Искра и сталь

Глава 53

Солис, бог света и ветра. Податель красоты и песен. Благословляй нас своим золотым рассветом каждый день. Храни нас в наших странствиях.

Общая молитва

Когда солнце коснулось горизонта за пеленой собирающихся туч, мы нашли Малингдон — вернее то, что от него осталось. Великие ворота в стенах стояли настежь. Город был пуст. Ни единого движения на мощеных улицах. Целые кварталы выгорели, оставив после себя черные руины с пустыми глазницами окон. В воздухе все еще висел запах гари.

— Как думаешь, это дело рук тех мародеров? — спросила я Гвита, когда мы обходили город по краю.

Он настоял на том, чтобы обойти поселение стороной, не рискуя ввязываться в новую драку в тесных переулках. На вершине холма высилась крошащаяся каменная башня. Одна ее сторона была разворочена, а камни казались оплавленными.

— Возможно. А может, это вышло случайно, когда люди бежали. Теперь уже не узнать наверняка.

Я задавала бессмысленные вопросы просто чтобы заполнить тишину. Вдалеке виднелось место раскопок, о котором говорила Арнакс. Горняки вгрызлись в склон холма, содрав слой дерна и обнажив голую скалу. Деревянные леса вели к зияющей дыре — входу в мою погибель.

— Это оно, да? — спросила я, уже зная ответ своим усталым сердцем.

Никто не ответил.

Мы тащились вперед. Небо темнело, тяжелые облака неслись наперегонки с приближающимся штормом. Ветер рвал наши плащи, холод пробирал до костей.

Несмотря на мою тревогу, мы приблизились к лагерю горняков. Гвит обнажил меч, поднимая сталь.

— Оружие наизготовку.

Таран и Каз последовали его примеру. В угасающем свете мы прибавили шагу, каждый втайне понимал, что нас ждет.

Тропа из трупов в ярко-желтых туниках и рясах вела нас к холму. На каждом теле были видны следы тяжкого труда: окровавленные и изломанные руки, одежда, разодранная и испачканная в грязи. Было ясно, что они копали до последнего вздоха. Все они были обмануты, отдав свои жизни ради уничтожения мира.

Ветер выл вокруг нас, заставляя некоторые тела дергаться, отчего мое сердце заходилось в груди. Скала впереди казалась массивной открытой раной на боку холма с темным, зевающим входом у основания. Длинная дорога змеилась из города вверх к обрыву. У подножия раскопок теснились наспех возведенные постройки, образуя подобие трущоб. Люди жили и работали здесь долгие годы. Мы прокладывали путь между домами.

Волосы на затылке встали дыбом: мой разум населял каждый переулок тварями Теволго Бра. Похоже, не я одна об этом думала. Все вглядывались в сумрак, ускоряя шаг.

— Отличное место для засады, — криво усмехнулся Таран, расправляя широкие плечи.

Рука Гвита сильнее сжала эфес меча.

— Согласен. Таран, разведай впереди. Но не уходи далеко, я хочу тебя видеть.

Таран вложил меч в ножны, торк на его шее засветился. Он изменился, опустившись на четыре лапы, и рысцой пустился вперед, чутко водя носом и приподняв морду. Мы продолжили путь к утесу и зияющему проходу в нем.

Горожане построили здесь церковь, не ведая об истинном предназначении этого места. Целые семьи лежали на земле вокруг здания, люди прижимались друг к другу в свои последние мгновения. Повсюду валялись кубки, испачканные темной жидкостью. Гвит наклонился над одним телом: бледное лицо смотрело вверх, губы были в таких же пятнах.

Лицо Гвита потемнело.

— Они выпили яд.

Каз фыркнул.

— Безумие. Чего они надеялись этим достичь?

Что наговорили им жрецы? Какие слова утешения они изрыгали в те последние минуты, прежде чем выпущенное ими нечто растерзало их самих? Испорченные властью и золотом, верили ли сами жрецы в свои слова или пытались бежать, когда стало слишком поздно?

