Любимая для мастера смерти

Глава 8

Мальчик при смерти. Это видно и невооруженным взглядом. Бледное лицо на подушке полностью сливается цветом с белоснежной наволочкой, губы синие, грудная клетка вздымается едва-едва. Осторожно откидываю простынь, которой прикрыто тело ребенка и вижу главную причину такого критического состояния ─ глубокую рану на животе. Оказывается, сорванец не только упал с крыши, а еще и накололся на выступающий из земли острый кусок дерева. Малыш потерял много крови, уверена ─ у него внутреннее кровотечение, а в этом случае я бессильна. Кроме того велика вероятность занесения инфекции в брюшную полость. Только вот как объяснить это рыдающей матери, стоящей передо мной на коленях и молящей о спасении своего ребенка?

Молча тщательно мою руки и, вытерев чистым куском полотна, приступаю к более глубокому осмотру. Руки моментально включаются в работу, вспомнив практикумы по хирургии. Я знаю, что мои усилия тщетны, но не могу не постараться. От напряжения дрожит все в середине, но пальцы уверенно выполняют привычные действия. На счастье в моем тревожном чемоданчике, помимо того, что я впопыхах туда кинула, находятся стерильные нитки, игла и прочие необходимые целителю вещи. Выгнав всех из дома, кроме Киана, который не пожелал уходить, аргументируя это тем, что мне нужен будет ассистент, приступаю к операции, еще раз скрупулезно осмотрев юного пациента и простерилизовав инструменты. Все нужно выполнять быстро, но для меня минуты растягиваются на часы. И когда я делаю последний стежок на ране, а затем обрабатываю швы дезинфицирующим раствором, мне кажется, что я тягала мешки с камнями. Устало приседаю на стул и опускаю руки. Остается только ждать.

Наблюдаю за парнишей, но особого изменения состояния не вижу, прошло слишком много времени, и крови ребенок потерял больше, чем может себе позволить его организм. Грудная клетка, слабо трепыхнувшись, опадает и больше не поднимается, а тело малыша окутывает неясное белесое свечение. Я вижу, как небольшой сияющий сгусток энергии отделяется от неподвижно лежащего мальчика и стремится вверх. До конца не осознав свои действия, поднимаюсь на ноги, протягиваю руки к этому маленькому солнышку и ловлю в ладони, а затем, повинуясь какому-то внутреннему чутью, которое не просто подсказывает, что мне делать, а, буквально руководит моими действиями, опускаю их к телу и, как будто, впечатываю его обратно в грудь малыша. Веки ребенка слегка вздрагивают, и он делает легкий, почти неощутимый вдох, а потом еще один, и еще… Устало плюхаюсь снова на стул и закрываю глаза, совершенно не понимая, что это сейчас было.

─ Айне, Айне, ─ кто-то настырно похлопывает меня по щекам, пытаясь привести в чувство. Отмахиваюсь от назойливого возмутителя моего душевного и физического спокойствия и стараюсь снова нырнуть в блаженную темноту. ─ Айне, твою ж … Айне!!!

С трудом открываю глаза, в которых все расплывается, и фокусирую взгляд на встревоженном и крайне раздраженном муже.

─ Что? ─ хмурюсь, потряхивая головой, чтоб разогнать царящий в нем туман.

─ Ты что творишь? ─ хмурится он, а у меня так и чешутся руки провести пальцами по этой суровой складочке у него между бровями, разглаживая ее.

─ А что я творю? ─ потягиваюсь, и только сейчас замечая, что я и дальше сижу на стульчике, возле постели малыша, но в объятьях поддерживающего меня мужа. А дите, между прочим, выглядит уже получше. Дыхание ровное, глубокое, щечки немного порозовели, а пульс, который я сразу же кинулась измерять, уже не такой частый.

─ Киан? Он выжил? ─ я не верю своим глазам.

Супруг сдавленно хмыкает.

