Король на коленях

Глава 8

Кейлет стоял посреди красной комнаты, и каждый звук, доносившийся из коридора через приоткрытую дверь, заставлял его замирать. Шаги. Приглушённые голоса. Скрип половиц под чьими-то ногами. Он расхаживал от окна к камину и обратно, не в силах усидеть на месте.

Что он скажет ей? Как объяснит, зачем приказал её привести? Признаться в том, что две недели не мог думать ни о чём, кроме её прикосновений? Что самый могущественный человек в городе превратился в одержимого психопата из-за простой девчонки?

Невозможно.

Но когда Маркус наконец ввёл Ниру в комнату, все заранее продуманные слова вылетели из головы. Она была здесь. Живая, настоящая. Её светлые волосы слегка растрепались от вечернего ветра, на щеках играл лёгкий румянец от быстрой ходьбы.

Но больше всего поразил её взгляд. В прошлый раз она смотрела на него испуганно, умоляюще. Теперь в зелёных глазах читались настороженность и что-то ещё — решимость.

— Оставь нас, — хрипло приказал Кейлет охраннику.

Маркус кивнул и исчез, закрыв за собой дверь. Кейлет и Нира остались наедине, и воздух между ними наполнился электрическим напряжением.

Кейлет изо всех сил пытался сохранить хладнокровие. Он направился к столику с напитками, стараясь двигаться неспешно, контролированно.

— Выпьешь? — предложил он, наливая себе виски. — Вина или, может, что-нибудь покрепче?

— Нет, — ответила Нира коротко.

Её голос прозвучал увереннее, чем он помнил. Кейлет поднёс стакан к губам, но не сделал ни глотка — руки предательски дрожали.

— Зачем ты меня похитил? — спросила она без обиняков.

Прямота вопроса ошеломила его. Он ожидал страха, слёз, мольбы. Но не этого спокойного требования объяснений.

— Похитил? — Кейлет попытался усмехнуться. — Тебя пригласили.

— Парой громил, которые сказали, что я пойду с ними, — возразила Нира. — Это не похоже на приглашение.

«Боги, она стала смелее», — подумал он с восхищением и лёгкой тревогой. Это была не та испуганная девушка, которая дрожала в его тронном зале.

Кейлет поставил стакан и повернулся к ней лицом, осторожно подбирая слова.

— Наша… прошлая встреча была для меня неожиданностью, — признал он наконец. — Я хочу понять, было ли это случайностью.

Нира изучала его взглядом, и Кейлет почувствовал себя жуком под лупой энтомолога. Каждое его слово, каждый жест могли дать ей больше власти над ним. Опасно. Безумно опасно.

— Понятно, — кивнула она. — И что ты готов предложить за мои… услуги?

Последнее слово прозвучало с лёгкой насмешкой, и Кейлет едва не поперхнулся воздухом. Услуги? Она говорила об этом как о деловой сделке?

В голове промелькнула горькая мысль: да, конечно. Он породил чудовище, которое теперь будет его мучить, требуя богатых подношений, драгоценностей, денег. Как и все остальные. В груди странно кольнуло от этой мысли, хотя ему было не привыкать к продажным женщинам — в его мире почти всё имело свою цену.

Его шокировала её деловитость, но одновременно что-то тёмное внутри ликовало. По крайней мере, теперь всё встало на свои места — это была просто ещё одна сделка, ещё одна женщина, готовая торговать собой за золото.

Так почему же где-то в глубине души холодило разочарование?

— Чего ты хочешь? — спросил он, пытаясь сохранить спокойный тон. — Золото? Дом в лучшем районе города? Титул, положение в обществе?

Нира подняла подбородок, и в её глазах сверкнул вызов.

— Тебя, — выдохнула она.

Мир вокруг Кейлета покачнулся. Кровь ударила в голову, сердце пропустило удар. Он сделал непроизвольный шаг к ней, руки потянулись вперёд, намереваясь сжать её в объятиях, прижать к себе, показать, как сильно он…

— Стой! — резко скомандовала Нира. — Не двигайся!

Кейлет замер как вкопанный. Руки зависли в воздухе, слегка подрагивая от усилия сдержаться. Каждая клетка его тела кричала, требуя приблизиться к ней, но он не мог сдвинуться с места. Её голос обладал над ним абсолютной властью.

Нира медленно подошла ближе, и он видел удовлетворение в её взгляде. Она наслаждалась его покорностью, видом могущественного мужчины, остановленного одним словом.

Её пальцы легко, едва касаясь, скользнули по его груди в вырезе рубашки. Кейлет прикрыл глаза и не смог сдержать тихого стона. Её прикосновение жгло даже сквозь ткань.

Нира начала медленно расстёгивать пуговицы, одну за другой. Кейлет стоял неподвижно, чувствуя, как каждое движение её пальцев отзывается пульсацией в паху. Рубашка распахнулась, обнажая мускулистую грудь, и упала на пол с мягким шелестом.

— Святые угодники, — восторженно выдохнула она, и её ладони скользнули по его торсу.

Она обошла его сзади, пальцы очертили едва заметные следы от плети на спине, которые ещё не полностью сошли. Кейлет дрожал под её прикосновениями, каждое касание причиняло сладкую муку.

Нира вернулась к нему лицом и потянулась к поясу его брюк. Кожа расстегнулась, ткань упала к ногам. Его возбуждение было недвусмысленным.

Она сняла с крючка на стене тонкую шёлковую ленту — красную, под цвет комнаты.

— Руки за спину, — скомандовала она.

Кейлет свёл запястья за спиной, и она крепко, но не туго связала их лентой. Шёлк был мягким, но надёжным. Он мог бы разорвать эту ленту одним рывком, но не хотел. Хотел быть связанным, беспомощным, подчинённым её воле.

— На колени, — последовала следующая команда.

Кейлет медленно опустился, не сводя с неё глаз. Каждое её движение, каждый жест завораживали его. Она была прекрасна в своей власти — уверенная, решительная, знающая, что он подчинится.

Нира подошла к креслу, стоящему перед ним, и грациозно опустилась в него. Ноги слегка раздвинулись, юбка платья задралась, обнажая стройные лодыжки. Кейлет сглотнул, чувствуя, как пересыхает во рту.

— В прошлый раз ты был плохим мальчиком, — произнесла она, и в её голосе слышались игривые нотки. — Получил удовольствие, а мне ничего не дал. У тебя есть долг передо мной.

Кейлет понял, к чему она клонит, и волна жгучего возбуждения прокатилась по его телу.

— Пришло время расплачиваться, — добавила Нира, откинувшись в кресле.

Её глаза сверкали в свете камина, губы изогнулись в полуулыбке. Она знала свою власть над ним и собиралась воспользоваться ею в полной мере.

Кейлет смотрел на неё снизу вверх и понимал — он пропал. Окончательно и безвозвратно.