Искра и сталь

Глава 7

Дым Котла не сиял в небе так ярко уже несколько поколений. Уж не предупреждение ли это? Своим нутром я чую: что-то грядет. Мы будем следить за склонами и разошлем разведчиков под покровом темноты. Что бы это ни было, мы встретим его во всеоружии.

Хевра Андир, верховная жрица Митис Игра

За час до заката Гвит увел нас с мощеной дороги, и мы поехали между огромными гранитными валунами. Деревья сменились открытой пустошью, все еще сохранившей темно-рыжий оттенок долгой холодной зимы. В расщелинах камней, где задерживалось солнечное тепло, уже проглядывали первые признаки весны — крошечные желтые цветы, теснившиеся яркими пятнами. Пока кони взбирались на пологий холм, я любовалась открывшимся видом. Пейзаж был суровым, пустынным, но от него захватывало дух. Я могла бы смотреть на него часами.

Мы взобрались на гребень, и в небольшой долине внизу меня ждало еще более поразительное зрелище. В ложбине между двумя холмами притаился круг из стоячих камней. Каждый был выше человеческого роста, а их серые поверхности пестрели пятнами серебристого лишайника.

— Это круг друидов? — благоговейно спросила я.

— Верно, — отозвался Гвит. — Большинство из них повалили еще тогда, когда друидов изгнали, но кое-где они до сих стоят, если знать места. Обычно их охраняют местные коблины. Здесь поблизости живет племя Нокеров, а они не любят, когда кто-то трогает их камни. Так что это место находится под защитой герцога.

— Нокеры? Они не будут против нашего лагеря?

Гвит соскользнул с седла и помог мне спуститься. От сырости, пропитавшей землю, я задрожала: ведь на мне не было ничего, кроме носков.

— Нет, у нас есть разрешение, — ответил он, мельком взглянув на остальных. — Только не вздумай бродить в одиночку. Там, во тьме, водятся твари и пострашнее.

Я невольно вспомнила Бетти и то, как она разозлилась, застав меня в своем болоте. Нокеры жили под землей — это еще один вид коблинов, вроде тиддимунов, — и я сомневалась, что они обрадуются людям, завалившимся на их священное место.

Было странно разбивать лагерь так близко к наследию друидов. Все знали, что в былые времена, во время Кровавых Войн, они ели детей и водились с эльфами. Прошлое Брейто было омыто кровью. Эльфы пытались истребить человечество после Предательства, а выжившими правили несправедливые короли. Десятилетиями бушевала гражданская война, пока монархию не свергли и не образовались герцогства. В тот хаотичный период люди охотились на друидов, которые удерживали власть еще со Времен Богов.

Тем не менее, некоторые их артефакты и памятники уцелели, словно дожидаясь возвращения хозяев. Во всех герцогствах хранение любых вещей, связанных с ними, было под строгим запретом.

Я подтянула чужие шоссы, снова затягивая пояс, который так и норовил соскользнуть с бедер — одежда была мне велика. Мужчины принялись обустраивать ночлег, предоставив меня самой себе. У них был свой заведенный порядок. Чтобы быть хоть чем-то полезной, я принялась собирать ветки для костра. Было очевидно, что в моей помощи они не нуждались, но я не могла просто стоять и смотреть, как они трудятся. Никто не возражал против того, что я назначила себя ответственной за костер, они молча работали рядом. Мерсер, к счастью, держался от меня подальше. Собирая хворост, я воспользовалась случаем, чтобы рассмотреть круг друидов.

Тринадцать гранитных глыб стояли кольцом, устремляясь вершинами в небо. Еще один камень лежал плашмя в самом центре, напоминая алтарь или помост. Интересно, для чего друиды его использовали? Может, тринадцать камней символизировали тринадцать месяцев года? Догадка не хуже прочих. Время и стихии стерли резьбу на граните, но я все же смогла разглядеть блеклые очертания животных, переплетения узоров и фигуры, похожие на людей или богов.

Кто-то из мужчин кашлянул, заставив меня отвлечься от камней. Я продолжила собирать дрова. Набрав полную охапку, я вернулась в лагерь, сложила ветки и достала из сумки свое все еще сырое огниво. Я нахмурилась, заметив, как мало трута осталось — обгорелую ткань я выронила еще в болоте.

Таран присел рядом со мной, пока я удрученно разглядывала свои припасы.

— На, возьми, — сказал он, протягивая руку. На его ладони лежали завитки бересты. — У меня ее навалом, она хорошо схватывается, даже если влажная.

Я приняла подарок с кивком.

— Спасибо, — он не уходил, и я почувствовала, что должна что-то добавить. — В коре есть масла, они отлично горят, даже когда дерево сырое.

Он удовлетворенно хмыкнул и пошел дальше ставить навес.