─ Больше того, я тебе гарантирую, что он будет жить. Если, конечно, не найдет еще приключений на свою голову, ─ уверяет он меня, заправляя выбившуюся прядь из косы мне за ухо. Платок, который я повязала перед операцией, чтоб волосы не мешали, давным-давно валяется на полу, непонятно когда слетев с головы. ─ Только ты больше так не делай без артефакта накопителя. Ведь чуть сама не пострадала…

Я понимаю, что он прав, это элементарное правило безопасности любых магических операций, которое знают все первокурсники. Только все случилось слишком неожиданно, я ведь и не думала так сильно колдовать.

─ Киан, ─ озадаченно сдвигаю брови. ─ А что я сделала?

─ Вернула ему душу, ─ склонив голову на бок и пристально меня разглядывая, отвечает он. ─ Оказывается ты не совсем некромант. Вернее весьма редкий вид некромантов, которых в старину называли «Азери Аннам», то есть те, что возвращают души.

От подобной информации голова идет кругом. Я вообще про этих азери анамов ни разу не слышала. Это что за вид такой вымирающий? Мне хочется тут же все в подробностях расспросить у мужа, но я понимаю, что сейчас не время и не место. С помощью мужчины поднимаюсь со своего насеста и иду звать взволнованную маму мальчика.

Даю измученной тревогой женщине указания по уходу за сыном и уже собираюсь идти на выход, когда та хватает меня за руку.

─ Леди Айне, простите меня, пожалуйста. Я была не права. Я теперь всех богов буду благодарить за вас. Разрешите мне вернуться в замок, ─ едва не на коленях молит она.

Мне очень жалко бедняжку, и я понимаю, что работа в Кинлохе ей может помочь, да и раскаяния ее искренние, но за моей спиной слышится резкий голос Киана.

─ Нет. Вы больше у нас работать не будете.

Кухарка виновато опускает глаза и моментально прекращает просить.

Мне очень хочется возмутиться, но перечить на глазах у других, затевая перепалку, не хочу. Лучше наедине с ним поговорю, может и мнение тогда у супруга изменится.

Мы выходим во двор, где нас ожидает Оран, и садимся снова на лошадей. Мне не совсем удобно ехать у Киана на коленях, но в отличие от прошлого раза, мы не спешим так сильно, а дорога к замку не настолько длинная, вполне можно и потерпеть.

─ Киан, почему ты не хочешь дать бедной Ирме второй шанс? Она в Кинлохе сколько я себя помню, работала, ─ осторожно спрашиваю, когда мы уже отъезжаем на некоторое расстояние.

─ Вот поэтому и не хочу, ─ сердито отвечает муж. ─ Эта женщина тебя с детства знала, а поверила пустой болтовне и грязным сплетням. Я не хочу, чтоб мою жену окружали люди, которые могут в любой момент предать, пойдя на поводу у общественного мнения.

Соплю обиженным ежиком, но понимаю, что Киан прав. Хотя Ирму все равно жалко.

Пока мы неспешно продвигаемся вперед, есть время поговорить, и я не упускаю такую возможность.

─ Киан, ─ задумчиво вожу пальцем по его предплечью, которое выглядывает из-под закатанного до локтя рукава рубашки, прослеживая узор из выступающих вен. И совсем не отдаю себе отчет в том, как интимны мои действия. ─ Расскажи, пожалуйста, поподробнее об этих самых Азери Аннам…

Мужчина покрепче сжимает в руке поводья, а другой плотнее обхватывает мою талию.

