Красавчик с изъяном

Глава 25

Позже я поняла, что этот артефакт — местный аналог громкоговорителя, использовать который могут только эльфы с особым даром, таким, как у принцессы.

Сначала Лирэйн упрямилась, не желая подчиняться бунтовщикам, но острый нож предателя все сильнее давил на горло, и первые капли крови заставили ее сдаться. Она сделала так, как ей велели.

Когда нож исчез, а предатель отстранился, принцесса брезгливо искривила рот и в знак протеста сплюнула на пол — грубый, вульгарный жест, который я не ожидала увидеть от женщины, тем более от члена королевской семьи. Но ее высочество была на грани — ее колотило, как при сильном ознобе.

Думаю, изначально она собиралась плюнуть фиолетовому в лицо, но… испугалась последствий. В моих ушах еще звенел хлесткий звук недавней пощечины.

— Что теперь? — спросил шрамированный.

Слыша его грубый, хриплый голос, я каждый раз невольно напрягалась. Вот и сейчас все мои мышцы словно окаменели.

«Нас спасут, — убеждала я себя, отчаянно цепляясь за эту мысль, потому что лишь она удерживала меня на краю паники. — Нас обязательно спасут. Скоро все это закончится».

— Теперь ход за Норвейном, — ответил фиолетовый.

Я чуть повернула голову и увидела, что он подошел к невысокому худому парню, который выглядел так, будто сам не понимал, что забыл среди этих отморозков.

Я нахмурилась: молодой эльф по имени Норвейн зачем-то опустился на пол и уселся в позе для медитации.

— Только не торопите меня, — произнес он тихо, словно извиняясь. — Мой дар долгие годы был запечатан. Я не умею им пользоваться. Мне нужно время.

— Сильно не тяни, — проворчал Грак. Нижняя часть его изуродованной щеки дергалась в нервном спазме. — Мы должны успеть до того, как сюда явятся каратели. Не уверен, что заложники удержат их от штурма.

Я перевела взгляд и сосредоточилась на пустой точке перед собой, пытаясь отрешиться от происходящего, как вдруг где-то в другом конце цепочки связанных пленниц раздался дикий, пронзительный крик.

— Нет! Не трогай меня, свинья! Убери руки!

С ужасом я услышала звуки борьбы и треск рвущейся ткани. Все мое тело покрылось ледяным потом. Женщина истошно орала и отбивалась. До меня доносились глухие удары, возня, шарканье и грязная ругань. Я крепко зажмурилась и сжалась в комок, стараясь стать как можно менее заметной. Плечи свело, дыхание сбилось, в ушах стучала кровь.

Не слушать, не смотреть, не думать.

О Господи… что за безумие? Кто-нибудь, остановите это. Это не может происходить на самом деле.

Все человеческое, что было во мне, в этот миг исчезло без следа — мысли, воля, храбрость. Остался только голый животный ужас, инстинкт, мелкая дрожь в каждом нерве. Казалось, я вплотную подошла к той черте, за которой сходят с ума. Сейчас я балансировала на самом-самом краю.

— Что ты творишь? Прекрати!

С облегчением я услышала возмущенный крик фиолетового. Кто-то — наверняка он — стремительно пронесся мимо, и меня обдало резким порывом воздуха. Я все еще сидела на коленях с закрытыми глазами, не смея даже шелохнуться.

— Отойди от нее. Оставь ее в покое. Кому сказал!

Несчастная всхлипывала. Впервые в этом мире я услышала, как плачет женщина, и это меня ошеломило. Здесь, в Морн'Зарет, женщины — высшие создания, вершительницы судеб, хозяйки жизни. И вдруг — такое. В один миг из небожительниц нас превратили в слабых, запуганных существ, с которыми можно делать все, что вздумается.

— Я хочу трахнуть эту суку, — заявил подонок.

Отчего-то я решила, что на бедняжку напал Грак, но голос был не его. Крышу сорвало у кого-то другого.

— Хочу поиметь ее без ограничителя. Никогда не трахался без этой проклятой штуки.

Я еще больше сгорбилась и опустила голову. Что-то теплое, мокрое скатилось по крылу моего носа.

— Мы же договорились, — негодовал фиолетовый. — Так нельзя.

— Это почему же? Они нас имели, как хотели. Теперь наша очередь. Пусть терпят. Это будет справедливо.

Снова послышалась какая-то возня. Мне хотелось исчезнуть, раствориться, просочиться сквозь пол и оказаться далеко-далеко от этого кошмара.

— Держи себя в руках. Нельзя превращаться в зверей. Да, с нами обращались не лучшим образом. Но это не значит, что мы должны опускаться до…

— Не учи меня! Теперь я господин, а они рабыни, и я буду пользоваться своим положением. Понял? Я устал всю жизнь быть подстилкой. Хочу сам выбирать, с кем кувыркаться. Мне эта сучка понравилась, и я ей засажу. На всю, демон тебя дери, длину.

Жертва этого ублюдка тонко вскрикнула, словно ее резко дернули за руку.

— Я тебе не позволю! — взревел фиолетовый.

Я почти уткнулась лбом в собственные колени. Казалось, сейчас грянет взрыв, и все окончательно рухнет в хаос. До драки оставался один шаг, один короткий вздох — но в этот момент вмешался худой, потерянный парень, который должен был сделать что-то важное для бунтовщиков, используя свой дар.

— Тише, пожалуйста, — попросил он нетерпеливо, но все еще робко. — Я не могу сосредоточиться.

— А ну угомонились! — рявкнул Грак. — Не до ваших разборок сейчас. Хлэй, оставь девку в покое. Потом позабавишься. Когда победим, сможешь выбрать себе жену, какую захочешь, и долбить ее без ограничителя, сколько влезет и куда влезет, а она будет молчать и принимать. Но сначала дело. Иди-ка подежурь у двери.

Подонок Хлэй что-то недовольно пробурчал. По каменному полу загрохотали удаляющиеся шаги, а затем повисла тишина — тяжелая, наполненная звуком прерывистого дыхания.

И в этой давящей тишине время от времени раздавались приглушенные всхлипы, доносящиеся до меня с другого конца цепочки униженных женщин.