Город, который нас не помнит

Глава 6. Современные возможности

Нью-Йорк, кафе на углу Пятой и 41-й. Середина января 2024 года

Мокрый асфальт плыл под ногами, отражая серое небо и голые ветки деревьев. Январь держался упрямо — холодный, ветреный, с намеком на снег, который все не решался пойти. Эмми пришла на встречу раньше и уже заказала второй латте, когда Лукас наконец появился в дверях кофейни.

Он заметил ее сразу — чуть вздрогнул, как от внезапного всплеска памяти, и неловко улыбнулся, прежде чем направиться к столику. Эмми подняла глаза и, как обычно, спряталась за усмешкой.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — отозвался Лукас, снимая шарф. — Ты давно?

— Минут пятнадцать, — она сделала глоток. — Я просто… решила подстраховаться.

— Ага. Я тоже почти пришел вовремя.

Они оба засмеялись — слишком быстро, слишком громко. А потом — тишина. Лукас сел напротив, достал блокнот, словно защищаясь им, и отодвинул чашку ближе к себе.

— Ну что… — начал он.

— Нам стоит обсудить… — начала она одновременно с ним.

И снова — пауза.

— Извини, — сказали они в один голос, и снова — сдержанный смех, как будто оба смотрели плохую драмеди о самих себе.

— Окей. Это... странно, — выдохнул Лукас, почесав затылок. — Я не знаю, как быть.

— Я тоже, — призналась Эмми. — Все как-то слишком…

— Сложно?

Она кивнула. Хотела добавить что-то еще — может быть, разрядить обстановку какой-нибудь иронией, но язык не повернулся. Той ночи никто не называл вслух. Она будто бы существовала в отдельной реальности, которую случайно пересекли.

— Мы ведь просто… ну, как будто были пьяны, — сказал он, не глядя ей в глаза.

— Ага. Устали. Перегорели. Эмоции. — Эмми пожала плечами. — Бывает.

И оба замолчали, как будто это «бывает» не оставило после себя тихой воронки, затягивающей все, что между ними могло бы быть.

— Но все-таки, — сказал Лукас чуть тише. — Было же хорошо.

Эмми подняла взгляд. Уголки ее губ дрогнули, но она быстро спрятала улыбку в чашке.

— В смысле... атмосферно? — уточнила она суховато, словно пыталась подобрать наиболее неподходящий к их ситуации термин.

— Ну, атмосферно — да. Но и просто… хорошо, — он пожал плечами, глядя на нее уже чуть увереннее. — Ты же не скажешь, что не было искры?

Она замерла. Не то чтобы собиралась отрицать — просто не знала, как сказать иначе, не выдавая себя полностью. В груди потеплело, но это тепло было из тех, что пугают.

— Лукас… — начала она осторожно. — Я правда не искала… отношений. Не ищу.

— Я тоже, — быстро согласился он, чуть слишком быстро. — Это же двадцать первый век век. Никто ничего не ищет. Оно просто находит тебя само.

Эмми фыркнула.

— Глубокомысленно. Как в цитатнике из соцсетей.

— Ага, — усмехнулся Лукас. — Но если серьезно… Я вот подумал. Мы с тобой проводим много времени вместе, и если вдруг — чисто гипотетически — это куда-то выльется… Это ведь не обязательно должно быть катастрофой, верно?

— Ты предлагаешь подписать пакт о ненападении?

— Скорее о взаимном удовольствии. С элементами кофе, книг и саркастических комментариев. И расследований, конечно.

Эмми покачала головой, пряча полуулыбку.

— Ты странный.

— Это мое второе имя. Лукас «Странный» Блэквелл, приятно познакомиться.

На мгновение между ними зависло что-то почти осязаемое. Они оба это почувствовали — и одновременно отвели взгляд.

Лукас снова сделал глоток кофе. Пауза затянулась. Он пару раз собирался что-то сказать, но передумывал, а потом все-таки заговорил:

— Слушай… я думал. Ну, пока мы не виделись. И… короче, у меня есть идея. Странная, сразу говорю.

Эмми насторожилась:

— Насколько странная?

— Сильно. Особенно если учесть, что мы буквально пять минут назад пытались не обсуждать... ту ночь.

Она опустила глаза, потом снова посмотрела на него, почти с вызовом:

— Окей. Выкладывай.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Сицилию.

Она заморгала.

— Что?

— Ну да. В Сицилию. Южнее Палермо есть городок, где, по некоторым архивам, жила семья Карезе до эмиграции. Я нашел упоминание о старом нотариальном акте, связанном с каким-то «наследием» — еще до того, как Данте уехал в Америку. Я подумал, может, если мы найдем хоть что-то, это поможет нам собрать куски этой истории. Понять, чем вообще была эта семья — до и после...

