Любава-травница Галиаскаса...

Глава 45

По приезде они сразу же направились в кабинет императора. Он по известным причинам ждал их с огромным нетерпением. Если сменится власть на одном континенте, то это сильно повлияет и на другой. Даже если они не вели торговлю и у них были чисто дипломатические отношения, то кто даст гарантию, что после смены власти другая сторона не пойдет на Калиэн войной. Этого боится подсознательно любой император.

Любава рассказала всё, что знала о болезни императора и высказываниях шамана относительно болезни Локиаса Фастуса, затем сообщила о своих видениях. Верион добавил о ситуации во дворце сразу после их прибытия и о том, что им впоследствии рассказал Морис.

Император сидел с закрытыми глазами, обдумывая ситуацию на той стороне океана. Она не давала ему покоя.

— Как только что-то прояснится, я думаю, император Каритаса обязательно сообщит нам об этом, — произнесла Любава.

— А что ты конкретно видела в своих видениях? — Император внимательно посмотрел на травницу.

— Беспорядки, Ваше Величество, но смерти императора в моих видениях не было.

— Это уже радует. Не хотелось бы начать военные действия при приближении рождения наследника.

Любава ещё до отъезда сообщила Его Величеству, что его фаворитка — вернее сказать, уже невеста императора, так как свадьба назначена на следующую неделю — ждёт дитя мужского пола.

— Остается одно: ждать, чем всё там закончится, — подытожил император.

Неделю было спокойно. Любава занималась целительской практикой, Марьяна училась, Курана всегда была на подхвате. Любава после приезда дала девушке две золотые монеты, которые та сразу отложила на приданное. Каждый день она убегала домой в одно и то же время — чувствовала Любава, что у неё появился ухажер. Но девушка молчала, а травница не хотела докучать ей вопросами. Санос, видя, как каждый вечер девушка счастливая убегает домой, стал замкнутым, мало улыбался.

— Санос, ты аристократ и прекрасно знаешь, что твои родители не примут её как твою невесту. Если бы ты был эльфом и нашёл в ней свою пару, родители бы просто промолчали, но в данном случае это не вариант.

Травница посмотрела в тоскующие глаза своего помощника и глубоко вздохнула.

— Я люблю её, — тихо произнес он. — Ну и что, что она дочь ремесленника? — пытался он возмутиться.

— Мальчик мой, я всё понимаю, но таковы ваши обычаи, и если ты действительно любишь её, то добивайся или смирись с неизбежным.

Тут их отвлекли от разговора. Привезли мужчину: всего окровавленного, в разорванной одежде, словно он попал под когти и зубы крупного зверя. Так и оказалось. В этом мире существовали хищники, чем-то напоминающие тигра. Короткая шерсть у них была серо-зеленоватого цвета, а в холке он достигал человеческого роста. Называли их верхулами. Сильные и опасные зверь.

— Где его так? — спросила Любава у мужичка, который стоял в сторонке и мял в руках головной убор.

— В лесу на нас напал, когда ехали домой с ярмарки, — произнёс он дрожащим от страха голосом.

— Ещё кого-нибудь ранило? — поинтересовалась она.

— Нет, только Генда бросился наперерез и убил его, но ему и самому досталось от хищника.

— Посидите в сторонке и не мешайте. Как ему станет легче, заберёте с собой.

Санос занялся мелкими порезами, а Любава стала сканировать больного. Переломов или поврежденных костей не наблюдалось: пострадали только мягкие части тела, особенно ягодицы, словно от его задницы хотели оторвать приличный кусок мяса. Повернув его набок, Любава попыталась содрать с него остатки брюк, но мужчина под её руками заверещал и ни в какую не давал снять с себя одежду.

— Я целитель, а не женщина. Если ты мне не дашь осмотреть твои раны, я не смогу тебе помочь, — уговаривала она раненого.

— Нет! — Он схватился двумя руками за остатки штанин. — Не буду показывать свои достоинства посторонней бабе.

— Что я там не видела? — удивилась Любава.

— Может, у кого-то и видела, но своё добро показывать не намерен, — сказал мужчина и насупился.

— Санос, справишься сам? — Она умоляюще посмотрела на помощника.

— Справлюсь, — проговорил сквозь смех парнишка.

Любава зашла на кухню и решила немного перекусить, но всё произошло как всегда: человек предполагает, а богиня располагает. Не успела она присесть, как услышала стук.

Любава открыла дверь. На пороге стоял высокий широкоплечий зеленоглазый мужчина, который буравил её странным взглядом.

— Добрый день, господин, чем обязана? — холодно спросила она.

— Мне нужна госпожа Любава Инсигнис, у меня к ней поручение. Доложите, что я от Локиаса Фастуса, — высокомерно произнёс он.

— Пройдите в дом, это разговор не для чужих ушей.

Проведя гостя в гостиную, она повернулась к нему.

— Я и есть баронесса Любава Инсигнис, — проговорила она.

Лицо молодого человека вытянулось в гримасе удивления. Не дав ему прийти в себя, Любава продолжила.

— Так что вы хотели мне передать от императора Каритаса?

— Мне нужны доказательства, что это действительно вы, — нахмурившись, сказал гость. — Скажите, как звали помощника, который всё время помогал вам на материке.

— Морис, — тут же ответила она.

— Спасибо. — Молодой человек с облегчением выдохнул. Он вынул из-за пазухи мешок с золотыми монетами и сверху положил письмо от императора. — Это вам передал известный вам человек, которого вы лечили в доме няни. На словах велел передать, что ждёт вашего приезда, остальное всё — в письме.

Он кивнул головой как заправский гвардеец и вышел из дома. Любава взяла мешочек и унесла его к себе в лабораторию. она даже не стала пересчитывать монеты, зная, что император наградил её достойно. Взяв в руки письмо, травница узнала его почерк. Таким же аккуратным витиеватым почерком было написано разрешение на её выезд из Каритаса.

Император писал, что самочувствие его медленно, но верно идёт на поправку. Императрица, как и предполагала Любава, решила преподнести появление императора как злую шутку её врагов, выдав его за ложного императора, которого в ближайшее время ожидает смерть. Совет, который собрала императрица, почти в полном составе был на её стороне. Никто не мог поверить, что император, который неделю назад лежал без чувств и никого не узнавал, на данный момент находится в полном здравии. Кто-то из старейшин неожиданно вспомнил, что как императора, так и императрицу можно проверить артефактом истины — «Символом власти», который принимает только настоящего императора. Однако никто не помнил, что императрицу никогда не должны проверять, так как она не является кровной родственницей правящей династии. Из хранилища принесли диадему и водрузили на голову императора. Диадема заискрилась всеми цветами радуги.

«Император! Истинный! Но как?» — пронеслись шепотки со всех сторон.

Дальше проверяли императрицу. Его Величество не хотел смерти женщине, которую не любил, всё-таки он прожил с ней не один десяток лет, но кто-то бросился в него магией, которая на время запечатала его рот. Тот самый старейшина водрузил диадему на голову императрицы. Обруч сильно обхватил её голову и на глазах стал уменьшаться. Женщина пыталась содрать с себя украшение, но через минуту валялась возле ног императора с выпученными глазами.

— Да здравствует истинный император! — провозгласил старейшина.

— Вы знали, что на императрицу нельзя одевать диадему, — глухо произнёс император.

— О чём вы, Ваше Величество? Диадема знала и знает, кто является настоящим императором, — усмехнулся старец.

Вечером Любава передала письмо Вериону, чтобы он ознакомился с ним и сообщил новости императору.