Измена. Боль между нами

Эпилог

Мы продлили аренду еще на три месяца, а потом еще на три. На тех же условиях — общение только в присутствии дочери и на темы, касающиеся ее.

Мы больше не вспоминали тот ночной разговор, но он определенно изменил нас.

Мы перешли в статус знакомых, у которых есть что-то общее. Постепенно обживаемся, наполняем дом уютом и важными для нас вещами. В гостиной появляется кресло-качалка — всегда хотела читать в таком по вечерам. В спальне у Мариши двухуровневая кровать — спит на втором этаже, а внизу у нее «дом для кукол». В игровой — а наша дочь «отжала» под свои нужны две комнаты из трех — мини-горка, кресло-груша и небольшой синтезатор, учится играть «В лесу родилась елочка».

Самое значимое для меня обновление — мудборд в гостиной. Как-то вечером Андрей привез его с работы, повесил на стену и прикрепил наши фотографии. В центре Маришину, ту самую, что стояла у меня на столе в кабинете, когда… Нет, не хочу ранить сердце воспоминаниями! По бокам наши, а сверху и снизу — семейные.

С наступлением зимы мы все чаще засиживаемся у камина, обсуждаем рабочие дела, Лешка потерял свинью, представляешь? Диана наконец-то убедилась, что я не собираюсь уводить Смирнова, дядь Володя купил дачу, Леночка передает горячий привет, кажется, скоро придется искать ей замену, намечается декрет.

Эти вечерние посиделки наполняют нас, создают нашу новую историю — людей, которые могут общаться без боли. Обида постепенно затихает, но я все еще чувствую ее отголоски.

— Лазарев приезжает, я билеты взял. — Буднично, между делом сообщает Андрей. — Сходим? Мама с Маришкой посидит.

В нашем новом доме свекровь была один раз, на дне рождения внучки. Радовалась, что у нас есть свободная спальня, и вообще так много места, а она там засиделась уже в своей коробке.

— Что? — У меня перехватило дыхание от ужаса. На мгновение представила, как Елизавета Леонидовна раскладывает вещи по полочкам, потом заходит в мою спальню и начинает менять все местами.

Вдвоем мы тогда отмели все намеки и отстояли право на личное пространство.

— Она Маришу к себе с ночевкой возьмет. Пошли, Вик, он же тебе нравился.

Предложение очень заманчивое, не нахожу ни единой причины отказаться.

— Но только как соседи! — спешу сразу обозначить границы.

— Как соседи, — согласно кивает Андрей.

Спустя месяц после Лазарева к нам приехала опера «Юнона и Авось», на которую я тоже хотела сходить. А потом была книжная ярмарка, где мы всей семьей накупили книжек на целую полку, пришлось заодно купить и новый шкаф. Фестиваль настольных игр, премьера в кукольном театре, детский картинг, Маришка на кабриолете, чур, моя розовая!

— Папочка, я гонщица! — кричит дочь и озорно смеется.

Я не замечаю, как моя рука оказывается в ладони Андрея. Мы стоим рядом, и я впервые за долгое время не хочу его убить.

Я не знаю, к чему мы придем, сможем ли дальше быть парой. Но сейчас я понимаю одно — в данном моменте мне спокойно и комфортно.

Путь от робкого сплетения пальцев до второго первого поцелуя занимает еще долгих полгода. Мне нужно было время, чтобы вычеркнуть из памяти все чувства к прежнему Андрею и дать возможность узнать его нового. Все это время он терпеливо ждал, молча спускался по вечерам в свой полуподвал, поддерживал меня, давал пространство, был рядом и просто любил.

Наше чувство смогло преодолеть боль, которая чуть было не разрушила нашу семью. Надеюсь, что прошлое не будет больше вмешиваться в нашу жизнь. Мы прошли через сложный этап, и впереди — я искренне в это верю — нас ждет только счастье.