Измена. Боль между нами

Глава 13

— С какой Аллой? — Делаю вид, что вообще не понимаю, о ком она. — У Мариши нет подруг с таким именем. — Свекровь спотыкается о мой ледяной взгляд. — Или вы решили вдруг про моих знакомых что-то выяснить? С чего вдруг?

— Ой, что ты такая серьезная? — Она пытается выдавить улыбку. — Я вот проведать вас зашла, а ты, смотрю, какая-то неприветливая.

— Проведывайте. Только я хотела Маришу спать укладывать, так что прошу вас недолго.

Елизавета Леонидовна поджимает губки и, гордо подняв голову, что на ее языке означает «я обиделась», удаляется за дочкой в ее комнату. Ей хватает и пяти минут, чтобы удовлетворить свое желание побыть примерной бабушкой.

— Капризная она у тебя какая-то. Не хочет общаться.

— Я предупреждала, что она сонная.

Иду в детскую, опускаю шторы, сажусь рядом с кроваткой и глажу дочь по голове.

— Бабушка ушла? — шепотом спрашивает она.

— Нет, — так же заговорщически отвечаю.

— Она на меня обиделась.

Ого, вот это новости. Взрослая женщина обиделась на пятилетнюю девочку.

— А как ты это поняла? — решаю уточнить.

— Она постоянно спрашивала, где мы были, и кто такая тетя Алла. А я хотела играть. А бабушка не хотела, даже Бобика моего гладить не стала… — Маришка крепче прижимает к себе плюшевую собачку, которую Андрей купил накануне.

Ясно, общение с любящей и заботливой бабулей теперь будет проходить только в моем присутствии. Будет она еще допросы моему ребенку устраивать!

— Спи, моя хорошая. — Провожу рукой по ее волосам, по спинке. — И Бобика укладывай. А с бабушкой я сама поговорю и отвечу на все ее вопросы.

Жду, пока Маришка не начнет сопеть, и иду на кухню. Свекровь уже вовсю хозяйничает, налила чай, достала из шкафа вазочку с конфетами. Пирога, которым она хвасталась перед дворовой бандой, не наблюдаю. Подозреваю, что его и не было.

— Я вам не ответила, так вы ребенка допрашивать решили. Зачем? — Сажусь напротив, но к чашке не прикасаюсь. Чай она заваривает слабо и разбавляет водой из-под крана. Да и в целом не хочется сейчас ничего брать из ее рук.

— Никого я не допрашивала! — Бурчит, пододвигает к себе сладости, делает вид, что очень занята выбором.

— Они все одинаковые, — даю ей подсказку. — А дочь мою больше взрослыми расспросами не пытайте. У меня лучше спросите. И наедине, а не при ребенке.

На кухне повисает пауза, раздается лишь шуршание фантиков.

— Я вот что хотела сказать. — Елизавета Леонидовна прокашливается, вытягивается по струнке, вид у нее, будто собралась докладывать губернатору, как обстоят дела с дорогами, какие меры приняты для устранения ям и прочих выбоин. — Ты, Виктория, слишком на себе зациклена. Так и семьи недолго лишиться.

— Что? — Уж лучше бы я про надои и рост поголовья рогатого скота послушала, чем нравоучения от этой женщины.

— Андрей сказал, что ты на этой неделе отпуск взяла. Я поддержать тебя хотела. Молодец! Вот прям молодец! И ребенок сразу поправился, и дома порядок.

Дома у меня всегда, к слову, порядок.

— И муж… — она запинается.

— Что муж?

— Ну, ты понимаешь… — Свекровь мнется. — Андрей…

— И хотела бы, да не могу.

— Вы все время вместе, дома, на работе, и вот, сама видишь, к чему все это привело. А так сидела бы дома, Андрюша по делам съездит, соскучится, и с радостью домой.

— Постойте, я не понимаю… — прерываю ее поток описания нашей идеальной жизни. — Неделю назад вы говорили, что я должна быть рядом с ним. Сами же предложили помощь, приехали, чтобы я могла успеть на корпоратив. Что сейчас произошло?

