Люба, я вернулся

24

Фёдор

Снял квартиру. В том же доме, в соседнем подъезде.

Может глупо, но я хочу быть рядом. Очень близко. Я бы снял в том же подъезде, была однокомнатная, но посчитал что это уже слишком. И там соседи быстро доложат.

Просто не хочу раздражать Любу. Она как меня видит, очень раздражается. Пусть успокоится немного, а я буду рядом.

Несколько раз видел её в окно утром.

Машину ставлю подальше, почти в соседнем дворе, чтобы не узнала. Шифруюсь пока. Однажды придётся выйти из тени. А как иначе. Но пока так.

Люба

Пошел пятый месяц моей беременности.

Встала на учёт, наблюдаюсь в местной женской консультации. Всё идёт нормально.

Почти не поправилась, только живот немного. Но под одеждой не видно. Даже соседи ещё не догадываются.

Может так и получится — ходила-ходила Люба, а потом — бац и ребёнок.

С близнецами я поправилась тоже несильно. Природа моя такая, почти не поправляюсь.

Детям конечно сказала. Лина сначала притихла, а потом поздравила. Алька была не очень довольна, сказала, а что если скоро внуков ждать, а я тут такая. Потом извинилась, сказала что рада.

И самое интересное, никто из них даже не спросил, кто отец. Как будто знают, но не говорят.

Живу на деньги, которые у меня ещё пока есть на счету. Распределила так, чтобы каждый месяц не сильно много уходило на жизнь. Но с тревогой думаю о том, на что покупать коляску и кроватку. Там конечно пособия обещают, но до них ещё дожить нужно.

А однажды приходит смс — счёт пополнен на 100 тысяч.

Сначала подумала — ошибка. Хотела уже в службу поддержки звонить, а потом дошло до меня, откуда ветер дует. Фёдор. Звонить ему не стала, пару дней походила, посокрушалась, а потом думаю — какого чёрта? Пусть помогает.

Сама не просила, но кроватку и коляску покупать нужно? Нужно. Ну вот, как раз и будет на эти нужды.

А через две недели ещё 100 тысяч поступает. Но я всё ещё не решаюсь позвонить Фёдору. Мне конечно деньги сейчас нужны, но… не знаю. Ну что я должна звонить и благодарить за то, чего я не просила?

Зима уже во всю властвует в городе. Во дворе снег лежит. Гололёд иногда, но дорожки посыпают и чистят.

Вышла в магазин. Иду потихонечку. Авось не свалюсь. Нельзя мне падать. А в магазин идти нужно. Осторожно ступаю. Под ноги смотрю.

Остановилась у ступенек. Там их штук десять. А перед ними место скользкое.

Вроде всё предусмотрела, как схвачусь сейчас за поручень и буду подниматься, осторожно по шажку.

Поднимаю руку, делаю шаг и прямо на месте понимаю, что та нога, которая ещё стоит, скользить начинает… доля секунды, взмах рукой… и… чьи-то сильные руки, хватают меня подмышки, практически уже падающую.

— Осторожно, — голос возле уха, как фантом из прошлого.

Показалось, наверное?

Кто-то крепко держит меня, прижимая к себе.

Да нет, не показалось.

— Ты откуда? — испуганно выдыхаю, понимая, что сейчас чуть не шлёпнулась на ступеньки.

— Живу недалеко, — довольный голос.

— Отпустишь, или так и будем стоять?

— Отпущу, только одну руку, второй схвачусь за поручень и будем подниматься.

— Отлично. Давай, — выдыхаю в морозный воздух, отчётливо понимая, что и Фёдор не так уж твёрдо стоит на этом ледяном участке.

— Не волнуйся, у меня ботинки с противоскользящей подошвой, — заранее успокаивает.

— Замечательно, значит вся надежда на твои ботинки, если они не липовые, — усмехаюсь.

— Обижаешь, — он тоже усмехнулся.

— Может тебе подсунули, гораздо лучшие, — вспомнила нашу давнишнюю шутку про, мексиканского тушкана,

— Ну что, заходим? — Фёдор всё ещё прижимает меня к себе.

— Давай, — киваю осторожно, чтобы не нарушить зыбкий баланс нашего невыгодного положения.

— На счёт — два, делаем шаг к ступенькам, — руководит Фёдор.

— Я готова, — улыбаюсь, ситуация начинает меня смешить.

— Раз, два…

Мы делаем шаг, потом второй и я чувствую, как мы оба начинаем скользить. Ноги мои едут, хвалёная подошва Фёдора тоже. Он сам отклоняется и мы вместе, дружно начинаем падать. Хватаюсь и валюсь на упавшего спиной Фёдора. А я, получается, мягко приземляюсь на него сверху.

— Чёрт — обманули гады, — злится Фёдор.

— А я ничего, мне удобно, — смеюсь, пытаясь с него слезть, но ноги тут же разъезжаются и я снова на него падаю.

— Ай, ты полегче, — но сам явно рад, что я снова на него свалилась.

— Давай руку, помошничек, — практически стою на коленях.

Пока мы тут возимся, мимо нас вполне себе спокойно проходят люди, заходят в магазин, осторожно спускаются и уходят, глядя на то, как мы весело копошимся.

И никто ж не подойдёт руку не подаст.

Фёдор сел, повернулся и быстро встал. Подал мне руку и потянул на себя.

Стоим теперь. Я отряхиваю пуховик. Хорошо он мягкий, тоже самортизировал.

— Ты как?

— Всё в порядке… так я не поняла, ты сказал, что живёшь недалеко.

— Ага, — кивает, — снял квартиру. Тут рядом, — и указывает в сторону моего дома.

— А зачем?

— Ты знаешь — зачем.

Понятно же, намекает — чтобы быть ближе ко мне.

— А что, не было квартир в других районах?

— Мне этот нравится, — стряхивает с моего пуховика крошки льда, поправляет мою съехавшую на бок шапку.

— Ладно, я пошла в магазин, спасибо что помог, — кажется, пора уходить.

— Так и мне нужно в магазин. Я как раз сюда и шел.

— Какая удача, — язвлю, но уже не злюсь.

— И не говори, — усмехается, подаёт мне руку, берётся за поручень и мы достаточно легко поднимается по нескользкой лестнице. Входим в магазин.

— Значит, ты тут живёшь? А в каком доме? — раз нам ещё по магазину вместе ходить, продолжаю разговор.

— В том же, что и ты, — Фёдор идёт дальше.

— Что? — остановилась, — ты с ума сошел? Надеюсь, не в том же подъезде?

— В соседнем, — обернулся, наблюдает за моей реакцией.

— Ну, ты даёшь, — поворачиваюсь, иду к морозильным прилавкам, делаю недовольный вид, но чувствую какой-то внутренний подъём.

Как бы не сопротивлялась, а мне приятно…