Измена. Боль между нами

Глава 31

— Я согласен! — мгновенно откликается Андрей. — Все, что угодно!

Его глаза загораются надеждой, рот растягивается в улыбке, сам приосанивается, вдруг падает на подушки и с силой отталкивается ногами от земли. Заваливаюсь рядом, но тут же пытаюсь снова принять вертикальное положение.

— Стоп! Ты еще ничего не услышал. — Останавливаю качели, даю время нам обоим успокоиться и переключиться.

— Согласен на все, что угодно! — заявляет слишком бодро.

— Тогда записывай. — Снова делаю паузу, наблюдаю за его реакцией. Слушает внимательно, чуть подался вперед и, кажется, дышит через раз. — Я серьезно насчет записи. Включай диктофон и сразу отправляй аудио мне в соцсети. У меня ведь должно быть доказательство этого разговора.

— Эм… — Андрей шарит руками по карманам, находит мобильник, включает голосовое сообщение. — Не думал, что все так серьезно… Ок, готово.

— Условие у меня одно, но подробное и с множеством подпунктов. Главное — никаких отношений между нами. Я согласна переехать в этот дом — на время, подчеркну! — только, если ты прямо сейчас поклянешься, что будешь исполнять единственную роль — отца.

Андрей согласно кивает, но мне этого не достаточно. Прошу его подтверждать голосом.

— Согласен, — произносит в микрофон.

— Пока не отправляй, будет добавка. Мы разговариваем только на темы, которые касаются нашей дочери и только в ее присутствии. То есть, сейчас внимательно! — Поднимаю указательный палец вверх. — Ты обращаешься ко мне исключительно, когда нужно выяснить что-то насчет Мариши. И при ней мы общаемся, как обычно.

— То есть при ней можно говорить, о чем угодно?

— Нейтральные темы. Как дела, как день прошел, что там в детском саду, кого сегодня рисовали, во что играли. Будет лучше, если при Марише мы будем говорить с ней и о ней. Завтракаем отдельно, я подумаю над расписанием.

— Расписание, Вик, ты серьезно?

Зыркаю на него таким злостным взглядом, что он покорно кивает. Проверяю, что запись продолжается, и говорю дальше.

— Ужинать будем вместе, но готовить по очереди.

— Тут тоже будет расписание? — Выдавливает улыбку.

— Конечно, — отвечаю беспристрастно. — И посуду убирает тот, кто накрывал. Укладывать дочь тоже будем по очереди. Да, расписание! — предупреждаю его вопросительный взгляд. — И главное — никаких отступлений. Предупреждение будет только одно, после второго мы молча возвращаемся в нашу квартиру. И как быть дальше с дочерью, я буду решать сама.

— Мамочка, а это все теперь наше? — Мариша выходит из машины и замирает в ступоре.

— На время, дочь. — Не хочу ее зря обнадеживать. То, что переезд напрямую связан с ее нервным потрясением из-за нашего развода, ей знать не нужно. Восстановление — наша главная задача.

Я постоянно думаю о том, что будет после. Ведь рано или поздно мы вернемся в свою квартиру, а Андрей поселится где-то в другом месте, и мы снова окажемся в ситуации раздельного проживания. И как тогда быть?

Психолог убеждает, что мы сможем адаптироваться, что Мариша со временем привыкнет. Сейчас на ее состояние сильно влияет мое, и когда я сама буду более спокойной и уравновешенной и смогу придерживаться в общении с Андреем нейтрального уровня, вот тогда разъезд будет возможен без больших потрясений для всех нас.

— Мамочка, тут наверху три комнаты с кроватями! — Распахивает двери, поочередно исследует каждую. — А кому третья?

— Для бабушки Лизы, — вставляет Андрей. — Видела бы ты сейчас свое лицо, — заходится в хохоте. — Поверила? Ну, скажи, поверила, да?

— Первый промах. После второго мы уезжаем, — произношу сурово и тут же ухожу в свою комнату разбирать вещи.

— Да ладно тебе, Вик! — доносится вслед. — Хорошо-хорошо, понял!

Первая неделя уходит на притирку. Маришка в восторге от нового дома, любимое занятие — бегать на второй этаж. То куклу надо срочно в гостиную переселить, то книжку забыла, то мячик давно не бросала. И как только сил хватает.

Зато засыпает мгновенно — после стольких активностей, да на свежем воздухе.

Я тоже среди сосен постепенно прихожу в себя и оттаиваю. Андрей не нарушает наши договоренности. Утром встречаемся уже у машин, он забирает дочь, усаживает ее в в детское кресло, и мы прощаемся до вечера. В садик отвозит папа, домой — мама, так мы решили на семейном совете.

После ужина в его «очередь» собирает с Маришей пазлы, учит ее играть в шахматы. В теплые вечера возятся на улице, частенько заносит домой ее уже сонную.

Со мной он почти не говорит, но я все чаще ловлю на себе его долгий печальный взгляд. А я… пытаюсь залечить свое израненное сердце, но получается пока плохо.

Во мне бурлит смесь сильных чувств — обида, разочарование, печаль и… еще одно, которое я старательно купирую.