поторопиться. Сенеон где-то там.

Теперь тишина, которой мы вместе вынужденно оградились от мира, от всего, что происходило в небе, рухнула нам на головы. Шум сражения, схватки десятков драаков заполнил уши и залил сердце тревогой. На фоне грязно-белого неба, точно рой саранчи, кружили тёмные фигуры. Приспешники Сенеона. Их становилось всё больше. Они шли на зов своего раненого повелителя, и скоро могли задавить нас числом.

— Килин… — проговорил Латар глухо, вставая. — Он должен услышать мой призыв.

«Килин, возвращайся!» — даже до моего внутреннего слуха донёсся его мощный повелительный голос. Наверняка он разлетелся далеко по ментальным каналам драаков. И если капитан не вернётся, значит, он всё-таки предал своего императора.

К счастью, драаки из императорской гвардии ещё были полны сил и без больших усилий отбивались от более мелких противников. Но если прибудет подкрепление Сенеона, им придётся гораздо труднее. Воздух наполняли визг, рёв, всплески магии, хлопанье крыльев и звон когтей о чешую.

Гвардейцы держали щит, и нам следовало этим воспользоваться.

Латар медленно встал, опираясь на мою руку. Затем выпрямился, расправил плечи и полной грудью вдохнул воздух.

— Нам пора, — он посмотрел на меня. — Я должен просить тебя, Алита, помочь мне.

— Я и не отпустила бы тебя одного, — я мягко провела ладонями по его щекам. — Мы остановим его. Вместе.

Латар прикрыл глаза, встречая мою ласку, мою силу, которую я попыталась в неё вложить. Затем он распахнул веки — и его взгляд снова вспыхнул знакомый стальной огонь. Пара шагов назад — он выскользнул из моих рук, а через мгновение передо мной возник Киджар, всё такой же огромный и сокрушающий сознание одним лишь своим видом. Чешуя на его правом боку и крыле все еще казалась опалённой, но взгляд был ясным, а в груди уже зарождалось пламя.

Я обернулась тоже. Теперь я острее чувствовала мощь мужа — не только драконью, но и его внутреннюю, будто у него открылось второе дыхание. Мы взмыли вверх, словно две стрелы, пронзающие строй сражающихся. И когда поднялись почти до облаков, я окинула пространство взглядом — издалека в нашу сторону двигался ещё один отряд драаков — теперь под предводительством красного дракона.

— Килин возвращается!

Он врезался в общую массу боя, а за ним — все остальные. Ряды противников рассредоточились, будто их расшвыряло в стороны сильнейшей ударной волной. Теперь путь был свободен.

— Обитель пуста, — сообщил нам Килин. — Похоже, все здесь. Мы можем захватить её.

— Сейчас не время, — ответил Латар. — Удерживайте их. Мы за Сенеоном.

Мы поднялись ещё выше и пронеслись над самой гущей схватки, а затем устремились к мрачным зубчатым горам.

След Сенеона нельзя было не заметить — шлейф ядовитого тумана, разящего скверной, кажется, на много километров вокруг тянулся по небу, как полоса от самолёта. Капли черной смолистой крови виднелись на скалах и вели нас в узкое тёмное ущелье. Воздух здесь был густым и мёртвым. Затхлым. На земле, между осыпью булыжников, сидел чёрный, в наростах дракон, и его пламенный взгляд светился во мраке.

Это всё ещё был Сенеон, но теперь верх над ним снова взял жрец.

Боль, ярость и отчаяние приумножили работу скверны. Он изменился, стал ещё чудовищнее, крупнее, будто по всему его телу наросли огромные зловонные шишки. Его кости неестественно вытянулись, изогнулись, спину и узлы суставов покрыли острые, шипастые наросты из застывшей скверны, напоминающие зеленовато-чёрные сталагмиты. Одно его опалённое пламенем Латара крыло безжизненно волочилось по земле, превратившись в костлявый, обтянутый зыбкой плёнкой каркас.

Он задрал голову и издал протяжный скрежещущий звук, полный такой бездонной ненависти и боли, что холод пробежал по спине.

— Ты хотел, чтобы я тоже превратился в это? — вдруг обратился к нему Латар. — Ты хотел этого для всех нас?

— Если бы ты не сопротивлялся, мы обрели бы невероятную мощь.

— Зачем? Твоя империя казалась тебе недостаточно большой? — в голосе мужа послышалась горечь.

— Всегда нужно желать большего, чем имеешь. Иначе в чём смысл? — пророкотал Сенеон.

— Ты потерял всё. Доволен?

Чудовищный дракон ударил крыльями. Показалось, что сейчас тонкая кожистая перепонка на его крыле просто порвётся, но она чудом выдержала, и он поднялся в воздух.

— Она отравила тебе мозг своими жемчужными бреднями, — скрежещуще расхохотался он. — А я сразу понял, чего она стоит.

Он развернулся ко мне одним поворотом хвоста. И мгновенно, так быстро, как я не ожидала, выпустил из раскрытой пасти в меня плотный чёрный поток скверны.

Но Киджар успел — вцепился в его спину и рванул назад, поэтому я встретила атаку «рёвом», и почувствовала, как силы отхлынули из меня резко, будто скверна поглотила энергию полностью.

Но мне удалось пробить завесу. Сдирающий кожу вал магии налетел на Сенеона, прошёлся по нему бритвой, сбивая шипы и наросты, раздирая в клочья изменённое крыло.

Дракон скособочился, потерял равновесие и вновь рухнул на камни — Киджар отпустил его, не мешая падению. Гигантская туша ударилась о выступы раз и два, кувыркаясь и дрожа, свалилась в ущелье и замерла неразборчивой кучей.

— Она всё равно пожрёт тебя рано или поздно, — прохрипел Сенеон.

— Я не допущу этого, — ответила я, снижаясь.

Он поднял на меня глаза. В них уже не было ни безумия, ни ненависти. Только пустота и странное, жуткое понимание. Его пасть шевельнулась, и слабый, шипящий звук, больше похожий на ветер в трещинах скал, разнёсся по узкой каменной кишке и стих.

Киджар поравнялся со мной и, медленно мощно вдохнув, заполнил всё пространство ущелья невероятным потоком пламени. На несколько секунд оно превратилось в лавовую реку, пожирающую всё на своём пути.

Когда она опала, там, где был Сенеон, осталась лишь груда почерневшего пепла и несколько оплавленных, безжизненных костей. Между отвесными скалами пронёсся ветер и разметал их в пыль.

Тишина, наступившая после, была оглушительной.