─ Раньше были люди с магическим даром, которых называли Азери Аннам, ─ начинает он хриплым голосом, словно рассказывает сказку. И кажется мне, что эта самая сказка совсем не веселая. ─ Некроманты ─ способные возвращать недавно умершим душу. Мало того, они могли по желанию призвать дух, находящийся не только в пограничье, но и в небесных чертогах, и в пучине Маннана. А ты ведь знаешь, что духи никогда не приходят на землю, если их не привязали особым и очень сложным ритуалом. Надо ли говорить, сколь востребованы были такие специалисты? И, если души, находящиеся под покровительством Луда, ничего не помнили о мирской жизни, то те, что оказались на дне Лета или ждали перерождения, могли много чего интересного рассказать своим родственникам и знакомым. Но, как ты понимаешь, главным их достоянием было оживлять мертвых. Очень скоро Азери Аннам стали просто разменной монетой в играх власть имущих. Детей, проявляющих подобный дар сразу, же забирали у родителей, а были и такие, которые готовы были и сами избавится от собственного ребенка… За деньги, естественно… Их воспитывали для служения в правящих семьях. Представь, какую выгоду приносил такой "ручной" некромант. Во-первых, это в большинстве случаев гарантия выживания, во-вторых, ты даже вообразить себе не можешь, сколько нужной информации может разузнать невидимый покорный твоему слову соглядатай, умеющий проникать сквозь стены, и, в-третьих, у каждой богатой семьи нет-нет, да и найдется ушлый предок, припрятавший не известно где сокровища, документы, завещание…

От подобных откровений волосы становятся дыбом. Рабство, самое настоящее рабство ─ вот что ждало подобных мне. А Киан, между тем, продолжал:

─ Постепенно людей с таким даром становилось все меньше и меньше, тем более, что их активно истребляли те, которые считали Азери Аннам противоестественными, неугодными богам, существами. Да-да, находились и такие. И вот уже три столетия ни у кого подобного таланта не появлялось. И у тебя, Айне, не было…

─ Так откуда же он появился? ─ разворачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза.

─ Понятия не имею, ─ пожимает плечами муж. ─ Я вообще первый раз вижу, чтобы дар, данный при рождении, менялся, несмотря на все особые обстоятельства.

Я, задумавшись, прикусываю губу, стараясь понять эту загадку. Что же так повлияло на меня? То, что я из другого мира, или то, что у меня душа, грубо говоря, из двух половинок или, то, что меня вернули из-за грани, ведь я была мертва. Стоп! Минуточку! Меня прямо всю с головы до ног прошибает холодный озноб. Я была мертва. И Киан возвратил меня к жизни. А это значит… что…

─ Киан, ─ в волнении цепляюсь за его напряженное предплечье, ─ Ты меня тоже оживил. Получается ты…

Некромант прищуривается, внимательно смотря на меня, и на минуту мне кажется, что он, как всегда, отмахнется с ответом, но нет…

─ Нет, Айне, ─ качает головой муж. ─ Я не Азери Аннем.

─ Так как же тогда ты меня вернул? ─ не понимаю я. ─ Киан. Я должна знать! ─ с нажимом говорю, еще сильнее стискивая его руку, не в силах совладать с собственным волнением. Вот прям чувствую, что не все так просто с моим оживлением. ─ Киан!

─ Я заплатил, ─ сквозь зубы отвечает муж, и с облегчением заметив, что мы уже приехали, готовится прекратить неудобный ему разговор и ссадить меня на землю. Но я крепко обхватываю его за талию и утыкаюсь лицом в его рубашку.

─ Я не слезу с тебя, пока ты не ответишь! ─ весьма убедительно угрожаю, жалея, что нет возможности еще и ногами в него вцепиться.

Попробовав меня оторвать от себя и поняв, что это пуская затея, муж громко вздыхает и наконец дает ответ.

─ Чтобы тебя вернуть, я отдал Маннану десять лет своей жизни…

В первую секунду мне кажется, что я ослышалась. Или не правильно поняла. Но, подняв глаза и встретившись с колючим и упрямым взглядом мужа, понимаю ─ ошибки быть не могло.

─ Киан… Почему? ─ в душу заползает обжигающе холодный туман и сжимает сердце ледяными тисками.

Муж упрямо стискивает губы и, не теряя времени, пользуется моим замешательством в своих гнусных целях.

