Искра и сталь

Глава 39

Сенуна с глазами лунного сияния, проводи наши души на Острова Вечного Лета, где близкие ждут с распростертыми объятиями, чтобы осушить наши слезы и исцелить разбитые сердца.

Народная молитва

На следующее утро болело все тело, и я наотрез отказалась признавать, что виной тому непомерное количество слез, пролитых после ссоры с Гвитом. С подавленным стоном скатившись с кровати, я принялась одеваться онемевшими пальцами. Сны были мучительным вихрем из отказа Гвита и ползучих теней, преследовавших меня. Каждый поворот, который я выбирала, чтобы спастись от этих издевательских теней, уводил меня все глубже в длинный темный туннель, где голоса нашептывали слова на непонятном мне языке. В конце концов я дошла до каменной двери, за которой услышал голос Гвита — глубокий и властный. Он велел мне уходить и не сметь открывать дверь. Его неприятие больно кольнуло снова.

Я спустилась по лестнице на балкон и обнаружила, что там пусто. Идеально. Все нашли себе дело. Арнакс быстро подружилась с другими эльфами-полукровками, а Таран, Каз и Айла обменивались боевыми приемами с воинами и охотниками. Меня не заботило, где Гвит. Делать было нечего, и я побрела по тропам и мостикам вдоль скал, впитывая безмятежную красоту долины.

Через некоторое время я вышла к большой, увитой виноградом перголе, нависающей над водопадом в конце долины. Внутри, свернувшись клубком, дремал на солнце, пробивающемся сквозь зеленую листву, крупный бронзовый дракон. Его голова покоилась на передних лапах, а хвост был обернут вокруг тела. Рядом с драконом сидела Хевра и еще один незнакомый мне друид. Оба устроились, скрестив ноги, на коврах и подушках, и вполголоса беседовали. Спутник Хевры ласково поглаживал костяные гребни над глазами дракона.

— А, вот и ты. Присоединяйся к нам.

Эфирный друид поманил меня рукой. Хевра повернула лицо в мою сторону, но ее улыбка была тонкой и бледной. Ткань, закрывающая ее глаза, была украшена вышивкой в виде лоз и цветов. То, как она упорно скрывала лицо, вызывало у меня любопытство: неужели с ее глазами что-то не так?

Я пробралась сквозь заросли, стараясь не шуметь.

— Простите, я не хотела помешать.

Хевра тяжело вздохнула:

— Нет, хорошо, что ты пришла. Мы как раз обсуждали твой путь. Это Эмрис, один из моих старейших и мудрейших друзей.

Я села как можно дальше от спящего зверя. Его дыхание было глубоким и ровным, но я видела, как кончик хвоста подергивается из стороны в сторону, словно у раздраженного кота.

Эмрис наблюдал за тем, как я устраиваюсь, взгляд его зеленых глаз был проницательным.

— Не бойся. Этот старый лентяй спит очень крепко, а если и проснется, то не обидит тебя, — друид провел рукой по надбровной дуге дракона, в массивной груди существа раздался глубокий выдох, похожий на довольное мурлыканье. — Можешь потрогать его.

Сердце заколотилось, но я не смогла устоять. Приподнявшись на колени, я осторожно протянула дрожащую руку и, помедлив, коснулась чешуи на боку дракона. Чешуйки были теплыми и гладкими, приятными на ощупь. Мое лицо расплылось в восторженной улыбке. Я повернула голову к морде дракона и замерла. Один сияющий красный глаз пристально смотрел на меня.

Эмрис усмехнулся.

— Все в порядке, не волнуйся.

Я сглотнула и осторожно убрала руку, следя, не собирается ли дракон меня съесть.

— Все хорошо. Он… приятный на ощупь.

Хевра откашлялась.

— Вы закончили? Сара, то, что я хочу тебе сказать, очень важно.

Я снова опустилась на подушки.

— В этих горах мы не полностью изолированы от остального Брейто. У нас сохранились связи с внешним миром и есть друзья, которые время от времени снабжают нас информацией. Мы знаем о культе, который распространяет ненависть к магии.

Я потянулась к маминому ожерелью, но его больше не было на шее.

— Да, Церковь Нового Рассвета. Но это больше, чем культ. У них храмы и своя армия.

Хевра скривила губы.

— Когда-то это был просто культ, но ему дали власть. Влияние. И все из-за человеческой жажды контроля. Все началось в Азраше давным-давно, но Теволго Бра извратил умы людей, нашедших его в тайном месте, и разослал их заражать других своими речами. Теперь Церковь — это орудие Теволго Бра, осознают это ее последователи или нет. Те, кто управляет Церковью, искажены, гниль захватила их сердца и умы.

По спине пробежал холодок.

— Если… если мне удастся закрыть разлом, это остановит их влияние?

