Измена. Боль между нами

Глава 23 Андрей

Не застаю Вику дома, хотя пора бы уже им вернуться из садика. Прохожу по квартире: в гостиной на диване Маришкина кукла, на журнальном столике пазл с Винни Пухом. Она сама его выбрала, и первую неделю собирала каждый вечер. Всегда звала меня. Раз, говорит, пап, мы с тобой покупали, то и собирать будем тоже вместе.

А сейчас, получается, без меня тоже можно…

В корзине на полу Викино вязание. Она любила стучать спицами, сидя рядом с нами. Последней ее работой был шарф, который она хотела подарить мне на день рождения. Светло-молочная пряжа, мягкая, приятная. Планировала связать длинный, только начала перед тем, как… Сейчас в корзине нечто розово-бордовое, белого шарфа и следа нет.

В спальне на спинке кресла возле рабочего стола Викина домашняя футболка. Вдыхаю запах, такой родной и домашний.

Замираю посреди комнаты, внезапное осознание того, что я потерял, накрывает ледяной волной.

Это не просто ссора с Викой, не временные разногласия, я упустил гораздо больше — Маришка больше не шепчет мне перед сном свои детские секретики, мы не собираемся на традиционные утренние блинчики, не обсуждаем, как поедем навестить Викиных родителей и не мечтаем о море, не засыпаем в обнимку.

Я упустил семью.

Мы больше не Мы, а — каждый по отдельности.

В квартире, которую я снял, для жизни есть все: мягкий диван, удобная кровать, панорамные окна, укомплектованная кухня. Одного там нет — моей семьи.

Там — пустота. Здесь — теплота.

Там — пропасть, в которую я падаю каждый вечер. Здесь — теплый уютный дом. Но уже не мой…

Какой я же я идиот, что думал только о себе. Долбанула в голову сиюминутная хотелка.

Ничего она не узнает, это все не по-настоящему. Флирт, шутка, игра. Я просто посмотрю, пообщаюсь, расслаблюсь.

А потом как башню снесло… Шутка зашла слишком далеко, флирт перерос в секс, ставки в игре оказались слишком высокими. Я не готов их принять.

Вздрагиваю от звонка. Мама. Опять начнет выпытывать, когда мы к ней приедем.

А как ехать-то, вдруг Маришка выболтает про мою «командировку»? Мама ведь не отцепится потом, я не готов пока делиться с ней нашими проблемами. Пока еще есть надежда все исправить!

— Сыночек, когда вас в гости ждать? — начинает без предисловий.

— Прости, не могу пока, на работе завал.

— Так давай я к вам завтра заеду сама. — Она не спрашивает, преподносит как решенный вопрос, только допустить этого никак нельзя.

— Мам, давай только не завтра, пожалуйста. Некогда пока.

— Послезавтра? — не унимается.

— Я наберу позже, хорошо? Тогда и договоримся.

Прощаюсь, иду к выходу. Подожду своих лучше во дворе, в квартире, где все такое родное, находиться слишком тяжело. Я здесь теперь чужой…

Вижу Вику возле детской площадки, а рядом Лена.

Зачем она тут? Только мешает. Хотя… Возьму ее в союзницы, попрошу помочь уговорить Вику вернуться на работу или хотя бы заглянуть в офис.

Сюрприз, который я готовил ей последние три дня, наконец, готов. С Лены взял честное слово молчать о нем, что бы ни случилось. Пока идем к подъезду украдкой спрашиваю, не разболтала ли.

— Нет, конечно, — шепчет в ответ.

— Ладно, Лен, пока, увидимся как-нибудь! — Вика останавливается у подъезда, оборачивается к коллеге, обнимает ее.

Вообще-то я рассчитывал, что она зайдет к нам и дальше будет изображать мою группу поддержки. И по Лене вижу, что она не против еще погостить.

А вот Вика наоборот спешит распрощаться. Как чувствует, что мы вдвоем сможем ее продавить.

— Лен, может, на чай? — делаю последнюю попытку.

— Мы пили только что, — Вика спешит ответить за нее. — Маришку надо ужином кормить, извини, Лен, в другой раз.

— Да я и не смогла бы, — отвечает та неуверенно. Ладно, буду «биться» один.

Иду за своими, Вика не оборачивается, в лифте смотрит себе под ноги, а вот Маришка не сводит с меня глаз. Держит за руку, теребит, тянет, виснет. Поднимаю ее — сразу прижимается.

— Папочка, ты больше не будешь уезжать? — От ее вопроса Вика вздрагивает.

— К сожалению, Мариш, ему придется, — отвечает за меня.

Ничего, я проиграл раунд, но бой еще впереди. Надеюсь, она оценит то, что я ей приготовил на работе.

У входной двери Вика задерживается, помогает Маришке снять обувь, становится так, чтобы перекрыть мне дорогу. Отправляет дочь мыть руки, резко выпрямляется, разворачивается, мы оказываемся лицом к лицу.

— Никогда. Больше. Так. Не. Делай. — произносит четко, голос стальной, жесткий, в нем чувствуется какая-то дерзость и уверенность.

— Как так? — Я реально не понимаю, где я прокололся. Или она опять насчет той ситуации на корпоративе? Так я готов еще раз извиниться!

— Заявился внезапно. Ведешь себя, как будто ничего не произошло. Мне что теперь Марише говорить? Что папа решил устроить ей пятиминутную встречу, но сейчас ему пришлось уйти?

— Почему уйти-то? Я могу остаться.

— Не можешь! — Резко, нервно.

Лицо бледное, на щеках появляются красные пятна. Губы сжаты, веки подрагивают, в глазах стоят слезы, но не текут, будто застыли от злости. Пальцы впились в дверной косяк, костяшки побелели от напряжения. Вся она — оголенный провод, излучающий ненависть.

Девочка моя… Моя бедная девочка… Она как будто копила в себе обиду и сейчас ее прорвало.

Непроизвольно чуть подаюсь назад, Вика пользуется моментом и пытается захлопнуть дверь. Блокирую ее ногой, не знаю, сколько бы продолжалось наше противостояние — прерывает его появление дочери.

— Мамочка, а почему папа не заходит? — Она подходит вплотную, пытается протиснуться мимо Вики ко мне. — Пошли! — Снова тянет меня за руку.

— Папе надо уходить, зайка. — Вика пытается взять ее, отвести от двери, дочь начинает хныкать, цепляется за косяк, через мгновение она уже рыдает, сквозь всхлипы доносится «Хочу папочку! Пусть не уходит!».

Жена обдает меня ледяным взглядом, полным презрения.

— Я тоже хочу побыть с дочерью, — отвечаю как можно дружелюбнее.

Вика отпускает Маришку, поднимает руки вверх, показывая, что она сдается, и уходит в ванную.

А вот и моя первая победа на пути к примирению. Осталось уговорить ее прийти в офис, и можно считать, что я выиграл битву.