Любимая для мастера смерти

Глава 6

В ту ночь, первого мейа тысяча сто двадцать восьмого рока, гарда забрала меня сразу же. Я даже не успела понять, что произошло, и в чем меня обвиняют. Находилась в каком-то странном состоянии, словно во сне, когда знаешь, что это кошмар, но сил разорвать паутину жестоких сновидений и проснуться нет. Я не осознавала, что Джери больше нет, что на полу кабинета лежит его мертвое тело, и он больше никогда со мной не заговорит, не обнимет, не поцелует. Просто не могла поверить, что все это случилось с ним, со мной, с нами… А как только повозка со мной выехала за врата Кинлоха, прибыли О’Ши.

Похоронили любимого сразу, даже не выдержав положенные три дня, не принесли выкуп Маннану, чтоб дух нашел дорогу в небесные чертоги, не провели предпохоронный обряд для Луды, чтоб его душа могла спокойно переродится, даже не оставили в могиле положенную утварь, одежду и оружие. Спешили… О, как они спешили получить вожделенный замок, приложить свои загребущие руки к мнимым богатствам Кинлоха. Гады!

Первые недели новых хозяев не покидала эйфория. Они с радостью переворачивали все вокруг, выискивая, чем бы поживится, даже в катакомбы, бывшие некогда темницей, спускались.

А потом в замке начали твориться странные вещи. Вся прислуга единодушно утверждала, что их преследуют привидения и полтергейсты, стоит только кому-то их них оказаться в пустынном коридоре или на темном лестничном пролете. По ночам в замке слышались странные звуки, как будто кто-то двигает и переставляет мебель, хлопает дверьми или скрипит несмазанными петлями.

С хозяевами вообще беда приключилась, ранее весьма умеренный в возлияниях Рорк, начал ежедневно пить по черному и без разбору. Как утром выезжает на охоту с парочкой риддеров, так его и вечером приносят. Мелисанда старается вообще не выходить из своей комнаты, жалуется на мигрени, а порой бывает до ужаса агрессивна и несдержанна, служанок колотит по чем зря, девчонки боятся ей в услужение идти, ходит по ночам во сне, разговаривает. Рорк тоже страдает от подобного недуга, но хоть на месте сидит, только хохочет жутко.

Люди разбежались в поисках более спокойного места, решив, что ведьма Айне прокляла и замок, и всех его обитателей. Сейчас в Кинлохе проживает кухарка да шестеро риддеров во главе с Ораном.

Я слушаю откровения немолодого стражника, и у меня внутри все обмирает от боли и сочувствия. Бедный, бедный Джером, его дух страдает в пограничье, не может найти выход. Или… Его поглотила бездонная пучина Леты, черного моря Маннана, куда утягивает грешные души, и они стают рабами бога смерти. Мои руки дрожат от страха и отчаяния. Нужно срочно провести все обряды, пока не стало слишком поздно.

Поворачиваюсь к мужу и твердо заявляю:

─ Как только прибудет Гертруда, готовимся к Бас Сохради, нельзя оставлять Джери там…

Я ожидаю язвительных комментариев, ехидно поднятых бровей или просто сопротивления и уже готовлюсь, во что бы то ни стало, настаивать на своем, но Киан коротко кивает.

─ Я все подготовлю к обряду, ─ добавляет он. ─ У меня это лучше получится…

Оран довольно крякает:

─ Пойду, тогда, объявлю нашим. Проводим, наконец, мастера Джерома в последний путь, как полагается…

Приом выходит из зала, а за ним и мы покидаем помещение, дабы встретить Гертруду, которая с минуты на минуту должна прибыть. Наша карета и правда вскоре въезжает в ворота замка и останавливается посреди внутреннего двора. Из нее выбирается обеспокоенная нянюшка и тут же кидается ко мне. Бедную женщину совсем не волнует обстановка вокруг, откровенная нищета и грязь. Она стискивает меня в объятьях, как будто мы не виделись, по меньшей мере, год и, зачем-то ощупывает со всех сторон, как это делают с малышами, дабы найти возможные переломы и ушибы, когда те упали и ушиблись.

─ Леди Гертруда, со мной все в порядке! ─ успокаиваю уж слишком тревожащуюся сиделку. Она еще раз придирчиво оглядывает меня и переводит взгляд на Киана. Тискать, как меня, взрослого и хмурого мужчину, тем более в присутствии будущих подчиненных, пожилая дама не осмеливается, но цепким взглядом отмечает, что и эта ее «деточка» выглядит живой-здоровой.

