Любава-травница Галиаскаса...

Глава 42

Четыре дня прошло после разговора с императором, и Любава вместе с Верионом стояла возле ворот дворца в Каритасе. Марьяну на этот раз Любава оставила дома: неизвестно, сколько времени она будет здесь находиться, а Курана присмотрит за ней. Девушка очень ответственно подходила к своим обязанностям, только поэтому травница решилась расстаться на время с дочерью.

Верион показал письмо-приглашение гвардейцу, стоявшему возле ворот, и после недолгой проверки они оказались внутри дворца. Её встречал тот же самый дворецкий, с которым она познакомилась больше года назад, когда была приглашена для лечения бастарда императора — Локиаса Фастуса. Вроде, времени прошло всего лишь ничего, а казалось, что чуть ли не полжизни пролетело: столько всего нового случилось.

Дворецкий сразу же провёл их в спальню императора. На кровати, застеленной белоснежной простынью, неподвижно лежал резко исхудавший больной. Его бледное худое лицо покрывали крупные капли пота, черты заострены, а большие чёрные глаза были полны безысходной тоски.

Возле него на кресле сидела императрица, которая так и не смогла подарить ему наследника. Тёмное свободное платье подчеркивало гибкость её фигуры. Она не была красива, но какая-то изюминка в ней присутствовала, как бы притягивая к себе взгляды. Женщина оглянулась на вошедших и внимательно осмотрела их. Взгляд её карих глаз метнулся вначале к Вериону, оценивая по достоинству, и только потом к Любаве, отчего она слегка скривила губы, но промолчала.

— Прошу вас, господа, мы вас ждали, — холодно произнесла императрица. — Если я не ошибаюсь, это вас считают самой сильной и талантливой травницей на двух материках?

— Может быть, считают, Ваше Величество, но для меня такие слухи совершенно не имеют значение: моё призвание — помогать существам, — может быть, из уст Любавы это звучало пафосно, зато было сказано от всего сердца.

Императрица лишь хмыкнула. Она указала на императора, который при их разговоре ни разу не шевельнулся.

— Целители всех королевств осмотрели, но никто не вынес вердикт. Не могут понять, что за болезнь напала на императора.

— Давно это началось? — поинтересовалась Любава, начав осматривать императора. Он смотрел в одну точку на потолке и не реагировал на происходящее в комнате.

— После смерти этого противного мальчишки, его бастарда. Вначале он частично уходил в прострацию, теперь же из неё не выходит совсем: витает где-то в своих мыслях, — зло выдавила из себя императрица.

Видимо, наличие бастарда очень сильно задевало её, когда она сама оставалась бездетной.

— Целители что говорили о его состоянии? — спросил Верион.

— Все указывали на разные органы, потом начинали спорить между собой, так и не придя к единому мнению, — повторилась она.

— Они в какой-то степени все были правы: у него поврежден весь организм, и жить ему осталось мало, если не принять меры. Но в первую очередь надо лечить не его органы — они вторичны; нужно лечить его общее состояние. Надо менять состояние его мышления. С этим могли бы хорошо справиться менталисты, но раз речь идёт об императоре, никого к нему не допустят.

— Что вы тогда можете предложить? — поняв из сказанного, что не всё так просто, спросила императрица.

— Мне нужна одна трава, только она может помочь его спасти: все микстуры или настойки здесь бессильны — только трава под названием «орочья».

— Мы постараемся её найти, но если не поможет? — Она вопрошающе, уже без всякого ехидства, взглянула на травницу.

— Поможет, и чем быстрее вы её найдёте, тем лучше.

Каждый день она заходила к императору и поддерживала магией его организм. Всё было без изменений. Траву так и не нашли, а произрастала она только на земле орков на материке Огрина Великого.

Они сидели в раздумьях: никто даже не мог предположить, где находится земля орков — знали только направление. Никаких политических или деловых отношений между двумя государствами не существовало.

На пятый день после приезда, когда ждать было больше нечего, Любава предложила переместиться в Ташхан — город гномов — и обратиться с просьбой к орку по имени Орин, который держал собственный трактир. Только он мог показать дорогу к себе домой.

На следующий день они с утра пораньше переместились в город, который принадлежал гномьей общине и находился под руководством главы Софоса Сенекса. Любава с любопытством осматривала улицы, дома, мэрию, которая нисколько не изменилась за время её отсутствия. Дойдя до трактира, она остановилась перед входной дверью. Ей требовалось всё самообладание, чтобы скрыть своё волнение.

Наконец-то она оказалась внутри трактира, за стойкой которой стоял до боли знакомы орк со слегка выпячивающимися клыками и счастливо улыбался. Он выскочил из-за стойки и, подхватив на руки Любаву, стал кружить её, громко и счастливо смеясь, отчего ревность тёмной волной поднялась в груди Вериона и готова была вырваться наружу.

— Хватит, ошалелый, голова закружится! Я тебя тоже очень рада видеть, Орин. Познакомься, это мой жених — Верион Гласканиэль, главный маг Его Императорского Величества Риониэля Лаунида Прованского.

— Дай-ка я на тебя взгляну, подходишь ли ты в женихи моей девочке?

Он стал вертеть мага, который от такого отношения к себе потерял дар речи. А Любава лишь похихикивала над этой ситуацией.

Послав мальчика предупредить главу общины о том, что их посетила Любава, он усадил их за стол и накормил завтраком — своими традиционными пирожными, которые в свое время любила Марьяна. К тому времени подтянулся и старый гном. Увидев Любаву, он прослезился.

— Девочка моя, уже не думал, что когда-нибудь свидимся.

— Ну что вы, господин Сенекс? Я часто вас вспоминала, просто навалилось столько дел, что невозможно было вырваться. — Она погладила гнома по сухой старческой руке.

— Теперь же какими судьбами в наши края? — поинтересовался орк.

— Вы все, вероятнее всего, в курсе, что ваш император лежит в тяжЁлом состоянии. Меня пригласили вылечить его: нашему императору не хочется терять удобного союзника и видеть на троне неизвестно кого. Стало понятно, что его можно выдернуть из этого состояния только благодаря орочьей траве, которая растёт только на орочьих землях, потому мы к тебе за помощью.

Любава внимательно посмотрела на орка.

— Никто не знает, где находятся твои земли, Орин, а нам нужна помощь. Считай, что всё государство просит тебя спасти императора, ведь неизвестно, кто сядет вместо него на трон. Хорошо, если будет умный руководитель, а если какой деспот, упаси Вишанья?

— Я не хотел возвращаться в родные степи, но раз вопрос стоит о жизни императора, то я согласен. Когда отправляемся?

— Долго добираться туда?

— Телепортом быстро, — ответил Орин.

— Подожди, Орин, ты хочешь сказать, что до материка Огрина Великого можно добраться телепортом? — удивилась Любава. Тут все вокруг загалдели.

— Да, но перемещение может себе позволить только сын главного шамана, которым я и являюсь, — он оскалился в хищной улыбке.

— Как же мы многого о тебе не знаем… — задумчиво произнёс господин Сенекс, поглаживая свою седую бороду.

— Обо мне мало кто знает: я должен был находиться здесь до определённого времени, а потом вернуться в общину, но по некоторым причинам не хотел этого делать. Надо бы усвоить урок, что шаманы никогда не ошибаются, — загадочно произнёс орк. — На сегодня я вам выделю комнату, а завтра мы отправимся на мою Родину.

Они ещё долго сидели за столом и вспоминали былые времена. Любава расспрашивала об общих знакомых, а мужчины пили пиво и жалели о потере сильнейшей травницы.