Мы миновали церковь с ее жутким «натюрмортом». Склон холма немного прикрывал нас от ветра. Каз зажег факел. В неверном свете огня мы увидели, что мертвецы покрывают всю землю вокруг храма.

Я встретилась взглядом с Гвитом. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова замерли, когда Таран глухо зарычал. Я вцепилась в руку Гвита, мои глаза расширились.

— Что-то идет, — выдохнула я.

Он выругался, оглядываясь назад. Каз тихо чертыхнулся. Силуэт человека, шатаясь, ковылял в нашу сторону.

Каз поднял факел выше, во второй руке он сжимал короткий меч.

— Стоять, друг! Назови себя! — крикнул он. Крупные капли дождя начали падать из туч. — Я сказал: стоять и назваться!

Искра забурлила под моей кожей.

— Касворрон, это не…

Показалась еще одна шаркающая фигура. Затем еще. И еще.

Трупы у наших ног содрогнулись. Таран оскалился, прижав уши к голове.

Гвит пнул тело, которое осматривал мгновение назад, когда оно застонало.

— Таран учил тебя первому правилу боя?

Я один раз моргнула.

— Бежать?

Он кивнул.

— Бежать и не оглядываться. Сейчас!

Каз уже сорвался с места, а Гвит толкнул меня вперед. Мы втроем побежали к скале. Таран залаял и понесся рядом.

Желчь подступила к горлу, когда тела начали подниматься с земли дергаными, неестественными движениями. Еще до того, как мы миновали церковь, чьи-то руки вцепились в мою одежду, пытаясь повалить.

Дождь хлынул стеной, тяжелый и ледяной. Одиночные капли превратились в ливень, который вымочил нас до нитки за секунды.

— Не останавливайтесь! — прокричал Каз.

Море мертвецов поредело, когда мы прорвались сквозь них. Земля стала скользкой от ливня. Я споткнулась. Прежде чем я успела выровняться, какая-то фигура выскочила из дверного проема и повалила меня в грязь. Я перевернулась на спину и увидела лицо молодого парня. Его черты исказились, он вцепился мне в горло, его плечи раздувались и дергались — тело пыталось изменить форму прямо на ходу. Холодные мертвые руки перекрыли мне кислород.

Воздух с хрипом вернулся в легкие, когда его буквально содрали с меня. За телом показалось суровое лицо Гвита. Он оттолкнул труп парня и взмахнул мечом. Темная жижа брызнула дугой, когда голова отделилась от плеч.

— Вставай! — рявкнул Гвит, вытягивая меня из грязи.

Я безумно рванулась вперед, чувствуя дыхание смерти за спиной. Наш факел чадил и плевался, грозя погаснуть от дождя и бешеного бега.

Таран скакал впереди, выбирая путь между хаотично разбросанными лачугами. Казалось, между нами и скалой никого нет — все умерли у церкви. Я слышала их позади: сотни неуверенных шагов, шлепающих по лужам.

Мы достигли основания утеса, откуда деревянные лестницы вели на двадцатиметровую высоту к выступу, вырубленному у входа в туннель. Дерево под рукой было скользким. Я замерла, поставив ногу на первую перекладину, и посмотрела на остальных.

Молния прорезала небо, на мгновение осветив мир резким, призрачным светом. Гром ударил следом, рокот богов сотряс облака.

— Лезь вверх, я за тобой! — крикнул Гвит.

Я тяжело дышала, горло жгло. Каз встал рядом с Гвитом, поворачиваясь лицом к приближающейся волне ужаса. Гвит снова обнажил меч, загородив собой лестницу и втиснув факел между камней. Каз повторил его жест. Таран мерил землю шагами перед ними, загривок дыбом, в горле — непрерывный рык.

— Что бы ни случилось, мы должны доставить ее наверх. Поняли?

Каз хмыкнул.

