Искра и сталь

Глава 26

Группа людей взяла на себя смелость украсть Котел, чтобы изучить и раскрыть его секреты. Они забрали Котел у ничего не подозревающих богов и унесли в скрытое место, защищенное той самой магией, которую даровали им боги.

История Брейто, том 1, Б. Суик

Таран шел со мной к ряду палаток, отведенных для соревнующихся рыцарей. Снаружи стояли штандарты, на каждом из которых был изображен герб дома рыцаря, находившегося внутри.

— Просто подожди здесь, мне нужно переговорить с Гвитом, — сказал Таран, прежде чем нырнуть под полог палатки, в которой я мельком успела увидеть внутреннее убранство.

Оруженосец помогал Гвиту снять доспехи. Как ни велик был соблазн войти следом, я знала, что это будет неприлично. Вместо этого я стала рассматривать товары в палатках напротив. В мыслях я раз за разом прокручивала образ Гвита, преклонившего колено в своих латах и ждущего от меня знака отличия. В животе разливалось тепло — чувство, которое в последнее время возникало все чаще, стоило мне подумать о нем.

Я погрузилась в свои раздумья, когда кто-то задел меня за руку, толкнул в плечо и дернул за пояс. Обернувшись, я увидела невысокую фигурку, поспешно убегающую прочь.

— Госпожа, ваш кошелек! — лавочник настойчиво указал на мой пояс. Я опустила взгляд и увидела, что мешочка с монетами нет. Украден.

— Эй! Вернись!

Я бросилась вдогонку за отступающей фигурой. Воришка остановилась и оглянулась, но прежде чем я успела что-то сказать, девчонка снова сорвалась с места. Я преследовала ее, уворачиваясь от испуганных людей и пробегая за ярко раскрашенными палатками. В спешке я совсем забыла о Таране и Гвите.

Запыхавшись, я снова крикнула, когда девочка ловко нырнула под повозку и направилась к самому краю фестивальной площади:

— Стой! Это мой кошелек!

Я потеряла ее из виду, пока не обогнула повозку и не столкнулась лицом к лицу с парой солдат Церкви. Девочка лежала на земле между ними. Ей было лет пятнадцать, не больше. У нее была темная кожа и длинные, туго завитые черные кудри, перехваченные зеленым шарфом. Она была в лохмотьях и казалась болезненно худой.

— Вороватая дрянь, нам стоит прикончить тебя здесь и сейчас, — прошипел рослый мужчина, глядя сверху вниз на стонущую девчонку, которая прижимала руки к животу. Мой взгляд метался между ней и этими двумя. Я могла бы просто развернуться и уйти, но что они с ней сделают? Я не могла ее бросить.

— В этом нет необходимости, — выдохнула я, пытаясь отдышаться. — Она украла у меня, и я буду рада просто получить свои монеты назад. Ничего больше делать не нужно.

Высокий на мгновение взглянул на меня, проигнорировав мои слова, и шагнул ближе к девочке, приставив острие меча к ее горлу. Она замерла, широко раскрыв глаза и рот, глядя вдоль полосы острой стали. Тот, что был пониже, толкнул напарника локтем в бок и, сузив глаза, прошептал ему что-то, чего я не расслышала.

— Ты уверен? — спросил высокий, щурясь на меня. У меня под ложечкой засосало от дурного предчувствия.

— Уверен, — ответил второй. Холодок пробежал по спине, когда они обменялись взглядами.

— Откуда ты, девка? — спросил долговязый.

Я напряглась. Если Церковь все еще ищет меня спустя столько времени, вполне вероятно, что они разослали мое описание по всему Тревану. Но я напомнила себе, что я больше не Сара, крестьянка из Уиллоубрука. Я выпрямилась, стараясь подражать величественной осанке дам из замка.

— Я не девка. Я женщина, и это не ваше дело, — ответила я с таким высокомерным презрением, на какое только осмелилась.

Они не выглядели убежденными. Тот, что пониже, шагнул вперед, протягивая руку к моему плечу:

— Я думаю, тебе стоит пройти с нами, у нас есть пара вопросов. Давай только тихо, ладно?

Я вырвалась из его хватки.

— Я никуда с вами не пойду!

Я огляделась, но не увидела никого знакомого. Помощи ждать было не от кого. Паника ударила в голову. Они собирались забрать меня обратно в Уиллоубрук. Собирались закончить то, что начали. В груди все пылало. Сердце колотилось о ребра, и что-то еще внутри меня рвалось наружу.

Оно зашевелилось.

Высокий нагнулся и грубо схватил девочку с земли. Она закричала, отбиваясь. Внезапно из земли вокруг них вырвались лозы, обвивая ноги и руки мужчины. Лицо девочки исказилось от предельной сосредоточенности. Она толкнула оторопевшего церковника в сторону, пока побеги валили его на землю. Вьющиеся усики не тронули ее — они изгибались, давая ей дорогу. Второй церковник бросился на нее, сбивая с ног. Они налетели на меня, и мы все повалились на землю. Перед глазами сверкнула сталь. Он вцепился ей в волосы, шарф соскользнул, и он рывком поднял ее.

— Постойте, вы не понимаете… — прохрипела она сорванным голосом, но он не обращал внимания, пока она пыталась удержать шарф на месте.

Я с нарастающим ужасом смотрела, как он заносит руку с мечом для удара. Я знала, что он доведет дело до конца. Лозы, державшие второго мужчину, опали — он кромсал их мечом и спотыкаясь ковылял к нам. Его нога соскользнула, и он врезался в меня, лезвие меча распороло мне юбку и вошло в бедро. Ткань разорвалась, и я почувствовала горячий толчок крови от «поцелуя» стали.

Мой страх превратился в боль, и в груди вспыхнуло нечто ослепительное.