─ Так было надо, ─ цедит он, ссаживая меня на землю, тем самым показывая, что разговор на неудобную ему тему завершен. Затем, спешивается сам, отдает поводья подбежавшему мальчишке-конюху, племяннику Юфимии, которого мы наняли в тот же день, что и ее, и, развернувшись, уходит по своим делам. А мне остается только стоять и в потрясении смотреть на прямую спину удаляющегося мужчины.

Впрочем, долго предаваться этому делу мне все равно не дают, ибо только завидев мою скромную персону во внутреннем дворе замка, ко мне тут же подбегают встревоженная Юфимия, а за ней, не менее встревоженная Гертруда. Почтенные дамы кидаются наперебой расспрашивать о бедном пострадавшем ребенке, моем самочувствии и прочих деталях нашей поездки. Заверив собеседниц в благоприятном исходе операции, а также моем прекрасном состоянии организма после выполнения оной, отправляюсь вместе с ними заниматься запланированными еще с утра делами. Понятное дело, что о своей маленькой недавно открытой особенности я предпочитаю умолчать, тут Киану даже не нужно меня об этом просить, хватает и недавнего экскурса в историю.

Женщины успели за время моего отсутствия половину работы переделать сами и я, повязав на голову платок, принимаюсь им помогать в оставшихся свершениях.

В заботах день проходит незаметно, и вот уже вечер стучит в открытые ставни. За все это время Киан ни разу не показывался на глаза и даже к ужину не спустился, закрывшись в кабинете сначала со старым управляющим, а потом и с новым, который прибыл буквально часа два назад. Гертруда мне по секрету шепнула, когда мы уже наслаждались вечерним чаепитием у зажженного камина, ибо вечера становились все холоднее и холоднее, что сэр Ниал приехал из самого Арклоу и является давним знакомым некроманта. А, кроме того, этот Ниал привез какое-то секретное письмо, которое Киан ждал с очень большим нетерпением.

Задумчиво отпиваю глоток травяного напитка, щедро сдобренного медом, и беру в руку пышный пирожок с яблоком. Что же такого было в письме? Муж, как всегда, обвешался секретами, как собака клещами, но, если это касается дела Джерома, то я должна знать. И так целый день нахожусь в каком-то тумане, не в силах понять и принять то, какой ценой была куплена моя жизнь. Чувства тревоги, жалости и вины переполняют меня, и я не знаю, что с этим делать. Честно говоря, даже уже не задаюсь вопросом, что подвигло моего мужа заплатить столь страшный и, по моему мнению, слишком дорогой выкуп. Допустить мысль, что всему виной его неземная и глубокая любовь ко мне, не могу. Тогда никакой не то что любви, а и малейшего теплого чувства с его стороны не прослеживалось. Или… Может, я чего-то не знаю? Зачем ему была нужна девчонка при смерти, которую он считал к тому же и виновной в убийстве. Хотя… Если подумать… Он ведь женился на мне, значит преступницей перестал считать. Но даже за душу невинного человека отдавать десять лет своей жизни, что-то несоразмерно дорого.

Мои раздумья перерывает спускающийся по ступенькам сэр Ниал. Гертруда тут же кидается к новоиспеченному управляющему, предлагая ужин и напитки, и не услышав, с ее точки зрения, достойных возражений, усаживает его за стол, хоть тот и старается вежливо, но без особого энтузиазма отнекаться. В этот раз за столом прислуживает Рейвен, а Обри с мамой хозяйничают на кухне. Девушка отчаянно краснеет и ставит перед молодым человеком миску с тушеными овощами, сыр, ветчину и хлеб, кидая на мужчину заинтересованный взгляд из-под ресниц. Ниал краснеет взаимно, не без удовольствия оглядывая не только угощение, а и аппетитные прелести девушки, коими ее щедро наградила природа.

Тихо сижу в уголке и остаюсь незамеченной достопочтимым сэром, да и не хочу я сейчас знакомиться с новым человеком, выдерживать положенные несколько минут светской беседы и тому подобное. У меня разговор с супругом намечен, ибо, если Ниал тут, значит Киан в кабинете сам, и можно весьма успешно его заловить и стребовать ответы. Бесшумно поднимаюсь со своего закутка и, пока управляющий занят беседой с прелестной Рейвен, топаю на второй этаж.

