Искра и сталь

Глава 25

Девица с лентами в волосах, Ее я встретил на торгах, Но на меня и не взглянула, К наездным рыцарям упорхнула.

Народная песня

Фестиваль Бриг в Треване был главным событием года, празднования длились три дня. Замок превратился в настоящий растревоженный улей. Огромная территория за городскими воротами стала центром торжеств: за несколько дней до праздника там выросли целые города из разноцветных шатров и павильонов. Рабочие огораживали площадки для артистов, танцев и дрессированных животных, а также возводили арену для турнира. Проводились состязания в силе и ловкости, включая турнир лучников, о котором Каз не умолкал ни на минуту, рыцарские поединки и общую схватку — меле⁵. Участники со всей Брейто съезжались сюда за славой. Треванский турнир уступал лишь Тилийскому, который проводился весной. Таран объяснил, что традиция турниров распространилась после гражданской войны как способ для знати улаживать споры без большой крови. Теперь же они стали еще и источником развлечения.

В утро торжественного открытия я присоединилась к величественной процессии, следовавшей из замка через мост в город. Колонну возглавляли герцог и герцогиня, за которыми ехали рыцари и сановники. Стальные доспехи сверкали на солнце, а плюмажи и знамена трепетали на ветру. Я и представить не могла, что стану частью такого зрелища, и сердце замирало от восторга. Я попыталась заплести волосы так, как видела у знатных дам, и надела свою лучшую одежду, но все равно чувствовала себя жалко и простовато на фоне этого великолепия.

К тому времени, как всадники во главе колонны спешились и разошлись — кто-то осматривать окрестности, кто-то готовиться к выступлениям, — люди уже вовсю наслаждались праздником. Вскоре я осталась одна с кошельком, полным монет. Горсть медных и даже несколько серебряных дукатов были самым большим богатством, которое я когда-либо держала в руках. Легкой походкой я двинулась мимо прилавков и палаток. Народу было много, но толчея оказалась не такой страшной, как я боялась, и я чувствовала себя вполне уютно. По правде говоря, это было упоительно — чувствовать такую свободу.

Здесь были выставлены товары со всей Брейто: изящные украшения и расписная керамика из Азраша, искусные изделия из кожи из Орстадланда и даже вина и оливковое масло из Мерексии.

Я гуляла по ярмарке, теребя пальцами серебряную цепочку на шее. Я пыталась представить, что подумали бы родители, увидь они меня здесь. С деньгами в кошельке и надежной работой в замке. Они бы так гордились мной, как и бабушка. Жизнь в Уиллоубруке теперь казалась чем-то из прошлой реальности.

Бродячий поэт в пестром наряде стоял на деревянном ящике и увлеченно рассказывал обступившей его толпе историю сотворения мира в честь Бриг. Широкими жестами он описывал темную и холодную вселенную, где не было ничего, кроме богов и затаившегося Теволго Бра. Он изображал, как боги призывают Котел Творения и разжигают под ним огонь, чтобы прогнать Теволго Бра и его ползучую, отвратительную пустоту. Дети прижимались к родителям, когда он живописал это злобное ничто. Затем он заставил их ахнуть от восторга, рассказывая, как Искры поднялись из пламени и разлетелись по космосу, создавая звезды, луны и планеты.

Я вспомнила, как мама рассказывала мне те же сказки, когда мы сидели у очага. Она перечисляла богов: Бриг, Таранис, Сенуна, Демисар и отвергнутый бог Солис. Безумный бог, который отвернулся от людей.

Я остановилась перед лавкой с лентами и тканями. Я заметила, что сейчас модно вплетать цветные ленты в длинные волосы, как у меня. Лавочник, молодой человек с тонкими чертами лица, улыбнулся мне. В итоге я выменяла золотую монету на полдюжины лент разных цветов, хотя еще не знала, как именно их вплетать. Перед тем как я ушла, юноша настоял на том, чтобы привязать темно-красную ленту к концу моей растрепанной косы. Он завязал ее в замысловатый бант. Закончив, он вдруг округлил глаза: на прилавок легла густая тень.