— Ну… — она снова тянет. Лампочка у нас интересная, весь фокус на нее, а потом календарь надо изучить. Бегает взглядом по стенам, лишь бы со мной не пересекаться.

— Что произошло? — повторяю вопрос. — Раз вы так резко поменяли мнение, то что-то ведь случилось.

— Андрюша мне ничего не говорит… — Свекровь начинает всхлипывать. — Но я ведь вижу, что у вас что-то не так. И девка эта…

Знает ведь все, но театральничает передо мной зачем-то. Или догадывается, что у нас развод маячит и хочет выяснить подробности.

— Да, Вика, я была неправа. — Она покорно склоняет голову. Вот так новости, свекровь признается, что в чем-то была неправой. — Думала, будете вместе, семья крепче.

Опять про крепкую семью. День Петра и Февронии какой-то. Это сочетание коробит меня, огорчает. Хотела бы я иметь семью и обязательно крепкую, как стальной канат, только вот одного моего желания оказалось недостаточно…

— Я же вижу, что у вас что-то случилось. Вернулись поруганные, злые. Андрей ничего не рассказывает, но у меня свои глаза имеются. — Свекровь приосанивается. Мое молчание принимает, видимо, за согласие слушать ее поучительную болтовню. — Как ты дома осела, так и налаживаться все у вас стало. Так что подумай, Вика, очень хорошо подумай, надо ли оно тебе.

— Что надо? — Выныриваю из своих мыслей, голова как в тумане. Хочется побыть в одиночестве, успокоиться и хотя бы короткий период быть свободной, одной.

Маришка ворочается, спешу к ней. Она просто перевернулась, крепко спит, но я не возвращаюсь на кухню. Не хочу видеть свекровь, ничего сейчас не хочу. Ложусь на диванчик, на котором обитает компания мягких игрушек, и почти мгновенно отключаюсь.

Просыпаюсь от шума и запаха гари. Резко подскакиваю — кровать дочери пустая, из кухни доносятся голоса. Все семейство в сборе, Маришка сидит у Андрея на коленях, рядом крутится Елизавета Леонидовна, на столе отбивные, оладушки, жареная картошка. Свекровь признает еду с канцерогеном, вареное и на пару в ее картине мира пища для слабаков. Настоящего мужика, любит она повторять, нормально накормить можно только куском хорошо прожаренного мяса.

— Ну что, готовы к завтрашнему выезду? — Андрей щекочет Маришку, та заливисто смеется.

— Мне сегодня звонила Полина. — Муж поднимает на меня взгляд, но в нем ничего не отражается. — Жена Смирнова. Сказала, что на празднике надо обязательно быть всей семьей.

— Верно сказала, — кивает Андрей.

— И что если ты придешь один, то контракта тебе с ними не видать.

— И тут согласен.

— То есть мы идем туда только потому что это нужно для работы? — пытаюсь его подловить.

— Нет, конечно! — отвечает поспешно. — Мы идем туда, потому что мы все заслужили хороший отдых и хотим повеселиться. Хотим же? — обращается к дочери. — А насчет партнерства, — это уже ко мне, — то что плохого в том, что я хочу лучшего для нашей фирмы. Мы давно не поднимали зарплату сотрудникам, цены растут, а платить больше мы пока не можем, ресурса нет. Ты ведь сама понимаешь, что металлургический комбинат — огромный рывок. В любой момент наши водители могут уйти туда, где им предложат больше. Мы ведь этого не хотим? Нет. — тут же отвечает за меня. — Мы так тщательно подбирали команду, строили нашу компанию. Всего одна суббота, и новый уровень для нас будет открыт.

— Ты прав, сынок, — вставляет свои три копейки свекровь. — Во всем прав, да, Вика?

— Хорошо, — медленно киваю. — Во сколько надо выезжать?

— Желательно в десять.

— Присмотри с утра за Маришей, у меня важное дело.

— Это какое-такое дело? — Длинный нос Елизаветы Леонидовны вновь суется в нашу жизнь.

— Личное. И очень важное.

Ключевое, я бы сказала. Пазл в плане под названием «Месть» сложился, завтра приступаю к осуществлению.