Нерешительно останавливаюсь перед дверью, отчаянно страдая от ощущения дежавю. Помню, несколько недель назад я так же мялась под кабинетом Киана и убеждала себя войти. Он меня еще тогда раненым оленем обозвал… Встряхиваю головой, отгоняя ненужные воспоминания, смело поднимаю кулак и стучу. А услышав краткое «Войдите», решительно отворяю дверь и шагаю за порог.

Муж сидит за столом, зарывшись в кипу бумаг. На мое внезапное появление он никак не реагирует, и, даже, головы не поднимает от изучаемого им документа.

─ Чай можешь там оставить, Обри, ─ бурчит он, переворачивая страницу.

─ У меня нет чая, и я не Обри, ─ хмурюсь в замешательстве. Что же он там такое вычитывает?

Киан, услышав мой голос, все-таки отрывается от своего дела, а я, не теряя времени, сажусь на стул, поставленный для посетителей, оказываясь как раз напротив некроманта. По его угрюмому каменному выражению лица понимаю, что затрагивать тему о моем оживлении пока не надо. Все равно никакого вразумительного ответа не получу, да еще и на другие темы не удастся поговорить. А мне очень нужно. Поэтому приступаю ко второму не менее важному вопросу.

─ Я знаю, что Ниал привез документы, касающиеся дела Джерома! ─ отчаянно блефую, но мой уверенный голос не допускает и капли сомнений и подозрений. Да мне в карты можно играть с таким покерфейсом!

Мужчина скептически вздергивает бровь, но я не поддаюсь на провокации, изображая невозмутимого профессионального игрока, хотя даже в дурака умудрялась всегда проигрывать всем подряд, даже детям из своего класса, когда мы с ночевкой в поход ходили и развлекали себя, чем могли, у костра вечерами. Киан, не выдержав моего ледяного взгляда, или, скорее всего просто впечатлившись и позабавившись моими попытками играть крутую тетю, снисходит до объяснений.

─ Ты права, это протокол по делу Джерома. Я сейчас его детально изучаю.

─ Дашь взглянуть? ─ протягиваю руку, как будто ни капли, не сомневаясь в его ответном действии. Сраженный наповал моей наглостью муж молча протягивает стопочку листов, с которыми, по-видимому, уже детально ознакомился сам. Беру их в руки и начинаю внимательно вчитываться. Кроме скрупулезно изложенных деталей обстановки, предметов, положения людей и тела Джери, еще имеются весьма точные зарисовки. Просматриваю, пересилив себя, описание места преступления, и, не заметив там ничего подозрительного, перехожу к кухне, где я готовила напиток. Так. Стоп! А это как понимать?

─ Киан, ─ окликаю тоже углубленного в документы мужа. ─ Тут ошибка.

─ Какая? ─ заинтересовано поднимает брови супруг.

─ Вина, из которого я готовила глинтвейн, в бутылке должно быть меньше. Я знаю точно, ибо всегда использую один и тот же рецепт. В котел я вылила две трети, то бишь должна была остаться всего треть, а в протоколе указана половина, еще и зарисовка есть.

─ Ты уверенна? ─ хмурится муж, но я вижу, что переспрашивает так, для проформы, на самом деле поверив. Ну не может зельевар не помнить количество используемых ингредиентов.

─ Абсолютно! ─ подкрепляю ответ утвердительным кивком и беру следующий документ, пока мужчина, забрав у меня листы с подозрительными данными, еще раз принимается их изучать. Я хоть и читаю новые факты по делу, но все же краем глаза наблюдаю за ним. Ох, и не нравится мне его мрачный вид, пожалуй, тоже пришел к выводу, что бутыль подменили, ибо вряд ли в гарде настолько невнимательные сотрудники, при чем оба сразу.

─ А у тебя следователь не спрашивал о количестве вина? ─ наконец поднимает он глаза от документов.

