Красавчик с изъяном

Глава 32

Принцесса Лирэйн

— Это просто возмутительно.

Застыв в тени каменных колонн, ее высочество наблюдала за матерью. Вот она сжала подлокотники трона, а затем резко поднялась на ноги. Мантия, расшитая серебристыми нитями, тяжело скользнула по ступеням, и королева одернула ее быстрым злым движением.

— Уму непостижимо. Как они посмели!

Она принялась ходить по залу, громко печатая шаги. Ее вытянутая тень ползла по бугристым стенам, освещенным магическими лампами. В волосах мерцала паутина из белого золота и лунных камней.

— Твари.

Принцесса Лирэйн молчаливо склонила голову еще ниже, позволяя волосам скрыть выражение своего лица. Она терпеливо ждала, когда гнев матери утихнет, но королева только распалялась.

— Мы должны действовать еще жестче. Сломить их волю окончательно. Чтобы даже мысли о предательстве у них не возникло.

Принцесса едва заметно вздохнула, но свои мысли держала при себе. До поры до времени.

— Этот ублюдок… — ее величество брезгливо искривила губы. — Который единственный остался в живых… Пусть его казнь будет жестокой и показательной. Все должны видеть, как заканчивают мятежники. Займись этим лично.

— Я выберу наилучший способ для умерщвления, — покорно отозвалась принцесса, опуская взгляд.

На самом деле все уже было решено. Казнь состоится завтра в полдень. Ближе к двенадцати всех мужчин освободят от работы и приведут в зрительный зал. Все они поймут послание королевы.

— Он должен мучиться.

— Он будет, — Лирэйн поджала губы, вдруг ощутив себя безмерно усталой.

Будь ее воля, она подарила бы мятежнику тихую и быструю смерть. Она видела его взгляд — не злой, а растерянный. Слышала, как он спорил с другими повстанцами, защищая заложниц. Знала, что в последний момент он попытался остановить своих подельников, но это не могло смягчить приговор. Совершенное им — непростительно. Нельзя быть снисходительной, иначе найдутся те, кто сочтут тебя слабой и решат этим воспользоваться. Мать права: казнь должна стать предупреждением.

Королева вернулась на трон и нетерпеливо поправила складки мантии.

— После того как приговор будет исполнен, — сказала она ровно, немного успокоившись, — мы поставим мужчинам дополнительные метки. Усилим ограничения. Ужесточим наказания за нарушение законов. Малейшее неповиновение — и… — она ударила кулаком по широкому подлокотнику трона. — Довольно церемониться с ними. Они не ценят доброту.

Лирэйн подняла взгляд.

— Ваше величество… — она подбирала слова осторожно, опасаясь вызвать новый всплеск гнева. — Вся эта жесткость и привела к тому, что чаша их терпения переполнилась. Они взбунтовались, потому что наши законы несправедливы. Если мы продолжим давить, все повторится. И, возможно, в следующий раз крови будет намного больше.

Королева фыркнула, не скрывая раздражения.

— Ничего ты не понимаешь. Они непредсказуемы и опасны. Позволишь им подняться с колен — они сделают все, чтобы поставить на колени тебя. Всех нас. Разве ты сама в этом недавно не убедилась? Понравилось стоять на коленях?

Лирэйн на секунду засомневалась, но что-то не давало ей отступить — какая-то глубинная убежденность в собственной правоте.

— Иногда, чтобы котел не взорвался, крышку нужно приподнять, — тихо возразила она. — Дать пару выйти. А вы, наоборот, собираетесь раздуть пламя еще сильнее. От этого кипеть будет только больше. Вместо того чтобы затягивать вожжи, давайте попробуем их немного ослабить? И посмотрим, что из этого выйдет.

— Я скажу тебе, что из этого выйдет, — оскалилась королева. — Псы почуют слабину и вцепятся нам в горло. — Ее тон смягчился. — Милая моя, ты еще такая юная и наивная. Запомни: власть держится на страхе и силе.

Лирэйн опустила глаза, чтобы мать не увидела, как в них мелькнуло упрямство.

— Как скажете, — ее голос прозвучал спокойно, не выдав и сотой доли эмоций, что бурлили внутри.

Королева уже не слушала — она откинулась на спинку трона, погруженная в свои мысли.

А Лирэйн стояла неподвижно, и в ней росла и крепла решимость, тихое, но твердое желание перекроить этот мир.

Спорить сейчас бессмысленно. Но время идет. И власть матери не вечна. Когда-нибудь трон займет она. И тогда все изменится. Однажды они все смогут вздохнуть свободнее.