Измена. Боль между нами

Глава 2

Ни разу Андрей не позволил себе ни с кем в офисе фамильярничать. А тут — как будто подружку нашел.

Я сижу на полу в детской, обхватив колени руками, и вспоминаю начало рабочей недели. В понедельник в обед Андрей заглянул к нам в кабинет, подмигнул мне — большинство сотрудников знают о том, что мы женаты, но на рабочем месте мы стараемся не афишировать отношения.

— Проходи, проходи, — он обращался к молодой девушке, двадцать с хвостиком. Хотя, может, и больше, последнее время я перестала угадывать возраст. — У вас же есть свободный стол? — Этот вопрос уже был адресован мне. — Отлично. Алла будет заниматься нашим сайтом и соцсетями. Посидит пока тут, все равно сажать больше некуда. Ну, счастливо, дамы.

Андрей слегка поклонился и ушел.

— Боже, какой мужик!.. — Новенькая прошла на свободное место, плюхнулась в кресло и закатила глаза.

— Вообще-то он женат, — заметила Лена, моя единственная подчиненная и приятельница, с которой мы после обеда прогуливаемся до ближайшей кофейни.

— Пфф… подумаешь! Жена не шведская стенка. Разберем и подвинем. — Алла захохотала, но осеклась, заметив выражения наших лиц. — Твой что ли? — обратилась она к Лене. Та отрицательно помотала головой, перевела взгляд на меня, но я сделала ей знак, чтобы молчала.

До конца дня Алла сделала еще несколько попыток выяснить, кем же занят наш директор, но мы не поддерживали ее болтовню.

На следующий день она влетела в кабинет, злющая, с видом оскорбленной принцессы, и с ходу начала нас отчитывать, что мы не сказали ей, что директор на самом деле занят. Она, мол, подкатила к нему и получила отпор.

— Я, значит, к нему захожу. Пуговичку на рубашке верхнюю расстегнула, пиджак распахнула, юбку чуть приподняла. Говорю — а давайте, может, сначала кофейку или чего поинтереснее, а потом уже про работу. А он кидает на меня взгляд такой странный, типа, ты дура что ли, мы тут ерундой не занимаемся. Я еще раз, уже при нем тянусь к пуговке номер два, почти расстегнула ее, а он хватает меня под локоть и выводит в коридор. Девочки, вы не поверите, у меня даже чулки видны были, представляете? И все равно не купился. Может, он того? И правда женат? Кольца, вроде, не видно.

Внутренне мне стало приятно, что Андрей оказался крепким орешком и не купился на соблазнительную охотницу. Но к вечеру я начала волноваться — он ни словом не обмолвился о том, что произошло, и более того, не уволил эту мадам.

У нас с ним всегда были доверительные отношения, за время брака я ни разу не усомнилась в его верности, всегда знала, где он и с кем. Но после той ситуации Андрея как подменили. Он все чаще стал выглядеть задумчивым, проваливался в свои мысли, из которых его было трудно выдернуть.

И вот теперь эта Алла позвонила мне, чтобы радостно сообщить, как она страдает без меня. Откуда только телефон раздобыла.

Идея принять предложение свекрови уже не кажется мне такой ужасной. Поеду проверю, убежусь, что там все в порядке. Андрей, как обычно, общается с водителями, спорит с отделом логистики, успокаивает главбуха, которая переживает по поводу каждого изменения в фирме.

То есть увижу, что там все в порядке, и сразу же вернусь домой.

— И где ж ты только умудрилась заболеть… Не простывала, не замерзала, а все же заболела… — думаю вслух, но дочь меня, оказывается, слышит.

— А ты не будешь ругаться? — Она выныривает из-под одеяла и тут же прячется обратно.

Сам ее вопрос подразумевает наличие ситуации, за которую отругать кого-то точно придется. Но я обещаю дочери, что это точно будет не она.

— Меня тетя Алла лёдиком покормила.

— Что? — Версия настолько неожиданная, что у меня на мгновение кружится голова. — Как это случилось?

— Ой! — Маришка прикрывает рот руками, глазки испуганные, вся сжимается и вот-вот расплачется. — Теперь не сработает! Я предательница!

— Детка, родная, что случилось? Что не сработает? — Глажу ее по голове, прижимаю к сердцу, обнимаю до тех пор, пока она не успокаивается и не начинает дышать ровнее.

— Тетя Алла сказала, что Дед Мороз может исполнить любое желание, но для этого надо съесть большое мороженое быстро-быстро, а потом лёдик погрызть.

Господи, что за ужас… Эта дрянь специально сделала так, чтобы мой ребенок заболел. Как же я зла на нее!

— Она мне целую горсть дала, — продолжает делиться Маришка. — Мне холодно было, но я все равно все съела!

— Когда это было? Сегодня утром, да? — Прижимаю свою девочку еще крепче. Накрываю ее одеялом и заодно накрываю свои руки, пытаюсь согреться, унять холод, которым меня окатила новость.