Мне откровенно стыдно вести Гертруду в общий зал донжона, особенно если брать во внимание, какая чистота и уют царили в Рейроке, родовом замке Киана, но выбирать не приходиться. Стараюсь скрыть смущение, ведь это все-таки не моя вина, но щеки предательски горят, и мне снова приходится прятать их за волосами.

Сказать, что аккуратистка Гертруда удивлена, это ничего не сказать. Особенно ее смущает дядюшка Рорк, сладко почивающий на столе, и даже слегка счастливо похрапывающий. Женщина в беспокойстве находит меня глазами, но спрашивать что-либо не решается, и я, не теряя времени, веду ее в покои, которые, по-моему, мнению могут подойти моей незаменимой няне, хотя и заранее опасаюсь, что нас там может ожидать.

На втором этаже, немного чище. Паутина, пыль и грязь, конечно, присутствуют, но, по крайней мере, остатков еды на полу не наблюдается. Мне больно видеть замок таким заброшенным и неухоженным. Сейчас он мне напоминает старую большую собаку, которую некогда любящие и заботливые хозяева выгнали на улицу. И, если раньше шерсть ее лоснилась, живот всегда был набит едой, а само животное купалось в любви и ласке, вызывая восхищение окружающих, то сейчас, с понурым взглядом, свалявшейся шерстью, худыми впалыми боками, ─ только жалость, и, как это ни печально, брезгливость. Такие псы еще хранят веру во всемогущего человека и надежду на то, что его рано или поздно заберут домой...

Открываю дверь в комнату, где раньше жила наша с Джери гувернантка, а потом, когда мы подросли и готовились к поступлению, поселился учитель. В помещении пахнет затхлостью и пылью. Видно, что сюда никто не заглядывал уже довольно-таки продолжительное время. Пушистый ковер, ранее покрывавший пол, исчез, и нашему обзору представляются давно не мытые пыльные доски. На кровати лежит ничем не прикрытая перина и пуховая подушка. И как только на них не позарились? Видимо, пока руки не дошли… Кованый сундук для белья тоже на месте, так же, как и небольшой шкаф, тумбочка и кресло. Но вот на стенах, обшитых для сохранения тепла досками, отсутствует вытканный матушкой яркий гобелен, а на окне занавески, и оно щеголяет голыми мутными от грязи стеклами.

─ Извините, Леди Гертруда, ─ развожу я руками, стесняясь данного безобразия. ─ Я не ожидала, что все настолько плохо…

Женщина возбужденно сверкает глазами и широко улыбается:

─ Ну что ты, деточка, в самом деле… ─ гладит она меня по плечу. ─ Это же не твоя вина. Тем более, вода и тряпки мигом преобразят этот антураж в весьма уютное жилище.

Я не могу не улыбнутся в ответ, понимая, что она права. Только вот управляться нам, похоже, придется самим. Вряд ли кто-то из деревни осмелится пойти служить в замок с привидениями, да еще и там, где живет проклявшая его ведьма-убийца. О чем тут же и сообщаю своей няне.

─ А мы на что? ─ беспечно хочет леди и упирает руки в бока. ─ Сейчас передохнем немного, слегка уберемся, чтоб можно было переночевать, а завтра уже начнем действовать в более глобальных масштабах… ─ фонтанирует энтузиазмом она. ─ А Шон дней через пять, максимум неделю привезет помощников.

Я моментально заряжаюсь от нее этой неуемной энергией и уверенностью, что все будет хорошо. Оставив Гертруду в ее комнате разбирать свой саквояж, выхожу, плотно прикрыв дверь и, не удержавшись, опираюсь рукой, а потом и лбом об каменную стену коридора.

─ Я вернулась, мой дорогой… ─ прикрыв глаза, шепчу каменному зданию, словно оно живое существо. ─ Теперь все будет хорошо…

Тризну по Джерому, мы все же решили перенести на более позднее время, справедливо рассудив, что без О’Ши провести обряд будет лучше. На сборы Киан дал прежним «хозяевам» не больше трех часов, если мне не изменяет память, и они уже подходили к концу. За этот небольшой отрезок времени мы успели с Гертрудой привести в порядок ее покои, сходить в купальни и освежится, слава Дагде, было кому принести дров, чтобы затопить печи и нагреть воду, да и сами дрова имелись в наличии. До такой глупости, как продать единственный источник тепла, мои «родичи» не додумались. И, даже, кое-что приготовить на поминальный ужин из продуктов, которые из деревни доставил один из риддеров. За одно и кухарку отвез, которая хоть и косилась на меня со страхом и ненавистью, но больше не порывалась оскорблять.