Он говорил все быстрее, будто боялся, что передумает на ходу.

— Это не... свидание, если ты об этом. И не побег в итальянскую романтику. Чисто расследование. Ну, плюс еда. Ладно, может, немного романтики. Сложно избежать, это же Сицилия.

Эмми смотрела на него, как будто он только что предложил полететь на Луну.

— Ты правда хочешь, чтобы я сорвалась в другой конец света? С тобой. После всего?

Он посмотрел на нее спокойно, без давления.

— Да. Потому что, давай честно? Я не хочу больше обсуждать это короткими сообщениями. Я хочу видеть, как ты морщишь лоб, когда находишь зацепку. Хочу спорить с тобой о версиях, пока пьем вино в каком-нибудь забытом богом дворике. И если уж это что-то значит… то, может, стоит рискнуть.

Эмми долго молчала. Потом тихо спросила:

— У тебя случайно нет карточки «авантюрист года»?

— Я ее потерял где-то между четвертым бокалом вина и шестым аргументом за Сицилию.

Эмми смотрела в свое кофе, как будто могла там найти ответ. Молчание затянулось.

Лукас откинулся на спинку стула и чуть наклонил голову.

— Если серьезно. Что ты думаешь?

Он говорил мягко, без давления.

— Давай просто решим, что это будет наша авантюра, — добавил он после паузы. — Не работа. Не роман. Просто… непредсказуемость. Иногда ведь нужно сделать что-то, не думая слишком много.

Эмилия вздохнула и поставила чашку на блюдце с легким звоном. Потом посмотрела на него прямо, без привычной иронии в голосе.

— Я думаю… что мне действительно хочется поехать. — Она говорила медленно, подбирая слова. — Потому что я не могу воспринимать это просто как... отпуск или романтическую поездку. Там — мои корни. Возможно, ответы на те вопросы, которые никто в семье даже не решался задать. Мне важно знать, кем была Анжела на самом деле, кем был Данте, почему все пошло так, как пошло.

Она сделала паузу. Голос чуть дрогнул, но она справилась.

— Но я и правда устала. От Нью-Йорка, от архивов, от бесконечных догадок. Мне хочется выдохнуть, пожить хотя бы несколько дней по-настоящему. Просто быть, не анализируя каждый жест, каждый взгляд. — Она чуть улыбнулась. — А с тобой… почему-то кажется, что это возможно.

Лукас уже хотел что-то сказать, но она продолжила:

— Но я боюсь. Что там, в Сицилии, не осталось ничего. Что мы поедем и только убедимся — все стерто. Ни людей, ни следов, ни смысла. Только романтика, только виноград и закаты. А мне нужна правда. Без нее — все остальное невыносимо.

Он кивнул, медленно и серьезно. Потом сказал:

— Тогда давай поедем и убедимся. Или опровергнем. Вместе.

Эмми смотрела на него, как будто снова взвешивала все. Но в этот раз в ее глазах уже не было страха. Только решимость.

Эмми на мгновение молчала, словно вновь собираясь с мыслями. Взгляд ее не дрогнул, она больше не искала в его глазах поддержки — она приняла решение.

— Ладно, — сказала она, слегка улыбнувшись, но без тени сомнения в голосе. — Поехали. Мы все равно не можем просто сидеть здесь и ничего не делать.

Лукас не сдержал улыбку, хотя и заметно расслабился:

— Когда?

Эмми подняла взгляд, и на ее губах появилась легкая, почти насмешливая улыбка.

— Когда? — повторила она, будто бы только что поняла, что у них действительно нет времени на сомнения. — Ну, не откладывая же!

Лукас весело засмеялся и моментально достал свой телефон, начав искать рейсы.

— Тогда не будем терять время. Нам нужно быть там как можно скорее, если мы хотим что-то найти, — сказал он, почти с азартом.

Эмми еще раз взглянула на него, но теперь ее глаза были спокойны. Все казалось таким ясным. Все, что она хотела — это закончить неоконченные поиски и сделать шаг вперед, к чему-то новому.

— Я готова, — сказала она уверенно, в последний раз взглянув на его экран. — Понедельник?

Лукас кивнул, и они оба, наконец, сделали первый шаг к новым возможностям, которые, возможно, перевернут все.

Сицилия, аэропорт Катании. Середина января 2024 года

Когда их самолет коснулся земли Сицилии, январь все еще держал на острове свою холодную хватку, но теплое, мягкое солнце начинало пробиваться через облака, создавая на земле особенную игру света и тени. Аэропорт был небольшой, с легким запахом соли и цитрусов, в воздухе витал аромат свежести и чего-то неизведанного.