И тогда оно вырвалось.

Чувство первобытной, необузданной мощи пронзило мое тело. Все вокруг словно замедлилось, я видела, как коротышка бросается в мою сторону. На их лицах застыл ужас, когда они посмотрели на меня, — я не знаю, что именно они увидели.

— Нет, — прошептала я, и маятник силы качнулся вовне.

Вспышка жара отбросила мужчину прочь. Воздух пронзили вопли. Невыносимое чувство продолжалось, ярость и отчаяние рвали пространство вокруг меня.

Затем все внезапно кончилось.

Я открыла глаза и увидела последствия. Огонь обуглил землю вокруг, выжег траву до неузнаваемости. Ближайшие лавки лежали в руинах, остатки дымились там, где еще не превратились в пепел. Все яркие краски, что украшали площадь, исчезли, стертые пеклом.

— Что это было? — простонала девочка, лежавшая на краю выжженного круга.

Я чувствовала онемение.

Что бы ни произошло — это сделала я. Я снова выпустила это на волю. Моя одежда превратилась в почерневшие лохмотья, но кожа и волосы остались невредимыми.

— Я не знаю, — прошептала я испуганному ребенку.

— Сара? — голос Гвита прорезал гул в моих ушах.

Таран и Гвит стояли на краю пожарища и смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Очевидно, они бросились за мной, когда я кричала на воришку.

Каз замер с открытым ртом.

— Что ты наделала? — спросил он.

От этих слов сердце подступило к горлу. Его голос был напряженным, будто он не верил своим глазам, но я поняла, что его взгляд направлен куда-то за меня и девочку. Медленно, страшась того, что увижу, я повернула голову.

Два обугленных трупа церковников лежали на почерневшей земле. Сперва я подумала, что они оба мертвы. Наверное, я просто этого хотела. Один из них открыл рот — губы сморщились и отслоились от зубов. Глаз не было, лишь сочащиеся дыры в прожженном черепе. Он поднял руку, словно пытаясь указать на меня обвиняющим жестом. Меня едва не вырвало.

Он замер, рука безжизненно упала на землю.

Я закричала.

Гвит и Таран подхватили меня, кутая в обрывок ткани от разрушенного прилавка. Люди уже суетились вокруг дымящихся обломков, пока мужчины прокладывали путь сквозь толпу, закрывая мою голову.

— Не оставляйте девочку, пожалуйста! — взмолилась я.

Сквозь хаос и крики они забросили меня на лошадь Гвита. Таран посадил кричащую девчонку на своего коня. Вместе мы покинули праздничное поле и во весь опор помчались через город. Я прижималась к Гвиту, слезы катились по лицу.

Испепеленные трупы выжгли свой след в моей памяти. Еще две смерти на моих руках. Еще две жизни, оборванные тем, что живет внутри меня.

Я не понимала, что мы уже добрались до моих покоев, пока кто-то не заставил меня сесть.

Гвит присел передо мной, обхватив мое лицо руками.

— Рассказывай, что произошло.

Мои зубы стучали, в голове был вихрь эмоций и ужаса. Я не могла вымолвить ни слова.

— Она спасла меня.

Гвит обернулся к девочке, убирая руки от моего лица. Она вырвалась из хватки Тарана и подбежала ко мне.

— Кто-нибудь, объясните мне, что, черт возьми, произошло. Мне плевать кто, — процедил он сквозь зубы.

— Канарейки собирались причинить мне боль. Она их остановила, а потом… — она замялась, сглатывая слюну.

— Что потом?

— Она загорелась, и пламя окутало Канареек. Но они тоже собирались ей навредить! Они шептались о ней, говорили, что ее кто-то ищет.

Гвит покачал головой и встал, меряя комнату шагами с опущенной головой. Таран пристально разглядывал девочку, сморщив нос.

— Ты кто такая? — спросил он ее.

— Арнакс, — ответила она, отклоняясь от его взгляда.

— Что ты там делала? Зачем им было рисковать, привлекая внимание расправой над тобой?

Я шмыгнула носом и вытерла лицо краем ткани, наброшенной поверх моих лохмотьев.

— Она меня обокрала, — пробормотала я. — Я гналась за ней, но они поймали ее первыми.

Арнакс взглянула на меня и снова опустила глаза.

— Мне жаль, — сказала она.

Она засунула руку в свою грязную куртку и вытащила мой кошелек. Я попыталась улыбнуться ей, сказать, что все в порядке, но не смогла. Образы тех искаженных ужасом лиц снова всплыли перед глазами, заставляя меня содрогнуться.

А что, если это случится снова? Что, если я причиню вред кому-то еще?

Мне нужно было прогнать всех подальше, туда, где они будут в безопасности от меня.

Я поднялась, собираясь попросить их уйти, но замерла: что-то со звоном упало на пол. Что-то блестящее. Моя рука метнулась к шее, коснувшись голой кожи там, где должно быть ожерелье. Хриплый звук вырвался из горла. Ссутулившись, я подхватила серебро с пола, поднимая кулон моей матери в форме листа папоротника. Цепочка потемнела, застежка расплавилась и перекрутилась. Изящные листья, которых я касалась тысячи раз, были покорежены и сплавлены воедино.

— О нет, — простонала я.

Внутри меня что-то оборвалось. Я уничтожила свое самое ценное сокровище, вещь, которой дорожила больше всего на свете.

Гвит вполголоса выругался.

— Сара, мне так жаль.

Он сделал шаг ко мне, но я отшатнулась.

— Не надо. Не подходи ко мне, пожалуйста.

Прежде чем я успела натворить что-то еще, я бросилась в спальню и заперлась на засов. Я рухнула на пол и зарыдала, сжимая в руках остатки маминого ожерелья.