— Мы надеемся на это. Трудно сказать, что предпримут фанатики, когда у них отнимут объект одержимости. Людям, которые идут за ними, лгут. Им обещают возвращение богов в обмен на повиновение.

— А тех существ, что напали на нас, станет больше?

Эмрис вздрогнул.

— Скорее всего. Мертвецов можно использовать как марионеток и оружие против тебя, — он провел рукой по чешуе дракона. — Великая Тьма не умеет творить, но она научилась имитировать живых существ и управлять ими своей волей. Ее творения часто… неправильные. Они мерзкие, искаженные и противоестественные.

Я грызла ноготь, глядя в пустоту, пока мысли мчались вскачь.

— Как мне запечатать разлом? Искра просто выйдет из меня и все исправит? — я с надеждой посмотрела на Хевру и Эмриса.

Эмрис прочистил горло.

— Мы не знаем наверняка, ведь такого еще никогда не случалось. Но мы подозреваем, что все не так просто. Теперь ты — часть Искры, а она — часть тебя, и эти две части нельзя разделить. Насколько мы понимаем, для окончательного запечатывания разлома потребуется огромное количество энергии, а ты человек… смертная…

Слова Гвита всплыли в памяти. Я не понимала рисков. Никогда не понимала до конца. Он был прав. Это самоубийственная миссия.

— Значит, я могу не… — я не смогла закончить мысль, не то что произнести слова. Тело онемело, потяжелев от осознания.

Эмрис протянул руку и взял мою ладонь. Его глаза встретились с моими, красивые черты лица исказились в сочувствующем выражении.

— Мы не знаем точно. Мои братья и сестры делают все возможное, чтобы найти хоть что-то, что могло бы помочь, обещаю тебе.

Я сжала их руку:

— Если я этого не сделаю, все равно все будет уничтожено, так что у меня нет выбора.

— К сожалению, — кивнул Эмрис. — В такие времена приходится приносить жертвы. Лес сгорает, чтобы дать место новой поросли; медведица отдаст жизнь, защищая медвежат. Иногда перед тобой встает трудный выбор, и приходится принимать решение, которое причиняет боль.

Хевра вздохнула и поднесла руки к ткани, обмотанной вокруг головы. Повязка соскользнула, когда она потянула за край. Я не смогла сдержать вскрик. Темная кожа вокруг ее глаз была изборождена и исковеркана шрамами. Веки проваливались в пустые глазницы.

— Давным-давно я принесла жертву, чтобы обрести дар предвидения. Каждая Верховная Жрица приносит ту же жертву, занимая свое место, чтобы мы могли видеть то, на что другие предпочитают не смотреть. Я говорила о выборе, — сказала она. — Я могу заглянуть в каждое ответвление дороги, на сотни путей, ветвящихся снова и снова. Я видела, как ты стоишь на краю пропасти, раз за разом оказываясь на распутье.

Ее незрячий взгляд удерживал меня на месте, в животе похолодело.

— Я видела мир, поглощенный Теволго Бра, разрушенный, где вся жизнь съедена ненавистью. Я видела войны, которые велись и выигрывались твоим именем — и как королевы, и как тирана.

Я вздрогнула.

— На тебе лежит бремя решения судьбы мира, Сара. Я бы никому не пожелала такого, но ты — идеальный человек для этой задачи.

Я сглотнула, стараясь не выдавать страха. Установилась неловкая тишина, прерываемая лишь рокотом храпа дракона. Хевра снова закрыла изувеченные глаза. Я не могла перестать думать о вертикальных шрамах — они выглядели как следы от когтей.

Я оставила их, поблагодарив за честность, и направилась обратно к нашему временному дому в скале. Неужели мы действительно противостоим кому-то, способному стереть с лица земли половину мира? Неужели кто-то использует это как оружие?

Остановившись, не доходя до балкона, я положила руки на прохладный камень перил, пытаясь привести мысли в порядок. Что-то пощекотало мою руку. Я посмотрела вниз: по тыльной стороне ладони ползло многоногое насекомое. Нахлынуло отвращение, и я поискала, чем бы его раздавить, как делала сотни раз до этого.

Искра резко шевельнулась под кожей.

Я замерла.

Это существо не причинило мне вреда. Оно просто существовало в моем пространстве, просто было… здесь. Оно замерло, дюжина его тонких ножек не двигалась, а толстое тельце слегка покачивалось. На мгновение я задалась вопросом: неужели оно ждет, пока я решу его судьбу? Но по какому праву? Чем я отличаюсь от него? Мы оба — живые, дышащие существа, и у меня нет права вредить ему только потому, что оно мне не нравится.

Человечеству грозило уничтожение по причине, что чему-то другому, чему-то гораздо большему, не нравилось наше существование.

— Кажется, я поняла, — сказала я вслух. Кому я это сказала — себе, Искре или крошечному созданию перед собой — я и сама не знала.