У меня оставалось не больше десяти минут пока Мелисанда и, приведенный в чувство, Рорк складывают свои вещи. Уж не знаю, что такого сказал некромант дядюшке, но тот моментально соскочил со стола, мигом протрезвев, и кинулся наверх помогать жене. Кстати, нужно будет потом тщательно проверить, только ли свои пожитки они забирают, а то боюсь мы можем еще некоторых вещей недосчитаться.

Я иду по поросшему травой холму за стенами замка. Этот холм особенный, не такой как все, за ним начинается наше семейное кладбище. Все О’Ши похоронены тут. У некоторых большие склепы, с красиво вылепленными печальными эльфами на крышах, у других скромные могилы. Мой Джери удостоился всего лишь маленького земляного холма, на котором даже нет травы. Лишь деревянная табличка с невзрачной высеченной ножом надписью указывает на то, кто здесь покоится.

Приседаю прямо на землю возле нее и провожу рукой по черной, слегка маслянистой на ощупь почве. Там, под всей этой массой тяжелого грунта, на глубине не больше четырех футов самый дорогой для меня человек. Вернее не он, а его оболочка, ибо я очень надеюсь, что Луда примет наши дары и душа Джерома переродится.

─ Здравствуй, любимый, ─ говорю, хоть и знаю, что он меня не услышит. ─ Мы все сделаем правильно, обещаю тебе. Продержись еще чуть-чуть там, в пограничье. Ради меня продержись. Ты сильный, смелый и можешь противостоять самому Маннану…Я верю.. Помнишь, ты говорил, что в суде, когда ты выступаешь, даже брэзим слушает тебя, открыв рот? А наш брэзим бывает пострашнее хозяина черного моря, не так ли? Что такому талантливому юристу стоит выторговать отсрочку у бога смерти? ─ слегка улыбаюсь, вспоминания этот наш разговор, кажется, он был вечность назад.

Дотрагиваюсь рукой до таблички, смахивая сор и грязь, обвожу пальцами каждую родную буковку и поднимаюсь с земли. Уже пора идти, но я задерживаюсь, замечая за табличкой темно-красную, почти до черноты, розу. Наклоняюсь, чтобы поднять цветок и вместе с ним поднимаю прикрепленный к нему небольшой конверт, на котором выведено мое имя.

Настороженно оглядываюсь по сторонам, но, конечно же, никого не замечаю. На кладбище несколько склепов и добрая половина могил с красивыми вычурными и объемными памятниками, спрятаться при желании можно легко. Хотя точно с таким же успехом неведомый почтальон мог уже давным-давно убраться восвояси.

Зябко передергиваю плечами, решаясь, наконец, открыть послание.

«Времени почти не осталось. Найди Гиллагана О’Ши»

Озадаченно хмурю брови. Кто такой этот Гиллаган? Насколько я помню, никаких О’Ши, с таким именем, среди родственников Джерома нет. Да и про время это не совсем понятно… Но размышлять мне некогда, я и так задержалась тут дольше чем положено. Прячу послание в карман и с розой в одной руке, поддерживая подол платья другой, бегу к замку.

Я успеваю почти вовремя, то есть помахать Мелисанде и Рорку рукой и вздохнуть с облегчением, когда за ними опускается решетка. Отбытие «родственников» словно дает второе дыхание, и мне кажется будто я могу перевернуть мир. Ощущения, конечно, обманчивые, но весьма вдохновляющие. Разворачиваюсь к Киану, собираясь уточнить позвал ли он сагарта для совершения обряда, да и про записку не мешало бы рассказать, но натыкаюсь на мрачный взгляд некроманта, направленный куда-то вниз.

─ Киан… ─ запинаюсь я, так и не договаривая фразу до конца, наконец понимая, что я все еще продолжаю держать в руке розу, и мужчина смотрит именно на нее. Меня одновременно пугает этот взгляд и немного тешит. Неужели муж решил, что этот несчастный цветок от поклонника и теперь ревнует? Хотя… Я, как всегда, придумываю наверно, и вижу то, что где-то в глубине души хотелось бы. Слегка тряхнув головой, прогоняю ненужные мысли и продолжаю: ─ Нам нужно поговорить.

Муж саркастически поднимает бровь, молча разворачивается и, открывая дверь в общий зал донжона, приглашает войти. Я сначала хочу отдать цветок Гертруде, дабы не сердить супруга ─ может у него именно к этому виду растения какая-то особенная антипатия, но потом меняю решение, полагая, что роза может быть важна при разговоре, и с ней в руках ступаю в зал.

