Жестокий никах: моя сестра заняла мое место

Глава 13

Я иду по коридору, и от каждого тихого шага у меня по спине пробегает мелкая, предательская дрожь. Мне кажется, что в последнее время я вообще разучилась нормально дышать. Теперь даже обычный путь от спальни до кухни — словно рискованное путешествие по минному полю. Потому что в любой момент я могу столкнуться с тем, кого меньше всего хочу видеть.

Корзина с бельём тяжело давит на руки, а сердце бешено колотится от напряжения. Я уже почти достигаю конца коридора, когда дверь справа неожиданно открывается, и я сталкиваюсь с кем-то плечом к плечу. От неожиданности корзина падает на пол, бельё рассыпается по деревянным доскам, и я застываю, едва дыша, поднимая взгляд.

Передо мной стоит Касим. Он смотрит прямо на меня, не отводя глаз, а губы его медленно расплываются в едва заметной улыбке. От этого взгляда моё сердце пропускает удар, а щёки мгновенно покрываются краской. Я пытаюсь опуститься, чтобы собрать рассыпанное бельё, но Касим опережает меня и спокойно наклоняется сам, собирая вещи с ленивой уверенностью, будто это обычное дело.

— Ты всегда такая нервная, когда рядом я? — негромко спрашивает он, поднимая на меня свои тёмные глаза, и я чувствую, как от этого взгляда по моей коже разливается жар. — Или сегодня особенный случай?

Я стараюсь избегать его глаз, быстро собирая полотенце и складывая обратно в корзину.

— Я просто не ожидала тебя здесь увидеть, — тихо отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Прости, я не заметила, как ты вышел.

— Не ожидала? — он чуть усмехается, передавая мне ещё одно полотенце и специально задерживая его в своей руке, пока я сама не беру. От этого короткого, почти случайного касания моё сердце снова ускоряет темп. — Мне казалось, ты уже привыкла к тому, что я всегда рядом.

— Я не привыкла и не собираюсь привыкать, — бросаю я, чувствуя раздражение и стыд одновременно. — И вообще, разве ты не видишь, как сильно усложняешь всё своим присутствием здесь?

Он выпрямляется, медленно подходя ближе, так, что я чувствую тепло его тела и запах его кожи — терпкий, едва заметный, и оттого ещё более волнующий.

— Ты сама прекрасно знаешь, почему я здесь, Аза, — произносит он низко и уверенно. — И дело вовсе не в моём брате, и не в этом доме. Я здесь ради тебя. Только ради тебя.

Я вздрагиваю и быстро делаю шаг назад, стараясь увеличить дистанцию, потому что слишком близко, слишком откровенно он сейчас смотрит на меня, заставляя моё сердце бешено колотиться от какого-то непонятного страха, смешанного с совершенно нежеланным волнением.

— Перестань, — прошу я тихо, с трудом находя в себе силы поднять на него глаза. — Я и так достаточно настрадалась, чтобы теперь ещё и твои слова слышать. Мне и без тебя тяжело.

Касим чуть наклоняет голову, внимательно и серьёзно изучая моё лицо, словно впервые видит меня такой растерянной, такой беспомощной.

— Ты ошибаешься, — говорит он, почти шёпотом, и его голос проникает глубоко внутрь меня, заставляя что-то болезненно и сладко сжиматься в груди. — Тебе тяжело не из-за моих слов, а из-за того, что ты боишься признать правду.

— Какую правду? — спрашиваю я, почти боясь услышать ответ.

Он делает ещё шаг ближе и наклоняется ко мне так, что его голос звучит прямо над моим ухом:

— Что ты хочешь меня не меньше, чем я тебя.

Я вздрагиваю и резко отстраняюсь, чувствуя, как щеки пылают от стыда и растерянности.

— Ты говоришь ерунду, Касим. Это невозможно, — тихо произношу я, стараясь скрыть, как сильно сбивается моё дыхание.

— Ещё как возможно, — отвечает он уверенно и спокойно, чуть улыбаясь, словно уже одержал маленькую победу. — Если бы это было неправдой, ты бы не реагировала на меня так, как сейчас.

Я не знаю, что ответить. Он действительно видит меня насквозь, он чувствует всё, что я так тщательно пытаюсь скрыть даже от самой себя.

— Оставь меня в покое, — прошу я слабым голосом. — Умоляю тебя, просто перестань.

Касим спокойно смотрит мне прямо в глаза, затем тихо произносит:

— Пока не перестанешь бояться себя, я не отступлю. Я всегда получаю то, что хочу. А сейчас я хочу тебя.

Он разворачивается и спокойно удаляется по коридору, оставляя меня стоять в полном смятении и страхе, которые переплетаются с чем-то гораздо более опасным — с каким-то тайным, запретным желанием, которого я так боюсь.

Когда вечером мы садимся ужинать, в воздухе снова повисает напряжение. Ада сидит напротив, нервно перебирая салфетку, не сводя глаз с Рамзана. Он же, напротив, неотрывно наблюдает за мной и Касимом, и его лицо становится всё мрачнее. Я чувствую на себе его ревнивый взгляд, и от этого на душе становится ещё тяжелее.

Касим ведёт себя непринуждённо и спокойно, будто ничего не произошло. Он обращается ко мне мягко, почти заботливо, просит передать салат или хлеб, и каждый раз его пальцы едва заметно касаются моих рук, вызывая мелкую дрожь. Каждый его взгляд, каждое его слово кажется невинным, но я прекрасно чувствую скрытый смысл, который в них вложен.

В какой-то момент Рамзан резко отодвигает тарелку и, бросив на меня тяжёлый взгляд, выходит из-за стола, не произнеся ни слова. Ада быстро поднимается следом за ним, не скрывая раздражения. Родители переглядываются и тоже молча уходят, чувствуя напряжение, ставшее уже невыносимым.

Мы остаёмся одни, и я немедленно встаю, чтобы уйти, но Касим спокойно задерживает меня, взяв за запястье, мягко, но властно:

— Видишь, даже мой брат понял, чего ты сама боишься признать. Почему ты продолжаешь бороться с собой?

Я резко вырываю руку, чувствуя, как снова краснею от стыда и негодования:

— Ты ничего не понимаешь, Касим. Ты думаешь, что знаешь меня, но это не так. Ты просто видишь во мне лёгкую добычу, потому что я сейчас беспомощна. Но я не твоя игрушка.

Он спокойно, уверенно смотрит мне в глаза, и его взгляд становится серьёзнее, чем когда-либо:

— Ты никогда не была игрушкой, Аза. Но скоро ты сама признаешься, что тебе нужна именно моя сила, чтобы почувствовать себя живой.

Он отступает, спокойно выходит из кухни, оставляя меня стоять одну, совершенно разбитую и запутавшуюся в собственных чувствах. Я понимаю, что три месяца с этим человеком могут разрушить всё, что осталось от моей прежней жизни, потому что его горячая решительность и уверенность пробуждают во мне чувства, о которых я даже боялась думать.

Теперь я уже не знаю, чего боюсь больше — остаться в этом доме, полном лжи и предательства, или довериться человеку, чей взгляд заставляет моё сердце биться так сильно, что теряется дыхание. Но хуже всего, что где-то глубоко внутри я уже знаю ответ на этот вопрос.