— Все как в старые добрые времена. Спиной к стене навстречу верной смерти. Начинает надоедать.

Толпа мертвецов замедлилась, подбираясь ближе. Я чувствовала присутствие Искры, карабкаясь вверх. Нога соскользнула, я выругалась от боли, когда голень ударилась о перекладину.

Я посмотрела вниз. Гвит перехватил меч поудобнее.

— Если хочешь, чтобы о тебе пели песни, нужно умереть славной смертью. Похоже, это наш шанс.

Каз ухмыльнулся.

— Я всегда думал, что это я буду петь песню о тебе. Не думал, что мне выпадет честь быть в ней рядом с тобой. С вами обоими.

Гвит мельком взглянул на парня. Таран принял человеческий облик, молча встав с другой стороны от Гвита.

Я вползла на каменистый выступ и замерла, ожидая их. Звук ломающихся костей внизу предупредил меня о худшем — трупы начали мутировать. Всхлип застрял в горле. Если я использую Искру сейчас, чтобы разбить эту орду, у меня не останется сил завершить дело. Но если я не помогу, мне придется встречать конец в одиночестве.

Ледяной дождь заливал лицо, скрывая слезы. Отчаяние заставило меня вскочить на ноги. Я дико огляделась. Вокруг громоздились ящики и бочки, брезент хлопал на ветру. Снизу доносились звуки боя: рычание, хрипы, удары стали о кость. Мне нужно сосредоточиться. Быть логичной.

Я сорвала крышку с ящика — там были кирки и лопаты. Перевернула его и заглянула в тот, что стоял под ним. Фонари. Масло.

— Хвала Бриг! — выдохнула я, выхватывая фонари и дрожащими руками откупоривая бурдюк с маслом. Наполнив их, я уставилась на фитиль. Дрожащим пальцем я коснулась его, призывая Искру.

Ничего не произошло.

— Пожалуйста! Я не могу сосредоточиться, ты должна сделать это за меня! — прошипела я. — Помоги мне!

Крошечная искра вспыхнула и занялась. Этого должно хватить. От одного пламени я зажгла еще несколько ламп и, скользя в грязи, потащила их к краю обрыва.

Мои друзья сражались в крошечном пятне света, прижавшись спинами к лестнице, пока искаженные трупы бросались на них. Молния снова ударила над головой. Размахнувшись, я швырнула фонарь со всей силы, целясь чуть в сторону от Тарана и молясь, чтобы не попасть в него. К счастью, лампа угодила прямо в тело, которое было в процессе мутации. Масло брызнуло во все стороны, неся с собой пламя Искры. Тварь завизжала и забилась, разбрасывая огонь вокруг.

— Да! — закричала я и швырнула следующий фонарь перед Гвитом.

Я зажигала и бросала фонарь за фонарем. Мужчины рубили и кромсали редеющую толпу: цели стали яснее в полукруге магического огня.

Вскоре они смогли начать подъем, не опасаясь нападения. Это было как раз вовремя — запасы масла иссякли, у меня осталось лишь две лампы. Гвит последним взобрался наверх. Ухватившись за верхние ступени, он при помощи Тарана втянул лестницу на выступ. Каз перерезал веревки, удерживавшие еще одну лестницу, и та с грохотом рухнула вниз.

Таран свирепо посмотрел на стонущую массу тел внизу.

— Пока они не сообразят, что можно подняться по дороге, мы в безопасности.

Гвит крепко прижал меня к себе.

— Это было гениально, молодец, — прошептал он, целуя меня в лоб. Я лишь пожала плечами, передавая ему второй фонарь. Каз похлопал меня по плечу. Я хотела что-то сказать Гвиту, но слова замерли на языке, когда я увидела его лицо. Он смотрел мне за спину. Я обернулась.

Вход в пещеру высился позади. Темная бездна, жаждущая поглотить нас.

— По крайней мере, мы укроемся от дождя, — сказала я.