В помещении никого нет, лишь только стол накрыт для поминального обеда с приставленными к нему скамьями, прикрытыми покрывалами. Кладу цветок и записку на угол стола, а сама приседаю на лавку, ибо ноги гудят и побаливают, и я рада возможности отдохнуть.

─ Что ты хотела, Айне? ─ на сей раз муж смотрит мне прямо в глаза, излучая ледяное спокойствие. Я немного тушуюсь от его такого пристального взгляда, но быстро беру себя в руки. В конце концов, я его жена, а не ученица, даже если он и будет меня подтягивать по академической программе.

─ Во первых, я хотела спросить ─ послали ли за сагартом, и когда он прибудет?

─ Послали, ─ складивает руки на груди Киан. ─ Только в деревне Кинлох нет его, скончался. Прибудет из соседней где-то через час. За ним Юстас отправился.

─ Хорошо, ─ вздыхаю я, значит, время еще есть. Беру в руки письмо и разворачиваю белый прямоугольничек. ─ Взгляни на это? Нашла на могиле Джерома. И розу тоже.

Киан поджимает губы и принимается читать, я же с интересом наблюдаю, как холодная отрешенность сменяется удивлением.

─ Ты знаешь, кто этот Гиллагана О’Ши? ─ спрашивает он, сразу же, как только дочитал.

─ Нет, ─ качаю головой. ─ И кто бы мог для меня оставить эту записку, тоже не знаю. Одно лишь могу сказать ─ сорт этих роз вывела Рианон ─ мама Джерома, и больше нигде, кроме как в нашем саду, они не растут, не приживаются почему-то. Значит это кто-то либо из замка, либо недавно там бывал, потому как срез на стебле еще свежий…

Киан невозмутимо прячет послание в карман, берет в руки розу, пристально разглядывает ее, хмыкает в ответ на какие-то свои мысли, а затем снова вопросительно поднимает брови:

─ Это все?

─ Нет, не все! ─ непонятно почему начинаю закипать. ─ А ты знаешь, кто такой Гиллаган О’Ши? И почему времени почти не осталось? ─ я вижу как на лице некроманта начинает появляется его фирменная едва уловимая едкая усмешка, и он уже открывает рот, чтобы мне ответить, но я перебиваю, ─ Если ты мне сейчас ответишь: «Возможно», я тебя укушу!

─ Вот даже теперь и не знаю согласиться на твое предложение или ответить на твой вопрос… ─ разводит руками муж, ехидно улыбаясь.

Из моего горла вырывается сдавленный рык. Это я что ли? Не знала, что так умею…

─ Киан! ─ сквозь зубы шиплю я. ─ Ты можешь хоть минуту не ерничать?

─ Могу, ─ серьезно кивает некромант, и я облегченно вздыхаю. Может, значит. Чудесно… ─ Но не хочу! А тебе стоит менее остро реагировать на подначки, тогда и у меня желание тебя поддеть не будет возникать.

Закатываю глаза, видя, что это бесполезно, ибо мой супруг обладает на редкость ядовитым характером, и такое не исправляется…

─ Но все же, Киан, кто такой Гиллаган? ─ возвращаюсь к нашим баранам.

Мужчина вздыхает, видя, что я не отстану, садится напротив меня за стол и принимается рассказывать.

Оказывается Гиллаган О’Ши, это предок моего Джерома, который жил приблизительно лет эдак пятьсот назад. Он обладал весьма серьезным магическим даром и довольно-таки острым и любознательным умом. Но с возрастом талант ученого у него напрочь вытеснил все человеческие качества, и Гиллаган принялся проводить эксперименты на людях. Узнав об этом, ковен магов выгнал отступника из академии, в которой тот преподавал, и запретил проводить опыты. Да только запрет запретом, но, когда это он останавливал творческую натуру. Вот и наш мастер не особо обратил внимание на табу и продолжал творить, правда только уже в своей домашней лаборатории, что привело к весьма неожиданным и потрясающим открытиям и не менее трагическим последствиям. Более глубокая информация о данном индивидууме засекречена и никому, кроме нескольких лиц не известна.

─ Тоесть, что Гиллаган изобрел, ты не знаешь? ─ спрашиваю я, прекрасно понимая, что Киан вполне может являться одним из тех самых лиц, которым все известно.

Но тот разочаровано пожимает плечами.

