Измена. Боль между нами

Глава 6

Мне сейчас совершенно не хочется выяснять отношения со свекровью, но Елизавета Леонидовна никогда не отличалась чуткость. Сама идет следом за мной на кухню, встает рядом и, кажется, не собирается отступать, пока я не начну оправдываться.

А за что? Я пытаюсь, изо всех сил стараюсь быть хорошей мамой, при этом работаю и помогаю мужу с бизнесом, но доказывать что-то ей точно не буду. Возможно, в другой ситуации я вступила бы в спор, объяснила, что ее мнение мне совершенно не интересно. Но не сейчас, перед глазами все еще стоит ужасная сцена, которую я увидела в своем кабинете.

Одной рукой прижимаю к себе Маришу, другой открываю дверцу шкафа и тянусь за коробкой с лекарствами. Высоковато. Свекровь видит, как мне неудобно, но не предлагает помощь. А я не стану опускаться до унижений и просить ее сейчас о чем-то.

Неидеальная я для нее мать, видите ли. Тоже мне, принесла свое ценное мнение. А я его спрашивала?

Из ванной раздается шум воды, слышу, как Андрей моет руки и уходит в спальню. Еще б свекровь ушла куда-нибудь следом за ним.

— Так и будешь молчать? — нарушает она тишину.

— Мне вам сказать нечего. — Перед коробкой стоит несколько пузырьков, крем, пачка пластыря, постепенно снимаю их и ставлю на стол. Двумя руками я сделала бы это гораздо быстрее, но не хочу расставаться с Маришей. Она сейчас как будто мое спасение.

Ее объятия, дыхание, которое я ощущаю, понемногу меня успокаивают. Я не нужна своему мужу, но точно нужна дочери.

Тяну коробку, тяжеловата, одной рукой удержать ее неудобно, боюсь уронить.

— Ииии? — с вызовом тянет свекровь. — Я жду ответ. Может, хоть как-то объяснишься? Или тебе сказать нечего?

— О чем вы? — Андрей появляется на кухне, тут же подхватывает коробку, ставит ее на стол, забирает Маришу, садится и укладывает ее на руках. На нем домашние шорты, футболка, он спокойный и даже расслабленный.

— О том, что твоя жена сделала с ребенком.

Что? Я сделала? Оставила на свою голову со свекровью — вот мой главный промах за этот вечер. Как знала, что будет подвох и придется расплачиваться, оправдываться на нелепые придирки.

Встряхиваю градусник, сую дочери подмышку.

— И что ты сделала с Маришкой? — На лице Андрея полуулыбка.

— Тебе смешно? — Свекровь аж чуть ли не вскрикивает. — Может, выяснишь сначала, в чем дело, а потом вместе посмеемся. Или поплачем.

— Можно, пожалуйста, потише? — обращаюсь сразу к обоим. — Давай лучше заберу ее в спальню. — Тянусь к дочери, но она еще крепче вцепляется в Андрея. Невольно касаюсь его руки, по телу пробегает волна тока.

Он едва заметно кивает, прикрывая глаза. Так он обычно показывает мне, что все будет хорошо, справимся, мы обязательно найдем выход из ситуации, ведь мы вместе, мы — пара, единое целое.

Так было всегда, до сегодняшнего дня. Этот его жест успокаивал меня, подбадривал, но сейчас он меня злит. Я точно знаю, что ничего у нас не наладится. Я представить себе не могу, что снова смогу поверить мужу. Меня переполняет ненависть, обида, страх, отчаяние и еще буря эмоций, которые я не могу пока определить.

Не могу его видеть, не хочу больше слышать. Резко отвожу взгляд, отворачиваюсь к раковине, наливаю стакан воды и выпиваю почти залпом.

Свекровь наблюдает за нашими действиями и переглядками. Вид у нее настороженный и удивленный. С Андреем у них странные отношения, она уверена, что знает о своем сыне все, чувствует его и улавливает любые проблемы. А он считает, что давно сепарировался от мамы и ее назойливое желание помочь чаще всего просто надо «потерпеть».

Хм… может, она и про любовницу знала? Уловила на расстоянии, что сыночка собирается изменить, предать свою семью, и тут же примчала, чтобы я тоже могла посмотреть и насладиться этим шоу. Многоходовочка сложная, но за пятнадцать лет брака я так и не разгадала, что скрывает эта женщина, порой душевная и заботливая, а порой строгая и сухая. Чаще сталкиваюсь со вторым вариантом.

Но зачем ей разбивать наш брак?

На этот вопрос у меня нет ответа. Ни разу до сегодняшнего вечера она не высказывала мне каких-то претензий и недовольств. Что сейчас-то произошло?

Достаю градусник — тридцать восемь с половиной. Пограничное состояние, при котором лучше дать жаропонижающее.

— Ты в курсе, что она кормила сегодня Марину льдом? — громким шепотом свистит свекровь.

А… вон в чем дело. Так, стоп. Она — это я, получается?

— Что? — Андрей переспрашивает одними губами. Его эмоция не меняется — по-прежнему расслаблен и в целом выглядит довольным жизнью.

Вот же бессовестный! Уложу дочь и первым же делом соберу ему шмотки и отправлю из своей жизни.

Елизавета Леонидовна выхватывает у меня из рук градусник, театрально охает. прикладывает ладонь ко лбу и медленно опускается на стул.

— Вам плохо? — интересуюсь, скорее, из вежливости. — Скорую вызвать?

При упоминании о неотложке, она тут же «оживает», одаривает меня презрительным взглядом и, сузив глаза, произносит:

— Я как последняя дура прибежала, хотела помочь. А тут выясняется, что твоя благоверная дает Марине лед. Чтобы что? Выдернуть меня в ночи?

— Вы же сами предложили приехать, — недоуменно пожимаю плечами.

— Предложила! — с вызовом отвечает она. — Потому что неправильно это! Как же так — сыночка на корпоративе, а жена дома сидит. Не по-людски. Муж с женой вместе должны по таким мероприятиям ходить. А то мало ли что может случиться.

Она мельтешит словами, спешит поделиться наболевшим. Так вот почему она такая злая. Чувствует себя обманутой. Ловлю себя на чувстве благодарности. А ведь она права — не отправь она меня на этот праздник, я бы не увидела, как Андрей мне изменяет.

— Это не мама же… — хрипло произносит Маришка. — Не мама! — повторяет чуть громче. Она открывает глаза и испуганно смотрит на нас. — Бабушка, маму не ругай. Это тетя Алла мне ледик дала.

— Тетя Алла? — свекровь переводит удивленный взгляд на меня. — У тебя появилась новая подруга.

— Не у меня, — отвечаю твердо и уверенно. — У вашего сына.