Жестокий никах: моя сестра заняла мое место

Глава 19

Машина медленно движется по дороге, и я смотрю в окно, стараясь отвлечься от тяжёлых мыслей, которые никак не хотят уходить. Впереди мелькают зелёные деревья, поля, знакомые с детства места, которые теперь кажутся совсем чужими. Сын мирно спит в своём детском кресле, и я постоянно поглядываю на него через зеркало заднего вида, убеждаясь, что он действительно спокойно отдыхает. В сердце от этого становится чуть легче, теплее, потому что он — единственное, что сейчас наполняет мою жизнь смыслом и заставляет меня держаться на плаву, несмотря на всё, что произошло.

Касим ведёт машину спокойно и уверенно, периодически бросая на меня короткие, осторожные взгляды. Я чувствую его взгляд даже не поворачиваясь, и от этого на душе становится одновременно неловко и тепло. Мы молчим уже довольно долго, и наконец он первым нарушает тишину:

— Ты давно не выбиралась из дома, — говорит он тихо, не отвлекаясь от дороги, но я замечаю, как пальцы его слегка сжимаются на руле, будто он немного волнуется. — Тебе сейчас важно почувствовать, что жизнь продолжается, что мир не закончился на том, что произошло.

Я осторожно смотрю на него и едва заметно улыбаюсь:

— Наверное, ты прав. Просто последние дни были такими тяжёлыми, что я уже забыла, как это — просто выйти куда-то, прогуляться, посмотреть вокруг и ни о чём не думать.

Он кивает, затем на секунду переводит взгляд на меня, и наши глаза встречаются. Его взгляд тёплый, внимательный, с лёгким оттенком заботы, от чего у меня на мгновение перехватывает дыхание. Я быстро отвожу глаза в сторону, чувствуя, как внутри вспыхивает неловкость, смешанная с каким-то странным волнением.

— Теперь ты будешь выходить чаще, — уверенно произносит он. — Ты не должна чувствовать себя запертой, как будто твоя жизнь теперь ограничена только стенами дома. У тебя есть право снова жить.

Я молчу несколько секунд, затем тихо отвечаю:

— Я просто не знаю, как теперь правильно. Мне кажется, я столько ошибок уже совершила, что теперь боюсь снова что-то сделать не так.

Он осторожно протягивает руку и слегка сжимает мою ладонь, словно пытается успокоить:

— Ты не совершала ошибок. Ты поступила так, как должна была. Иногда правильный путь кажется самым сложным и тяжёлым, но именно он ведёт туда, куда нужно. Ты справишься, я в этом не сомневаюсь.

Я смотрю на его руку, которая всё ещё лежит поверх моей, и чувствую, как его тепло передаётся мне, успокаивая и давая ощущение защиты. Внутри медленно тает напряжение, и я понимаю, что он говорит правду — я действительно не одна. Впервые за долгое время рядом со мной человек, который готов защищать меня не словами, а поступками.

— Спасибо тебе, — шепчу я тихо, чувствуя, что глаза снова начинают щипать от подступающих слёз. — Я правда не ожидала, что кто-то сможет так легко понять и поддержать.

— Ты этого заслуживаешь, Аза, — отвечает он серьёзно, не отводя взгляда от дороги, но я замечаю, как уголки его губ едва заметно приподнимаются в улыбке. — И я никуда не уйду, даже если тебе покажется, что так будет лучше. Я останусь рядом и помогу тебе пройти через всё это.

Я снова смотрю в окно, ощущая, как внутри понемногу рассеивается тревога. Машина въезжает в город, и я вижу уже знакомые улицы, витрины магазинов, суету прохожих. На сердце становится неожиданно легко, словно я наконец вырвалась из тяжёлого сна и вернулась в реальный мир.

Когда мы останавливаемся возле большого детского магазина, Касим выходит первым, открывает дверь и помогает мне выйти. Затем он аккуратно достаёт сына из кресла, берёт его на руки и смотрит на него так нежно и внимательно, что у меня внутри снова становится тепло.

В магазине светло, просторно и ярко от множества игрушек и детских вещей. Я начинаю неспешно идти вдоль полок, рассматривая вещи и чувствуя, как возвращается давно забытое ощущение лёгкости и радости.

— Смотри, какой мишка! — вдруг говорит Касим, беря в руки огромную плюшевую игрушку и показывая её сыну. — Думаешь, ему понравится?

Я невольно смеюсь и качаю головой:

— Касим, ты серьёзно? Он ещё совсем маленький для такого большого мишки!

Он улыбается, словно сам понимает, что сказал глупость, и откладывает игрушку обратно на полку. Затем сразу хватает огромную красную машину на пульте управления:

— А это ему подойдёт?

Я снова улыбаюсь и мягко останавливаю его руку:

— Давай выберем что-нибудь по возрасту. Для таких малышей другие игрушки нужны.

— Хорошо, — серьёзно соглашается он, но глаза его весело блестят. — Тогда показывай, ты лучше знаешь.

Мы идём дальше, выбирая игрушки, подходящие сыну: яркие погремушки, маленькие мягкие зверюшки, музыкальные игрушки, которые крепятся к кроватке. Он берёт всё, на что я указываю, и я вижу, как сосредоточенно и ответственно он относится к каждому моему слову, словно запоминает каждую мелочь.

Затем мы выбираем одежду — тёплые комбинезоны, красивые кофточки, носочки. Корзина постепенно заполняется вещами, и я смотрю на Касима немного неловко:

— Может, это слишком много? Мы же не за всем этим приехали.

Он смотрит на меня внимательно и уверенно отвечает:

— Нет, это в самый раз. Я хочу, чтобы у вас с ним было всё, чего вы лишились раньше. Теперь это моя забота тоже.

Мы снова встречаемся взглядами, и я замечаю, как его глаза теплеют, становятся глубже. Мне становится вдруг жарко, я быстро отвожу глаза, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее.

На кассе он молча расплачивается за всё и помогает мне упаковать покупки в пакеты. Я смотрю на него, снова ощущая, насколько важным и нужным стало его присутствие в моей жизни.

Когда мы садимся обратно в машину, он снова ненадолго задерживает на мне взгляд, прежде чем завести двигатель.

— Теперь домой? — спрашивает он негромко, мягко улыбаясь.

Я киваю, но вдруг понимаю, что домом теперь стал не тот дом, откуда сегодня утром уехали родители, а место, где рядом есть человек, способный понять и поддержать.

— Домой, — говорю я уверенно и спокойно, глядя на него с благодарностью.

Он мягко улыбается и плавно выезжает на дорогу, а я снова смотрю в окно, впервые за долгое время чувствуя себя живой и защищённой.