Вскоре запылал костер, и солнце скрылось за холмами, оставив нас одних в укрытой лощине. Мы поужинали холодным пайком: соленым мясом и ужасным твердым сыром, от которого я отказалась. Каз заступал на первое дежурство и предложил мне свой спальник. Как я ни отнекивалась, предложение повторили настойчиво, а взгляд Гвита ясно дал понять: на голой земле я спать не буду.

Усталость ломила кости. Стоило мне укрыться мехами, как я тут же провалилась в сон.

Спустя какое-то время я проснулась от резкой боли — желудок скрутило в мучительный узел, кожу покрыл пот. Я перевернулась на бок, подтянув колени к груди, чтобы унять спазмы. Стояла непроглядная темень, луны и звезды спрятались за густым пологом облаков.

Болезненно застонав, я приподнялась, содрогаясь от озноба. К горлу подступила тошнота, на мгновение перехватив дыхание.

Гвит сидел в дозоре у огня. Его лицо, освещенное теплым светом костра, повернулось на мой шорох.

— Что случилось?

Я открыла рот, но не была уверена, что из него вылетит — слова или что-то похуже.

— Тошнит, — промямлила я.

Гвит поднялся и подошел. Для человека его комплекции он двигался удивительно тихо.

— Видать, подцепила какую-то дрянь в той воде.

Желудок снова свело судорогой.

— Мне нужно… — я не договорила, надеясь, что он поймет сам.

— Да, идем. Давай помогу.

Он поднял меня на ватные ноги, и я побрела к краю лагеря, подальше от остальных. И вовремя. Упершись руками в валун, я почувствовала, как содержимое желудка изливается на землю. Горло жгло от кислоты. Я прижалась лбом к холодному камню, умоляя свое тело успокоиться.

— Полегчало? — спросил он, слегка коснувшись моего плеча.

— Не особо, — у меня не было сил подбирать «правильные» ответы. Теперь ему придется иметь дело с моими мыслями без всяких фильтров.

Меня рвало желчью еще несколько минут, прежде чем я рухнула на колени. Волосы прилипли к потному лбу. Одежда Каза липла к спине, меня колотил жар.

Превосходно! Меня выворачивает наизнанку прямо перед одним из важнейших людей герцогства. Оставалось надеяться, что хуже уже не будет.

— Мы доставим тебя в Храм в Гейледфорде так быстро, как сможем, — сказал Гвит. — Целители поставят тебя на ноги.

— Надеюсь, — пробормотала я, тяжело дыша. Сердце колотилось в ушах, и где-то на грани слышимости прозвучал едва уловимый шепот. Мне почудился голос Мелоди, зовущий меня по имени. Я испугалась, что из-за болотной лихорадки у меня начался бред. Перспектива стать безумной обузой для этого отряда пугала до смерти.

Именно поэтому я не услышала, как подобрались куситы.

Гвит среагировал раньше, чем я поняла, что мы в опасности. Его резкий выкрик мгновенно поднял Тарана и Каза на ноги.

— К оружию!

Гвит всматривался в темноту за пределами лагеря, уже обнажив меч. Сталь блеснула в свете костра, резанув по глазам. Наконец до меня донесся первый рык. В кромешной тьме зажглась пара бледно-зеленых глаз, от которых, словно туман, поднималось свечение. Кусит. Следом вспыхнула вторая пара глаз — зверей было двое. Я задрожала. Слабость от болезни сменилась ледяным ужасом, и скрутило живот уже от страха.

Твари приближались. Свет костра выхватил их темные, клочковатые шкуры. Размером они были с пони, с огромными когтистыми лапами. Из-за светящихся глаз они выглядели еще страшнее. Гвит заслонил меня собой, приготовив меч для удара. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

Таран застыл у костра, сжимая в руках длинный меч. Каз стоял рядом, уже наложив стрелу на тетиву. Мерсер пригнулся за их спинами, держа в руке короткий клинок.

— Каз, — твердо произнес Гвит. Лишние распоряжения не требовались.

Каз спустил тетиву. Стрела полетела точно в цель, но зверь с невероятной быстротой отпрянул в сторону, и вместо смертельного удара в голову получил лишь скользящую рану на боку. Каз выругался, нащупывая новую стрелу, и выстрелил снова. На этот раз зверь взвыл — стальной наконечник впился в плоть его плеча. Щелкнув челюстями, второй кусит бросился вперед, словно подстегиваемый запахом крови. Раненый сородич не отстал.

Я закричала.

Раненый зверь прыгнул на нас, но Гвит не дрогнул. Я попятилась, прижимаясь к валунам. Гвит взмахнул мечом, полоснув кусита по груди. Стрела Каза вошла глубоко, при каждом движении из раны толчками вытекала кровь. Струи багрянца зафонтанировали в свете костра.

Рычание и визг разносились по лагерю, перекрываемые криками Гвита и его людей. В полном смятении я пыталась отползти подальше от схватки, надеясь, что меня не заметят. Обернувшись, я услышала жалобный скулеж — Гвит вонзил меч в шею первого кусита, пробив ее насквозь. Звук был на удивление жалким.