Эмми и Лукас шли по коридору одними из последних пассажиров самолета, их шаги эхом раздавались в уже опустевшем. Между ними было какое-то невидимое напряжение, но не напряжение тревоги — скорее, ощущение, что мир вокруг них теперь стал каким-то другим, новым, как будто они шагнули в другую реальность.

Эмми немного замедлила шаг и взглянула на Лукаса, его лицо было спокойным, как всегда, но глаза выдавали что-то большее — почти сдерживаемое волнение. И вот, в этот момент, он неожиданно остановился и, глядя прямо в ее глаза, не сказал ни слова. Просто поцеловал ее. Легкий, незаметный, почти невинный поцелуй — такой, как бы подтверждающий, что здесь, в этой новой реальности, все может быть. Все их сомнения и неопределенности, все старые барьеры исчезли в том простом жесте. Или хотя бы на время остались в Нью-Йорке.

Эмми замерла на мгновение, чувствуя, как мир вокруг нее замирает. Она не ожидала, что это произойдет именно в этом месте и этот момент. Но все, что происходило за эти дни, казалось, подвело их именно к этому моменту. К поцелую, который был не о страсти, а о каком-то глубоком согласии, о взаимном понимании, которое без слов ясно объясняло: теперь их судьбы не могут быть раздельными. Они не принадлежали никому, только себе. И в этой Италии, с ее древними улицами и тайными уголками, могло случиться все, что угодно.

Лукас отстранился, слегка коснувшись ее щеки кончиками пальцев, как бы проверяя, осталась ли она рядом с ним в этот момент.

— Ну, как? — тихо спросил он.

Эмми молчала несколько секунд, глядя на его лицо, но в ее глазах была уверенность.

— Мы в Италии, — наконец ответила она, — и здесь будет все, что мы сами выберем.

Лукас улыбнулся, и они, не говоря больше ни слова, двинулись в сторону выхода, к новым возможностям, которые только начинали раскрываться перед ними.

Сицилия, Таормина. Середина января 2024 года

Когда Эмми и Лукас вышли на узкие улочки Таормины, воздух был наполнен ароматом жареных каштанов, свежего хлеба и сладкой пасты. Город был живым, несмотря на январь — местные жители гуляли, что-то продавали и весело разговаривали. Шумная атмосфера маленьких лавочек, яркие вывески и старинные здания создавали ощущение теплоты и уюта, даже несмотря на прохладный воздух.

Они вдвоем словно бесконечно продолжали гулять по живописным улочкам Таормины, поглощая атмосферу города. В какой-то момент остановились у маленькой лавочки, где продавали жареные брускетты с помидорами, базиликом и оливковым маслом. Лукас зашел за угощениями, а Эмми стояла рядом, любуясь старинными зданиями, украшенными лозами.

К ним подошел пожилой мужчина с доброй улыбкой и, заметив акцент Эмми, произнес с необыкновенной гордостью:

— Очень хорошо! Ваш итальянский просто прекрасен!

Эмми улыбнулась, немного смутившись, и ответила:

— Спасибо! Я люблю этот язык!

Мужчина засмеялся и, положив руку на плечо Эмми, добавил:

— Ты настоящая итальянка!

Эмми засмеялась, а Лукас, вернувшись с брускеттами, ловко подхватил разговор:

— Представьте, она только что приехала сюда в первый раз! — сказал он с улыбкой.

Мужчина, явно удивленный, еще раз внимательно посмотрел на Эмми и, слегка подмигнув, ответил:

— А, понятно! Значит, вы в свадебном путешествии, да?

Эмми и Лукас обменялись взглядами, а затем, не теряя времени, с улыбкой ответили, поддавшись на веселье момента:

— Да, мы женаты!

Мужчина воскликнул с восторженной интонацией:

— Отлично! Прекрасная пара! Какая прекрасная пара! — и, кивнув, ушел, продолжая свою прогулку.

«Молодожены» продолжили двигаться по улочке, но очень скоро их остановила еще одна пожилая итальянка, привлекая внимание к своим товарам.

— О, вы недавно поженились? — она явно не могли не заметить их влюбленного вида, да и обнимались так, как будто собирались провести вместе всю оставшуюся жизнь.

Лукас поднял брови, но с улыбкой ответил:

— Ну да, в свадебном путешествии! — это было почти как повторение одного сценария, который выпал им в случайной кино-рулетке.