─ Я знаю лишь одно ─ Гиллаган О’Ши осуществил прорыв в науке, но тем самым уничтожил много людей. На него войной пошли не только ближайшие соседи, но даже его собственные дети. Ну а помогла остановить его, его же собственная жена, пожертвовав собой.

Да, не удивительно, что О’Ши всячески скрывали наличие в семье такого индивидуума. И теперь мне нужно его найти. А где искать, если могила неизвестна? И, главное, зачем? Зачем мне останки давно усопшего полоумного ученого? Хорошо, а если подойти к вопросу с другой стороны То бишь, разобраться со второй частью послания.

─ А к чему это ─ времени не осталось? ─ задаю следующий вопрос.

─ На этот вопрос у меня есть всего лишь теория, и пока она не подтвердилась, позволь ее не озвучивать, ─ заявляет некромант, и я по его взгляду понимаю, что даже если и не позволю, то все равно из него даже словечка не вытащу. У-у-у партизан!

─ Ладно, ─ с видимым смирением опираюсь подбородком на руки, удобно разместив локти на столе. ─ Но только в том случае, если ответишь на мой следующий вопрос.

Киан кривовато усмехается, кивая, и в его глазах мелькает какая-то тень уважения. Приятно, однако.

─ Что ты почувствовал, когда мы были на постоялом дворе? Почему был столь настороженным?

Я цепко слежу за малейшим изменением выражения его лица, дабы убедится, что его слова будут довольно искренними.

─ Ну, во-первых, такой постоялый двор и сам по себе не очень безопасное место, надеюсь, ты это понимаешь? ─ я лишь молча киваю, пропуская шпильку мимо ушей. ─ А во-вторых, мне показалось, что за нами кто-то следит. Хотя со временем это ощущение пропало, и я думаю, что подобные чувства были вызваны всего лишь тревогой за тебя, ибо, я полагаю, приличные леди там редко останавливались, а ты молодая красивая и вызываешь у мужчин интерес и желание. Кто знает, чтобы в голову пришло той подвыпившей компашке, или колдуну, который сидел за угловым столиком.

─ Ты прям описываешь меня, будто я штабелями укладываю доблестных риддеров своей неземной красотой… ─ удивляюсь таком необычному комплименту. Муж правда считает меня красивой? ─ Подожди, ─ внезапно доходит до меня. ─ Какой колдун? Разве там был какой-то колдун.

─ Был, ─ подтверждает Киан. ─ Но на нем был амулет отвода глаз.

─ Как же ты тогда увидел? ─ удивляюсь я.

─ Это уже третий вопрос, а ты обещала один…─ улыбается Киан. ─ К тому же я слышу, что приехала повозка с сагартом, и нам бы не мешало встретить этого доброго господина.

Я понимаю, что муж прав, но у меня накопилось столько вопросов, что заловив его сейчас, не хочу прекращать нашу содержательную беседу, ибо не знаю, когда мне выпадет еще такой случай. Но сагарта и вправду нужно встретить, поэтому поднимаюсь со своего места и следую за мужем.

Обряд Бас Сохради нельзя сейчас провести по всем правилам, но мы стараемся сделать его как можно ближе к традициям.

Вначале полагается дать откуп Маннану ─ богу смерти, повелителю черного моря Лета, в которое попадают все грешные души и там, на глубине, где повелевает Владыка вечного покоя, служат ему. Также туда попадают души из пограничья, которым пожадничали родственники и не дали хотя бы пару шиллингов.

Потом приносим в жертву доброму Луде, повелителю небесных чертогов, сладкий пирог и кувшин пенистого эля, дабы он позволил душе Джери переродиться, и прийти снова в наш мир, родившись заново.

А так же закапываем возле могильного холмика посуду, одежду, обувь и оружие, чтобы, пока не нашлось подходящего тела для перерождения, там, в небесных чертогах Джером не чувствовал себя забытым, и у него был какой-никакой скарб, чтоб прожить на небесах некоторое время.

Сагерт читает над могилой, полагающеюся такому случаю, молитву и все мы кидаем по три горсти земли, прощаясь с Джери и желая ему скорейшего возвращения назад.

Именно сейчас, под промозглым вечерним ветром я чувствую, что это и правда конец, и отпускаю любимого дальше. Пускай его дух будет свободным, я не желаю его держать возле себя своим горем. Я хочу, чтобы он переродился, жил, был счастлив и любим снова. Пускай не мной, но кем-то очень хорошим и верным.

Отряхиваю с ладоней прилипшие крупинки земли, запрокидываю голову вверх, смотря на бескрайнее серое небо, и одними губами шепчу: «Прощай, Джери…»