— Вот ты где, — я подняла взгляд на Тарана; на его губах играла тень улыбки. — Выглядит прелестно.

На нем был бледно-голубой дублет поверх просторной льняной рубахи и светлые шерстяные шоссы. Продавец лент бесстыдно разглядывал Тарана.

— Спасибо, — сказала я.

Таран кивнул в сторону арены:

— Меле скоро начнется. Пойдем поболеем за Гвита. В этом году будет тяжелый матч, судя по некоторым участникам.

— А когда выступаете вы с Казом? — спросила я, пристраиваясь рядом с ним. Лавочник выглядел совершенно павшим духом, когда Таран ушел.

— Стрельба из лука сегодня позже, а джоуст⁶ — завтра. Как думаешь, каковы мои шансы?

— Думаю, никто даже не поймет, что их сбило. Ты тоже будешь болеть за Каза?

Таран коротко хохотнул.

— Я бы до конца жизни слушал его нытье, если бы не пришел.

Он подставил мне локоть, и я взяла его под руку. Запах чего-то сладкого и аппетитного привлек мое внимание. Мы остановились, чтобы я могла купить два изысканных жареных узла из теста, сверкающих на солнце от сахара и специй.

Мы продолжили путь, наслаждаясь лакомством. Чем ближе мы подходили к аренам, тем плотнее становилась толпа. Я напряглась, когда мимо прошла группа церковников в их желтых табардах. Кожа на шее пошла мурашками. Я попыталась отогнать чувство, будто за мной следят. Вокруг было полно людей — конечно, на меня смотрели.

Таран не обратил на них внимания, методично слизывая с пальцев липкие остатки сладости.

Вскоре мы достигли деревянной арены, возведенной для меле. С таким огромным рыцарем под боком мне было легко пробраться к отличному месту — сбоку от трибуны герцога и герцогини. Мы ждали, ожидание буквально искрило в воздухе.

Толпа взревела, когда на арену вышел Гвит. Солнце ярко бликовало на его начищенных доспехах. Он нес свой большой шлем под мышкой, возглавляя колонну участников, идущих к герцогу. Его глаза сканировали трибуны. Когда его взгляд упал на нас с Тараном, уголок его губ приподнялся.

Протрубил рог, и меле началось. Сталь ударила о сталь; мускулистые тела принимали удары под панцирями доспехов. Несмотря на затупленные края оружия, мужчины и женщины падали на засыпанную опилками землю, корчась от боли после свирепых атак. Я во все глаза наблюдала, как тилийский рыцарь с двусторонним топором свалил противника мощным ударом в грудь, смяв стальную пластину. Оруженосцы бросались вперед, чтобы оттащить тех, кто больше не мог сражаться.

Толпа ликовала и улюлюкала, выкрикивая имена фаворитов. Имя Гвита разнеслось над рядами зрителей после того, как он отправил очередного претендента за деревянное ограждение градом ударов.

Вскоре поле поредело, и из двенадцати участников осталось лишь несколько. Все они тяжело дышали через забрала. У кого-то не хватало латной рукавицы или кирасы после схватки. Мои пальцы впились в деревянную скамью, костяшки побелели, когда тилиец отправил в нокаут еще одного бойца. Пальцы ныли от напряжения. Вскоре на арене остались только Гвит и этот гигант.

Пара стояла лицом к лицу, их плечи тяжело вздымались. Таран рядом со мной что-то бормотал под нос, не сводя глаз с Гвита. Кровь пульсировала у меня в висках. Тилиец рванул вперед, занеся топор над плечом. Гвит стоял неподвижно, выжидая до последнего момента, прежде чем вскинуть меч и отразить удар. Он нырнул в сторону и мгновенно вскочил на ноги. Рев толпы был почти оглушительным. Он попытался ударить тилийца под колено, но промахнулся — рыцарь развернулся и нанес слепой удар.