Один из мужчин пососедству присоединился к разговору:

— Идеальный брак, похоже! — сказал он с восхищением.

Эмми смутилась, но тут же подыграла, пошутив:

— Ну, будем надеяться, что так и будет!

Она смеясь погладила руку Лукаса, как бы подтверждая их «счастливый брак».

Итальянка осталась довольна, смеясь и желая им счастья. Эмми и Лукас продолжили свой путь по улочкам, болтая с местными и наслаждаясь ощущением, что все здесь легко и непринужденно. В их прогулке не было никакой неловкости или серьезности — только смех и легкость, которые они искали. Все казалось таким непринужденным, как будто не было ни следов их предыдущих напряжений, ни тяжести расследования.

Лукас, обнимая Эмми, сказал:

— Похоже, нам предстоит быть идеальной парой в глазах всего города.

Эмми притворно вздохнула и кивнула.

— Ну, если это помогает расследованию… — она рассмеялась, а Лукас поцеловал ее в висок.

Когда Эмми и Лукас вернулись в отель, их номер уже был готов к заселению. Он оказался просторным и красивым. Высокие потолки, тонкие итальянские шторы, окна с видом на старый город и уютная обстановка. Но когда они вошли в номер, их взгляд сразу же упал на одну большую двуспальную кровать в центре комнаты.

Лукас, немного растерянный, сразу же начал оправдываться:

— Нет, ну это… не то чтобы я планировал все именно так, это, может, ошибка бронирования. Я думал, что будут две кровати, а тут… ну, видимо, не было таких опций…

Эмми, как будто вовсе не удивившись, пожала плечами и, усмехнувшись, сказала:

— Ну, мы же отдались на волю судьбы, не так ли? Почему бы не принять это как есть? — она аккуратно положила свою сумку на одну из тумбочек и подошла к окну, наслаждаясь видом на вечерний город.

Лукас покачал головой, все еще не уверенный в том, как реагировать на сложившуюся ситуацию.

— Нет, ну это… правда странно. Я точно не смогу спать с тобой рядом всю ночь… это будет… ну, неудобно, — сказал он, все больше зацикливаясь на этом моменте.

Эмми взглянула на него с любопытной улыбкой, зная, что Лукас скорее переживает из-за неловкости, чем из-за реальной проблемы.

— И чем же ты будешь заниматься всю ночь? — с игривым тоном спросила она, подбирая слова, как будто собиралась сделать шаг навстречу этой странной, но интригующей ситуации.

Лукас поднял взгляд, стараясь не выдать того, как сильно он нервничает. Все это действительно не укладывалось в его привычный порядок, но перед Эмми он не мог скрыть своего беспокойства.

— Ты хотела сказать, чем мы будем заниматься? — рискнул уточнить он, улыбаясь, но в голосе сквозила тень напряжения. — Ты ведь не собираешься просто лечь спать, да?

Эмми рассмеялась и подошла к кровати, словно рассматривая ее как нечто совершенно безобидное.

— Ну, я вообще предполагала, что сон на комфортной кровати был бы отличным завершением вечера. Давай попробуем выспаться вместе? — сказала она, усаживаясь на край кровати и кидая взгляд на Лукаса. — Мы же не поехали сюда ради того, чтобы спать по отдельности, правда?

Лукас, заметив, как она спокойно восприняла ситуацию, еще раз быстро осмотрел номер, подбираясь к мысли, что, может, в этом есть своя прелесть. Расслабившись, он скинул с себя лонгслив и слегка повернулся к Эмми, подмигнув ей в тот момент, когда его взгляд снова встретился с ее глазами. Все неловкости последних недель, их молчаливые паузы, скрытая неудобная вуаль между ними — все казалось таким далеким, теперь, когда они оказались здесь, в Сицилии, где возможно все. Где можно забыть о времени и оставить на потом все сомнения и страхи.

— Мы можем много где побывать вместе, — сказал он, шагнув к ней с непринужденной решимостью. Его слова прозвучали как нечто большее, чем просто фраза, — как безмолвное предложение, в котором был какой-то вызов. Провокация, которую она не могла игнорировать.

Эмми чуть отступила, но не из-за страха, а скорее из-за того, что ее волновала сама ситуация — неожиданно открывшаяся возможность быть с ним в этом моменте. В ее глазах сверкнуло что-то игривое, а потом она рассмеялась.

— Что, правда, хочешь, чтобы я сейчас с тобой в ванной..? Чтобы мы пошли туда вместе? — ее голос был насмешливым, но в нем таился неизбежный интерес, и она не могла этого скрыть.

