Измена. Боль между нами

Глава 5

Андрей напрягается, на мгновение застывает, но потом с новой силой дергает меня за руку, тянет по коридору к выходу. Пытаюсь вырваться, но он держит меня крепко. Стены выкрашены в безликий бежевый цвет, проходим мимо стенда с фотографиями команды и грамот. Взгляд выцепляет наше первое «Лучший стартап года».

Тогда еще Андрей считал, что это достижение — наша общая заслуга…

Шум-гам, веселье, тосты в честь нашей логистической компании остаются позади. Мы выходим через запасной вход, расцениваю путь, который выбрал Андрей, как его нежелание встречаться с подчиненными.

«Никто не должен видеть во мне твоего мужа, а в тебе — мою жену», — постоянно повторял мне муж. Да, мы работаем вместе, но никому никаких поблажек. За все время ни разу сотрудники не наблюдали, чтобы мы ссорились или хоть как-то выясняли отношения.

Плохого они не видели, как и хорошего. В офисе Андрей установил негласный запрет на демонстрацию близких отношений. Он не запрещал работникам встречаться, но делать это они должны были в свободное от работы время.

Сам же свой запрет и нарушил…

— Что она имела в виду? — спрашиваю, когда мы оказываемся на улице.

Мне совершенно не хочется с ним общаться, но вопрос сам слетел с губ. Слишком наглая угроза, уверенная, как будто она действительно что-то знает о моем муже. И когда, главное, успела? Разве что ее появление в нашей компании было неслучайным, и Андрей просто решил пристроить поближе свою любовницу.

Догадка кажется мне дикой и фантастической. Не верю, что мой муж на такое бы пошел. Но — могу ли я сейчас хоть в чем-то быть уверенной?

Меня поразила реакция Андрея на этот шантаж. Он не стал спорить, не одернул ее, вообще никакой реакции с его стороны.

Неужели ему на самом деле есть, что скрывать?

— Не знаю, — сухо отвечает. Я выдергиваю ладонь и направляюсь к парковке.

Андрей выпил, за руль ему нельзя, да и не вижу у офиса его автомобиль. Он идет следом, открывает дверцу с пассажирской стороны, как только я снимаю сигналку. Спешит сесть, будто опасается, что я нажму на газ и сбегу от него.

— Вызови себе такси. Я с тобой не поеду. — Сжимаю руль, от напряжения не чувствую пальцев, кожаный чехол хрустит, заглушая стук моего сердца.

— Вика, не глупи, поехали, — устало сообщает муж. Он откинулся в кресле, положил руку на подлокотник, указательным пальцем трет подбородок. — Хочется уже вернуться в спокойную жизнь.

— В спокойную? — прорывает меня. — Ты реально думаешь, что мы сможем теперь жить спокойно? — Я не сдерживаюсь, кричу, колочу ладонями по рулю, толкаю его в плечо. — Уходи! Вон из моей машины и из моей жизни!

Он не сопротивляется, не убирает мои руки, никак не защищается. Он просто ждет, когда я успокоюсь. Как и всегда в нашей жизни. Не любит скандалов, выяснять отношения «на эмоциях». Лучше отмолчаться, а потом разобрать ситуацию в спокойном состоянии.

Вот только ситуация нынче не та. Слишком трагичная для наших отношений и брака. И просто «переждать» сейчас точно не получится.

Я замолкаю, выдерживаю паузу. Повторяю, что ему лучше уйти, что я не двинусь с места, пока он сидит рядом, что он может катиться в любое место и с любой потаскушкой, что я не хочу его видеть, но так уж и быть, помогу собрать вещи.

— Только чтобы ты поскорее убрался из моей жизни. — Я говорю тихо, но четко.

Он не успевает ответить — его очередное «успокойся» прерывает звонок свекрови.

— Марина капризничает, — сообщает она встревоженно. — Мне кажется, она стала горячее, чем была.

— Буду через десять минут. — Поворачиваюсь к мужу, киваю на дверь. — Я спешу.

Он молчит. Знает, что я в безвыходной ситуации, ничего не смогу сделать. Как же бесит такая беспомощность!

К дому добираемся в полном молчании. Мне хочется высказать ему все — и про то, как я его ненавижу, как сильно он меня обидел, как глубоко ранил, что я не хочу его видеть и не знаю, как мне дальше быть.

Единственно, что я могу сейчас понимать и планировать — пять-десять ближайших минут. Мне нужно как можно скорее добраться к дочери, убедиться, что с ней все в порядке, успокоить, если нужно, дать лекарство и уложить спать.

Я не имею права устраивать истерику, срываться, ругаться, иначе мне придется останавливаться, а потом долго успокаиваться самой, чтобы я снова смогла вести автомобиль.

Андрей это понимает, поэтому тоже молчит. Ничего, я все выскажу, я все ему верну, каждое оскорбление, каждую обиду.

Сейчас мне нужны силы быть матерью, потом — вернусь в позицию жены и разберусь с предателем.

Я не жду лифт, ласточкой взлетаю на четвертый этаж. Андрей спешит следом. У меня преимущество — я не пила, плюс меня толкает моя злость. Мне очень хочется забежать в квартиру и тут же запереться. Заблокировать все замки, отдышаться, прийти в себя и вот тогда уже по-настоящему успокоиться.

Свекровь встречает меня в коридоре, на руках у нее сонная Маришка. Она хнычет и трет глаза. Вот обязательно было вытаскивать ребенка из спальни под яркое освещение?

Забираю дочь, она обнимает меня за шею, прижимается, успокаивается и перестает хныкать. Трогаю лобик — горячий.

— Сколько? — обращаюсь к свекрови. Выключаю в коридоре верхний свет, включаю в ванной и открываю дверь. Так все видно, но при этом свет не бьет в глаза.

— Я не мерила. — Смотрит на меня удивленно, будто я спрашиваю какую-то нелепость. — Сынок, а ты чего так рано? — Андрей, запыхавшийся, с красным лицом, появляется на пороге. — Вы разве уже закончили.

— Нет, — отвечает коротко.

— Тогда зачем ты приехал?

Нормальный вопрос. То есть мать должна срываться в любой момент к болеющему ребенку, а вот то, что отец бросил веселиться на корпоративе и поспешил к дочери, это для нее удивительное дело, нонсенс.

Настоящую причину нашего возвращения она, конечно, не знает, и надеюсь, это так и останется для нее тайной, но ее отношение меня коробит.

Кинулась к сыночке поправлять галстук, помогает расстегнуть часы, хотя без нее он прекрасно справляется с этими мега-сложными обязанностями.

— Мам, не надо, — отмахивается Андрей. И правда что, лучше б градусник достала. Не мерила она.

— Жаропонижающее давали? — Иду на кухню, там в верхнем ящике хранится коробка с лекарством.

— Тон смени, — вдруг говорит мне свекровь. — Поздно строить из себя идеальную мать.