Красавчик с изъяном

Глава 17

— Морвелла… — красивый мужской голос звал меня из глубин тьмы. — Морвелла, очнитесь…

Все еще купаясь во мраке под закрытыми веками, я мучительно застонала. Постепенно я снова начинала чувствовать свое тело, и боль тонкой ниточкой тянула висок.

— Морвелла? Что с вами, госпожа?

Сознание вернулось рывком. Я вспомнила тот жуткий кошмар, который привел меня к обмороку, и распахнула глаза. Надо мной склонялась размытая серая фигура. Я моргнула — Шадриан.

— Не подходи ко мне, маньяк! А ну прочь!

Не успев осознать, что делаю, я нащупала подушку и схватила ее обеими руками. Затем размахнулась и обрушила свое импровизированное оружие на этого ненормального. Даже не знаю, куда ему прилетело. Может, по плечу, а может, по голове. Я не разбиралась, куда бью. В висках стучало паническое: «Он психопат! Где-то здесь валяется его оторванный питон. Только бы он не попался мне на глаза».

Шадриан отшатнулся от моего удара.

Я воспользовалась этим и соскочила с кровати. Ноги, поскальзываясь на гладком камне, несли меня к выходу.

— Морвелла! Куда вы? Что я сделал не так?

Он еще спрашивает!

Я с такой силой рванула на себя дверь, что ее створка заехала мне по лицу. От боли — неожиданной, обидной — на глазах выступили слезы. Секунда промедления — и мужские ладони легли мне на плечи. Под этими руками я вся напряглась.

— Не трогай!

Но Шадриан не послушал и развернул меня к себе.

— Морвелла? В чем дело? Я же все исправил. Он больше не огромный.

— Е-е-его в-в-вообще б-б-больше нет, — заикалась я.

Шадриан держал меня за плечи и озадаченно хмурился, словно не понимал, отчего я в ужасе. Как будто это в порядке вещей — взять и превратить себя в евнуха.

И кстати, почему он не корчится от боли?

Я не хотела смотреть ему между ног — боялась увидеть страшную рану и получить моральную травму на всю жизнь, но взгляд скользнул вниз почти против воли.

С моих губ сорвался короткий вздох.

Я крепко-крепко зажмурилась и снова распахнула глаза.

Член был на месте. Не тот монструозный, похожий на орудие пыток, а нормальный, адекватного человеческого размера. Стоял по стойке смирно, будто ему все нипочем, и смотрел мне в живот, как нацеленный пистолет.

— Как? — Мне резко поплохело.

Но я же видела! Собственными глазами видела, как Шадриан расправился со своим питоном! Мне ведь не почудилось? Или это не он сошел с ума, а я?

— Что как? — переспросил Шадриан.

А может, вся та лютая дичь мне просто приснилась?

— Твой… дружок. Ты же его… оторвал. Я видела!

Вертикальная морщинка на лбу Шадриана углубилась, а его руки на моих плечах сжались чуть крепче.

— Это был ненастоящий.

— Что? — меня пробило на нервный смешок.

— Ненастоящий член, — пояснил Шадриан.

Его глаза и рот вдруг округлились, как если бы он начал понимать причину моей истерики.

— Оу. — На лице эльфа безумным калейдоскопом промелькнули шок, ужас и чувство вины. — Боги, Морвелла… Я не хотел.

Он порывисто развернулся, сделал пару быстрых шагов и поднял что-то с кровати.

— Вот. Взгляните.

С его руки свисала та самая дохлая анаконда.

Пискнув, я отвернулась.

— Госпожа, не бойтесь, это обычная скульптура. Из того же материала, из которого делают ограничители. Я надел ее на свой член, чтобы вас впечатлить.

Что он такое говорит?

Я осторожно покосилась на пугающую вещицу. Потом нерешительно потыкала в нее пальцем: на ощупь — нечто среднее между резиной и силиконом.

Меня затопило облегчением. Но уже в следующую секунду я схватила этот здоровенный бутафорский член за головку и отхлестала им Шадриана по плечам.

Вот тебе! Вот! Будешь знать, как меня пугать! Чуть до инфаркта не довел! Ну просто феерический болван!

Шадриан руками заслонялся от ударов, но делал это с полным осознанием своей вины.

«Каюсь, заслужил», — говорил его пристыженный взгляд.

Когда мой запал иссяк, я брезгливо зашвырнула злополучный муляж в угол комнаты и уперла руки в бока.

— Объясни мне, как ты вообще додумался до такого?

Шадриан неуверенно улыбнулся, но, встретив мой суровый взгляд, придал лицу выражение экстренного раскаяния.

— Простите, госпожа. Давайте я заглажу вину?

Его взгляд стал распутным. Язык красноречиво прошелся по нижней губе. Член — настоящий — дернулся, привлекая мое внимание. Он все так же стоял колом, похоже, и не думая опадать.

— Надо же. Ты до сих пор возбужден, — заметила я, не в силах удержать свои мысли при себе. — Ну что за извращенец!

Шадриан приосанился, словно ему только что отвесили комплимент. Потом вздохнул так, будто внезапно вспомнил обо всех тяготах жизни разом.

— Мне пришлось выпить зелье.

— Зачем?!

Он замялся, явно не горя желанием отвечать.

— Зачем? — повторила я с нажимом, и этот ушлый фантазер-затейник наконец сдался.

— На всякий случай, — нехотя начал Шадриан. — Чтобы колпак держался, член должен быть предельно твердым. Я опасался, что он обмякнет, потому что эта штука ужасно неудобная и в ней ничего не чувствуешь.

Я прижала ладонь к лицу: дурдом, натуральный дурдом. И меня напугал, и гадость какую-то выпил. Теперь неизвестно, сколько у него будет стоять.