Лукас не отвечал, а просто шагнул ближе, не отпуская ее, но не торопясь. Он знал, что теперь их разговор вряд ли обернется в шутку. Он хотел чего-то большего — не только сексуальной разрядки, а чего-то более глубокого, личного, возможно даже того, что они оба избегали даже обсуждать на протяжении последних дней — отношений. Каких-никаких, пусть даже на уровне курортного романа.

— Это не было планом, если ты об этом, — произнес он, его голос стал чуть более серьезным, словно он вдруг осознал, что слова уже не могут быть просто игрой. — Это просто момент, который, возможно, мы никогда не повторим. Почему бы не погрузиться его, не отпуская все остальные предрассудки?

Эмми замерла, смело встречая его взгляд. В этот момент она поняла, что даже если она пытается отстраниться, что-то сильное удерживает ее рядом. Это было не только желание, а нечто большее — что-то отрешенное от всех рамок и привычек, только здесь и сейчас. Сицилия, их общее путешествие, все это создавало уникальный контекст, в котором можно было попробовать что-то новое. Попробовать быть более открытой, чем она когда-либо была.

Она посмотрела на него с легким удивлением, но при этом уже не могла скрыть улыбки.

— Ты серьезно? — спросила она, подходя чуть ближе и расправляя плечи. — Я думала, ты любишь более продуманные шаги.

Лукас ответил только взглядом, его руки обвили ее талию, и он плавно, почти без усилий, привлек ее к себе.

— Иногда все, что нужно, — это не думать, — его губы оказались рядом с ее ухом, едва касаясь. — Иногда нужно просто… быть.

Эмми чувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее, как этот момент становится чем-то более значимым, чем все, что было до. Она медленно, чуть нерешительно, кивнула.

— Ну что ж, — ее голос был тихим, но полным уверенности. — Если это будет наше приключение, тогда почему бы и нет.

Когда они вошли в ванную, дверь за ними закрылась с мягким щелчком, и время словно замерло. Свет в комнате был тусклым, едва заметным, словно чтобы сохранить момент уединения. Эмми почувствовала, как ее дыхание становится немного глубже, и ее взгляд с невольной осторожностью скользнул по Лукасу. Он стоял рядом, не спеша, и его глаза были наполнены чем-то большим, чем просто импульсом.

Лукас подошел к ней, его рука коснулась ее плеча, так нежно, что Эмми на мгновение застыла. Не было никаких слов, только взгляд, и в этом взгляде было все — понимание, желание, что-то неуловимое, но при этом абсолютно ясное. Он наклонился к ней, и, прежде чем она успела что-то сказать, его губы коснулись ее лба. Это был не страстный поцелуй, а что-то гораздо мягче — почти как обещание, как предвестие того, что впереди будет что-то важное.

Она не отстранилась, наоборот, ее дыхание стало более ровным, и она почувствовала, как ее тело откликается на эту легкую, почти неуловимую близость. Лукас слегка отступил и, поймав ее взгляд, провел пальцем по ее щеке, как будто изучая ее каждое выражение.

Затем его губы снова нашли ее лицо, но теперь поцелуй был мягким, долгим, как будто они оба пытались прижать друг друга к себе, забыть обо всем, что было до этого. Это не было похоже на страсть, это было больше о близости, о том, как две души, несмотря на все происходящее, стремятся к друг другу.

Эмми ощутила, как ее сердце начинает биться быстрее, но не из-за тревоги или волнения, а из-за того, что этот поцелуй был каким-то новым. Он был тихим и полным, оставляя после себя ощущение безопасности и нежности. Ее руки скользнули вверх, остановились на его груди, она почувствовала его тепло и невидимую преграду между ними, которая исчезала с каждым мгновением.

Лукас не спешил, его губы мягко обвивали ее, поцелуи были осторожными, как будто они оба боялись нарушить что-то хрупкое, что появилось между ними. Он прижал ее к себе еще теснее, и Эмми почувствовала, как ее тело отзывается на его движение, на этот контакт.

Когда они наконец оторвались, ее губы горели, а взгляд был немного затуманенным. Она посмотрела на него, и в этом молчании, в этом взгляде было больше, чем в тысячах слов.

— Ты не спешишь, да? — тихо спросила она, ее голос едва слышен.

Лукас улыбнулся, его ответ был в его глазах, полных той самой нежности, которую они, возможно, оба искали.

— Не хочу спешить. Мне нравится этот момент, — его голос был мягким, но уверенным.

И снова они приблизились, и этот поцелуй был еще одним подтверждением того, что в их жизни было что-то большее, чем просто физическое влечение. Это было начало чего-то нового, тихого, но настоящего, даже если они оба это отрицали.