Эта мерзкая дрянь загубила мою дочь. Хочется вытрясти из нее душу.

Но больше всего злюсь на себя. Ведь это я позволила новенькой присмотреть за дочерью, пока отвозила документы в Пенсионный фонд. Нашу группу в садике закрыли на карантин по ветрянке, и эти дни я старалась по максимуму брать работу домой. А тут надо было срочно подписать бумаги и отвезти. Я бы не стала оставлять дочь, если бы мы не планировали потом заглянуть в парк с аттракционами, который был как раз недалеко от офиса.

— Что ты будешь девочку таскать туда-сюда. Пусть со мной посидит, я присмотрю.

Вот уж поистине няня года. А я получается, самая ужасная мать на земле…

— Мамочка, почему ты вся в мурашках? Тебе холодно, да? Давай ты тоже лёдик погрызешь, тогда Дед Мороз и твое желание исполнит. — Мариша гладит меня по голове, успокаивая. — Он добрый! Всем поможет.

Свекровь появляется в квартире ровно через двадцать пять минут после своего звонка. Осматривает меня с ног до головы, одобрительно кивает.

— Уже поздно, если ты не против, я бы осталась у вас ночевать. Нет смысла таскать Маришу по ночам, да и мне самой было бы спокойнее расположиться у вас сразу до утра.

— Елизавета Леонидовна, вы просто моя спасительница! — Мне хочется ее обнять, но свекровь не любит прикосновения, называет их «нежности буйных телят».

— Иди уже, — отмахивается. — Надеюсь, я не сломала твои планы.

План у меня сейчас один — закатать под лёд новенькую, которая посмела покуситься на жизнь моего ребенка.

Влетаю в офис — никого не видно. Из столовой доносится шум-гам, крики, тосты, споры. Андрей тоже наверняка там. Но я не вижу его ни в толпе, ни за столом.

— Где Андрей Николаевич? — спрашиваю у одного из экспедиторов.

Тот показывает на стул во главе стола. Пустой, естественно. Подхожу ближе — а вот это интересно: на соседнем стуле лежит маленькая черная сумочка. Точно такой на днях хвасталась Алла. Купила к корпоративу. Идеально, говорит, подойдет к новому черному платью.

Пробегаю взглядом по сотрудникам. Сложно их сосчитать, но с ходу мне кажется, что все на месте. Не хватает только моего мужа и Аллы.

— Кажется, Андрей пошел с этой, как ее, с новенькой. — Видя мой растерянный взгляд, на выручку приходит водитель, наш самый первый сотрудник, старожил фирмы.

— А куда они пошли? — задаю вопрос, хотя совершенно не хочу слышать ответ.

— Так в ваш кабинет. Она ему что-то хотела показать.

Шальная толпа пытается закружить нас в вихре танца, уворачиваюсь и спешу к кабинету. С каждым шагом замедляюсь. Музыка и веселье остаются вдалеке, я передвигаюсь наугад, на глазах слезы, не могу их сдержать. Ничего ведь еще не было. Ничего не случилось.

Но я не верю сама себе… Первый раз в жизни — не верю.

Что я хочу увидеть? Правду. Что будет, если она мне не понравится? Горе…

Нет, стоп! Все будет хорошо! Андрей прекрасный муж и отец, он ни за что бы меня не предал. Тем более с такой…

Как раз-таки с «такой»… Понимаю это интуитивно по звенящей тишине, которая обрушивается на меня, когда я только касаюсь ручки двери.

Нажимаю на нее, медленно тяну дверь на себя.

В кабинете полумрак. Различаю силуэты. Они возле моего стола. Алла и… Андрей. Это точно он. Его четкий профиль я не спутаю ни с чем.

— Давай сделаем это на столе, — громко, с придыханием шепчет Алла. Муж тут же скидывает на пол вещи, до которых дотягивается. Папки сыпятся, разлетаются веером. Следом летит рамка с фотографией. Стекло со звоном бьется. Алла хохочет, ее обнаженная грудь трясется в такт движениям. Андрей пытается поймать ее поцелуем.

— Какая же ты горячая, — стонет, подсаживая ее на стол и широко раздвигая ноги. Гладит по внутренней стороне бедер, Алла опирается на стол руками, запрокидывает голову, обхватывает ногами торс Андрея. Он вжимает ее в себя, впивается, вдавливает, входит резкими движениями.

А я… медленно вхожу в кабинет. Ноги ватные, держусь с трудом. Но я должна это сделать. Опускаюсь, разгребаю бумаги, вытаскиваю фото, которое вылетело из разбитой рамки. Стряхиваю остатки стекла.

— Вика?.. — окликает меня муж. — Ты все же приехала.

— Ты разбил фотографию нашей дочери. — Мой голос звучит глухо. «И мое сердце», — хочу добавить, но на это больше не хватает сил.