Гвит отпрыгнул, и они начали кружить друг напротив друга. К моему ужасу, Гвит потянулся к голове, сорвал шлем и швырнул его на землю. Трибуны взвыли от такого бахвальства.

Таран сквозь зубы выругался.

— Надень этот гребаный шлем обратно!

— О чем он только думает? — спросила я, не в силах оторвать взгляда.

— Он дразнит его, — ответил Таран. — Он красуется, и это может стоить ему ранения. Или чего похуже.

Удары дождем сыпались на Гвита, и он едва успевал их отражать. Пот склеил волосы на его лице, он стиснул зубы. Каждое попадание отражалось на его лице судорогой. К горлу подступила тошнота, когда топор прошел в волоске от его головы один раз, затем второй.

Ритм тилийского рыцаря сбился, когда он наступил на чью-то брошенную рукавицу, его плечо на мгновение опустилось. Взгляд Гвита стал жестким. Воспользовавшись моментом, он взмахнул мечом снизу вверх, ударив противника прямо под мышку. Удар отбросил гиганта назад, хватка на топоре ослабла. Гвит обрушился на него. Тяжелый удар за ударом — он бил по нагруднику оглушенного бойца, так что искры летели во все стороны.

Толпа заходилась в восторге, топая ногами. Гвит был неумолим, он теснил противника, пока тот не споткнулся о брошенный Гвитом шлем и не повалился на спину. В мгновение ока Гвит оказался сверху, придавив грудь поверженного рыцаря коленом и приставив меч к его горжету⁷. На арене воцарилась тишина.

— Сдаешься? — голос Гвита разнесся над замершими трибунами. Я затаила дыхание.

— Сдаюсь, — донесся глухой ответ.

Арена взорвалась. Уши заболели от стены звука. Таран колотил кулаками по перилам, его лицо было багровым от крика. Моя грудь распирала гордость, на глазах выступили слезы, когда я увидела, как Гвит помогает противнику подняться, сияя от счастья. Он хлопнул мужчину по плечу и повернулся к трибуне герцога.

Гвит подошел к герцогине, которая поднялась и стояла впереди, сложив руки и улыбаясь. Он опустился на колени в опилки и склонил голову. Леди Бекка подняла руку, призывая толпу к тишине.

— Поздравляю, сэр Гвитьяс, — произнесла она ясно и звучно. — Вы вышли победителем и можете забрать свой приз.

Толпа снова взревела. Таран продолжал колотить по перилам, а я не могла перестать улыбаться.

Леди Бекка снова подняла руку, ее взгляд скользнул в нашу сторону. На ее губах играла понимающая улыбка.

— Какой приз ты выберешь, сэр Гвитьяс? — спросила она. — Ты можешь взять кошель золота или любой знак по своему выбору.

На арене стало тихо. Гвит посмотрел на герцогиню. Та снова глянула на нас, на этот раз более явно, заставив Гвита обернуться. Его глаза на мгновение встретились с моими, он ухмыльнулся и снова повернулся к госпоже.

Он ответил громко, чтобы слышали все:

— Ваша Светлость, я бы хотел принять знак отличия от Сары Брандт.

Мне показалось, что мое сердце остановилось. Гвит поднялся и зашагал прямо ко мне, расплывшись в широкой улыбке, в то время как шум на арене достиг запредельных высот. Он подошел к секции, где я стояла рядом с Тараном, и со звоном доспехов опустился на одно колено.

В его глазах плясали чертики, лицо было мокрым от пота.

— Прекрасная леди, не окажете ли вы мне честь своим знаком?

Я смогла только кивнуть — во рту пересохло. На ужасный миг я растерялась, не зная, что ему подарить. И вдруг меня осенило. Дрожащими руками я отвязала ленту от своих волос и протянула ему. Он принял ее, поднялся, отвесил глубокий поклон и зашагал прочь с арены, приветствуя ликующую толпу.

Таран тихонько откашлялся, явно скрывая смех.

— Ах ты, старый пес, — пробормотал он.