— Итак, госпожа, — Шадриан поиграл бровями. В отличие от меня, он, кажется, полностью вернул самообладание. — Позволите мне загладить свою вину?

Он с намеком облизал губы.

Ну что за упертый тип! Всякий разговор, любую проблему он переводит в горизонтальную плоскость. А у меня после увиденного до сих пор руки трясутся.

— Нет уж, спасибо. Лучше налей мне воды. Вон кувшин, — я кивнула в сторону прикроватной тумбы.

Шадриан растерянно покрутил головой.

— Да вон же. Рядом с постелью.

Ушастый виновник моего нервного срыва двинулся в обозначенном направлении. В тишине раздалось журчание воды. Шадриан перестарался и наполнил стакан до краев, так что на обратном пути несколько капель пролились ему на пальцы. По этой мелкой оплошности я поняла, что внутри он весь напряжен, а его развязные улыбки и нарочитая расслабленность — игра напоказ. Дроу — мастера притворства.

Я взяла стакан из рук Шадриана. Стекло было влажным и хранило тепло его прикосновения. Вода из подземного источника пахла минералами, а по прозрачным стенкам ползли крошечные пузырьки. Я пила маленькими глотками, пытаясь успокоиться, а Шадриан тем временем наблюдал за мной пристальным, цепким взглядом.

— Вас правда устраивает мой член? — вдруг выдал он.

От этого неожиданного вопроса я поперхнулась и закашлялась.

Ну Шадриан! Как будто специально подгадал момент!

Хлопать по спине, когда кто-то подавился, у дроу было непринято, поэтому остроухий Мистер Внезапность просто стоял и ждал, когда я смогу ответить.

— Правда, — выдохнула я, вытирая губы.

Шадриан чуть склонил голову к плечу. Его медовые глаза прищурились. Он смотрел так, будто пытался различить на моем лице признаки фальши. Под его сканирующим взглядом меня пробрала зябкая дрожь, и я поежилась.

— И вы не находите его…

Он слегка подвигал сжатыми губами, словно не мог заставить себя договорить. Казалось, окончание фразы застряло у него в горле тошнотворным комом.

В конце концов он перестал даже пытаться и произнес нечто совсем другое. Не произнес — выплюнул. Грубо, с внутренним напряжением.

— А как же ограничители?

— Я же сказала, что они мне не нравятся.

На лице Шадриана все еще отражалось сомнение. Он будто не мог поверить, что есть женщины, которых не привлекают гигантские агрегаты и всякие игрушки для извращенок. Сей фантастический факт просто не укладывался в его картину мира.

— Все у тебя нормально.

Убрав стакан на прикроватную тумбу, я приблизилась к Шадриану и обхватила руками его красивое скуластое лицо. Мой неискушенный поклонник коротко вздохнул от такой нежности. Его взгляд растерянно скользнул от одной моей ладони к другой. У меня возникло ощущение, что он проверял, не чудятся ли ему эти прикосновения.

Стоя на цыпочках, я продолжала шептать ему в губы, и мой собственный голос казался мне заклинанием:

— Не просто нормально, а замечательно. Идеально. Именно так, как должно быть у мужчины.

Слушая меня, Шадриан прикрыл глаза. Его большое, могучее тело затрепетало, будто мои слова были желанной лаской и мягко касались чего-то сокровенного в его душе. В этот момент с него слетели все маски, и он предстал передо мной открытый и уязвимый, жадный до моего голоса, до моего тепла.

Я потянула его голову вниз, пока наши губы не встретились. В этот раз вела я, а Шадриан был в моих руках податливой глиной. Он не напирал, как раньше, не строил из себя агрессивного хищника, а тихо, почти благодарно, принимал мой поцелуй.

Я скользнула ладонями по его широким голым плечам, огладила спину, ощущая движение мышц под кожей. Шадриан тянулся ко мне всем своим существом. Его пальцы легли мне на затылок, но не властно, а робко, словно он боялся сделать что-то не так и быть отвергнутым.

Я прильнула ближе, прижалась одетая к нему абсолютно голому, и Шадриан содрогнулся.

— Вы хотите меня, госпожа? — выдохнул он, оторвавшись от моих губ. — Хотите меня… такого?

Его возбужденный член упирался мне в живот.

Я взяла его в руки как нечто очень желанное и приласкала. С гортанным стоном Шадриан запрокинул голову и покачнулся, на секунду потеряв равновесие. Его широкая грудь раздалась в глубоком вдохе, живот поджался. Я двигала кулаком, и мой любовник, дрожа, подавался бедрами мне навстречу.

— Морвелла… Да…

Его рот приоткрылся. На лице отразилось выражение сладкой муки. Пальцами он впился в мое плечо, словно только так мог удержаться на ногах.

Мужчины-дроу умело дарили удовольствие, а сами обычно получали жалкие крохи — то, что успевали урвать у своих любовниц. А я была щедра. Я перекатывала в ладони его плоть — округлую и набухшую. Скользила выше и кончиками пальцев дразнила самую чувствительную ее часть, вынуждая всем телом молить о большем, а потом давала это большее — резко, настойчиво двигая кулаком.

Шадриан изнемогал. Наверное, он впервые в жизни забылся настолько, что думал лишь о своих собственных ощущениях, а не пытался угождать госпоже. Его потряхивало. Голос охрип от стонов. Пальцы все сильнее сжимались на моем плече.

— Да, пожалуйста, да… Он нравится вам, госпожа? Нравится?

Я понимала: Шадриан не до конца поверил моим словам — и видела лишь один способ развеять его сомнения полностью.

— Очень нравится.

С мягкой улыбкой я опустилась перед ним на колени.