Я открываю рот, чтобы ответить, да так и закрываю его опять. В душу холодной змейкой заползает тревога.

─ Я не помню, ─ шепчу в ответ, широко раскрыв глаза, ибо сама не меньше чем некромант, удивлена такому неожиданному повороту. В голове, как будто, клубится густой, серый туман, забивая все мысли и воспоминания о том дне.

─ Ясно, ─ поджимает губы мужчина и принимается рыться в кипе бумаг. ─ Так, где тут у нас протокол твоего допроса? ─ бурчит он себе под нос, а я в напряжении цепляюсь пальцами за столешницу и стискиваю ее до побелевших костяшек. ─ Хм, Айне, в протоколе указанно, что ты охарактеризовала оставшееся количество вина, как половину бутылки, ─ спустя пару секунд заявляет он, а я в неверии качаю головой.

─ Быть такого не может!

─ Посмотри сама, ─ протягивает он мне исписанный мелким почерком листок, но я и так ему верю, хотя и из любопытства все же пробегаю глазами по строчкам.

─ Киан, я клянусь тебе, там была всего треть. Яд нашли в бокале, а в бутылке вино было не отравлено, поэтому подумали сразу же на меня. Но, если кто-то заменил бутылку, то это значит, что… ─ я прижимаю пальцы к губам, робея и одновременно желая закончить фразу.

─ Это значит, что Джерома мог убить любой. В том числе и Рорк с Мелисандой, ─ подтверждает мои мысли муж. ─ Откуда ты это вино взяла?

─ Из бочки в подвале, винокурня «Харпер и сыновья». Они вообще-то на виски специализируются, а вино в малых количествах производят, и только для своих. Джером Тоду Харперу как-то помог с документами, и тот теперь нам по сниженной цене свой товар продает. Между прочим, высшего качества. Лучше нет во всем Эри. А вино из бочек мы всегда в бутылки разливаем, чтоб удобнее было к столу подавать. Вот я и взяла одну, она уже была на кухне.

─ Хорошо, Айне. Думаю, на сегодня хватит. А завтра с утра я поеду в Арклоу и загляну в управление. Нужно с этим разобраться. И как можно скорее, ─ подытоживает некромант, поднимаясь со своего места. И мне ничего другого не остается, как последовать его примеру.

Всю ночь я беспокойно верчусь в постели, как уж на сковородке, а едва занимается рассвет, поднимаюсь на ноги и подхожу к окну. Там уже во всю кипит жизнь, наполняя утренний воздух такими живыми и знакомыми звуками. Вот новые риддеры сменяют караульных, вот Обри идет по двору, неся в лукошке свежие яйца, а вот конюх выводит уже оседланного Зола, и тот нетерпеливо перебирает копытами, желая, как можно скорее пустится вскачь. Через минуту к ним выходит Киан и, сказав несколько слов мальчишке, ловко вскакивает в седло. В груди холодным липким клубком сворачивается страх. Моя б воля, выбежала бы просто во двор, к нему и никуда бы не пускала. А может… Может так и сделать? Кидаюсь за шалью, небрежно кинутой на кресло, накидываю на плечи, снова подбегаю к окну и там уже застываю каменным изваянием. Его взгляд направлен просто на меня и заставляет вспыхнуть жаром смущения и робкого удовольствия. На губах появляется застенчивая улыбка, которая находит отражение в его глазах. Понимаю, что не успеваю добежать. Пальцы тут же начинают сражаться с защелкой на створках, а я молюсь про себя ─ хоть бы успеть. Старые рамы противно скрепя распахиваются, и в лицо мне ударяет холодный осенний ветер.

─ Не уезжай, ─ прошу я, стараясь вложить в эту фразу всю свою тревогу и страх.

Уголки его губ слегка вздергиваются в изумленной саркастической улыбке и Киан, склонив голову на бок, еще пару секунд смотрит мне в глаза, а потом разворачивает коня и уезжает.

Вот где таких упрямых делают?!