Шатаясь, я уходила прочь от битвы, ближе к камням круга. Это было паршивое решение: перед глазами все плыло, кожа под слоем пота казалась ледяной. Зрение подводило. Я замерла, голова кружилась. Обернувшись на лагерь, я увидела, как Каз выпустил еще одну стрелу. Две уже торчали из бедра второго зверя, который все еще яростно пытался добраться до мужчин. Сделав шаг назад, я споткнулась о собственные непослушные ноги.

Возникло странное чувство, будто я прохожу сквозь преграду — словно через пенку на горячем молоке. Воздух вокруг мгновение сопротивлялся, а затем я рухнула на покрытую мхом землю. Звук стали, бьющей по плоти, исчез в один миг. Голова была как в тумане, мысли ворочались медленно и путано.

Что-то было не так. Совсем не так.

Схватка все еще была видна, но звуки доносились приглушенно, будто издалека. Воздух здесь казался теплее, отчего волоски на руках и шее встали дыбом. Пошатываясь, я поднялась, содрогаясь от нового приступа тошноты. Позади меня, отражаясь на каменных стражах круга, вспыхнул свет. Я неуклюже развернулась.

Над плоским камнем в центре круга парил огонек, мерцая, словно свеча на сквозняке. Я прищурилась. Над ним и под ним ничего не было, свечение просто разливалось по широкому камню. Разум был затуманен страхом, усталостью и лихорадкой, но я готова была поклясться, что слышу голос, исходящий от пламени — голос Мелоди. Я так устала бежать, так устала сражаться… Этот маленький огонек почему-то дарил покой. Я слышала голос подруги, и чувствовала умиротворение.

Когда я подошла ближе, жар усилился. Кто-то другой звал меня по имени, но голос звучал слишком далеко, чтобы я обратила на него внимание. Все, чего я хотела — это оказаться ближе к пламени. Это был крошечный язычок огня размером с большой палец, дрожащий на уровне моих глаз. Он был прекрасен. Я смотрела на него, и впервые за долгое время на моем лице появилась спокойная улыбка.

В голове наступила тишина, пока я стояла там, поглощенная неземным сиянием.

Кто-то теперь уже просто орал мое имя, заглушая голос мертвой подруги. Я хотела, чтобы они замолкли.

Нахмурившись, я оглянулась, и реальность обрушилась на меня. Таран и Гвит рубили мечами пустоту в том месте, где я прошла сквозь невидимую преграду. Клинки высекали из воздуха искры света, но отскакивали, не в силах пробить барьер. Каз звал меня, на его лице читалась нескрываемая тревога. Он прижимал к груди окровавленную руку. Мерсера нигде не было видно.

— Сара, ты мне нужна. Помоги мне, — голос Мелоди плыл в воздухе.

Сердце забилось чаще. Я снова повернулась к пламени, пытаясь соображать сквозь пелену, окутавшую разум.

Почему они так напуганы? Ведь этот огонек такой маленький. Может, это знак от богов?

Я ведь молилась о нем достаточно часто. В груди заныло от пустоты при звуке далекого голоса Мелоди.

Что, если я могу покончить со всем этим прямо сейчас и встретиться с ней на Острове Вечного Лета? Прекратить боль, одиночество.

Это было искушение. Великое искушение. Избавиться от вечного чувства отчужденности от всех вокруг.

Я могла бы просто протянуть руку и схватить пламя, и тогда все закончится. Наверное.

Крики пробивались сквозь барьер, удары теперь звучали как далекий гром. Если они прорвутся, они меня остановят. Рыцари ведь только этим и занимаются: защищают и спасают. Но в тот миг я знала — меня не спасти. Да и стоило ли спасать то, что так безнадежно сломлено? Барьер лопнул со звуком бьющегося стекла. Внешний мир вернулся во всем своем шуме и лютом холоде. Бросившись вперед, я схватила крошечный огонек, и мое тело будто взорвалось.

— Сара, нет! — донесся голос Гвита.

Жар пронзил кости ладони, выжигая меня изнутри, но я продолжала стоять с вытянутой рукой. Пламя побежало по плечу, заливая все тело ослепительным сиянием. Я зажмурилась, но свет вспыхнул прямо под веками, ослепляя невиданным блеском. Грубая рука вцепилась в мое плечо и рванула на себя, повалив на сырую землю, но огонь лишь глубже вгрызался в мою плоть. Я открыла рот, чтобы закричать, но вместо звуков из горла вырвались языки белого света.

Содрогаясь от причиняемой боли, я чувствовала, как он прокладывает себе путь сквозь ткани и мышцы.

— Что происходит? Она горит?

— Нет, она ледяная!

— Что это за чертовщина? Гвит, посмотри на свою руку!

Казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди, когда обжигающее, колючее нечто достигло самой глубины моего существа. Боль хлынула в голову и конечности, сама кровь закипела в жилах.

Мне следовало быть осторожнее.