Любимая для мастера смерти

Глава 5

Просыпаюсь почти на рассвете, на том же «пионерском» расстоянии от Киана, на котором и засыпала, только лежу уже на спине, впрочем, как и он. Наши руки, почему-то оказываются, крепко сцеплены в замок, а пальцы переплетены. Эта странная и непривычная поза приводит меня в полнейшее замешательство. Как можно было умудриться во сне так лечь? Там, где ладони касаются друг друга, как будто пробегают тысячи колючих искорок, зажигаясь прямо на запястье и пропадая на самих кончиках пальцев, рассеивая тепло и странное притяжение. Я чувствую, как в середине начинает возмущаться Айне. Ей неприятны такие вольности, неприятна моя реакция на них, мои эмоции. Мне одновременно хочется зарычать от злости, двинуть коленом в пах и оттолкнуть наглого мужчину, и лежать так рядом с ним всю жизнь, просто наслаждаясь нашей близостью. Осторожно высвобождаю руку, радуясь, что Киан спит. Его грудь мерно поднимается и опускается, а я невольно разглядываю его, стараясь запомнить вот таким ─ спокойным, умиротворенным, без ехидного выражения на лице и въедливых комментариев.

Громкий стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности. Глаза мужа моментально открываются и застают меня за весьма компрометирующим занятием. Краска стыда мигом заливает мои щеки.

─ Сэр Киан, вы просили разбудить вас на рассвете! ─ слышится голос из-за двери.

─ Да, спасибо! ─ хрипло благодарит некромант и встает с кровати. ─ Собирайся, Айне. Хочется выехать, как можно раньше, чтобы к вечеру уже попасть в Кинлох.

Я быстро вскакиваю и хватаю, висящее на дверце шкафа платье. Пол с утра холодный и ноги без чулок мигом леденеют и покрываются мурашками.

─ Киан, ─ мой голос звучит приглушено, из-за ворота натягиваемого через голову наряда. ─ А кроме сильных переживаний за мое здоровье, есть еще причины, по которым ты едешь со мной в Кинлох?

Выныриваю из горловины платья и встречаюсь с его внимательным взглядом.

─ Возможно, ─ он даже и не думает опровергать мои подозрения.

─ Возможно? ─ поднимаю брови, в надежде услышать дальнейшие объяснения, но, как и ожидалось, не получаю их.

─ Вполне, ─ кивает он, натягивая на ноги сапоги. ─ Пойду, закажу нам завтрак, ─ заявляет невозмутимо и уходит, оставив меня закипать.

Оставшиеся предметы гардероба уже надеваю в полном одиночестве и отправляюсь проведать Гертруду. Женщина тоже уже проснулась и даже оделась, а теперь старательно перед зеркалом заправляет волосы под белый кружевной чепец.

─ Доброе утро, леди Гертруда, ─ улыбаюсь я ей, отмечая, что вид у няни весьма радостный и цветущий, прям, как у кошки, объевшейся сметаны.

─ Здравствуй моя дорогая. Как спалось? ─ кидает она на меня лукавый взгляд. ─ А я, тетеха старая, видишь, дверью ошиблась, да от усталости даже и не поняла… Как мой мальчик? Вел себя пристойно?

─ Более чем, ─ отвечаю сквозь зубы, ни капли, не веря в ее рассеянность.

К завтраку мы спускаемся вдвоем и сразу замечаем некроманта, сидящего за самым дальним столиком в углу. Народу в зале нет, и подавальщица обслуживает только нас, споро разнося еду и напитки, да еще и умудряясь стрелять глазищами в моего мужа. Глухое раздражение так и плещется в моей груди, но я быстро подавляю непонятные эмоции и берусь за вилку. Неужто Айне снова не нравится близость Киана? Так я же сижу вон насколько дальше…

Быстро покончив с едой, мы выходим во двор и, наконец, встречаем нашего немногословного кучера Шона, который предпочел ночевать на конюшне, вместе с лошадьми, коротко объяснив свой выбор: «Сопрут ведь, гады!». Пока мы усаживаемся и удобно размещаемся на сидениях, Шон успевает сбегать и наспех перекусить перед дорогой, да еще и умудряется у поварихи выклянчить огромный бутерброд с ветчиной, с коим в руке и взбирается на козлы.

Начинается второй день пыток. Я думала, что вчера мне было больно. Нет, я ошибалась. Больно мне стало сегодня. Я кручусь и так и эдак, а все не могу найти наиболее комфортное положение и то и дело охаю, когда повозка подпрыгивает на ухабистой дороге. Но хоть дождя сегодня нет, и окна в экипаже открыты. Некоторое время отвлекаю себя, наблюдая за дорогой и выискивая знакомые очертания, которые указали бы на близость замка, но скоро мне это занятие наскучивает, и я откидываюсь на спинку, прикрывая глаза. Мне кажется, что эта дорога нескончаемая, хотя мы движемся всего лишь второй день. Леди Гертруда, несмотря на свой почтенный возраст, как-то легче переносит тяготы путешествия, нежели я. Видимо сказывается опыт и привычка. Сиделка легко находит себе занятие, принимаясь, то вязать, то смотреть в окно, то рассказывать мне всяческие истории из своей жизни и жизни ее знакомых, о которых я ни сном, ни духом. А сейчас она углубилась в какой-то женский роман в красивой и яркой обложке, и глотает страницу за страницей, полностью погрузившись в описанный там мир. Кажется, я засыпаю, а когда просыпаюсь, приходит уже время обеда, и мы делаем небольшую остановку, дабы подкрепится. Немного походив и размяв в ноги, по сигналу Киана садимся на места и трогаемся в путь.

Я снова принимаюсь смотреть в окно, и где-то через часа два с радостью замечаю знакомое дерево, в которое попала молния лет десять назад, Значит, до замка осталось ехать не больше двадцати миль. Ликую в глубине души и с нетерпением жду, когда увижу Кинлох.

Но чем ближе мы подъезжаем, тем хуже я себя начинаю чувствовать. Лоб покрывает испарина, а в животе скользкой гадюкой начинает ворочаться тошнота. А еще запах. Такой гадкий, противный, невыносимый. А самое странное, что его ощущаю только я. Леди Гертруда совершенно спокойно продолжает читать, а на мои вопросы о проблемах с обонянием просто пожимает плечами и выдвигает теорию, что это у меня от усталости. Между тем, я буквально ощущаю, что эта мерзкая вонь заполняет пространство вокруг нас, въедается в одежду, волосы, кожу.

Я беспокойно ерзаю на сидении то складывая руки на груди, то сжимая их в замочек на коленях, то стискивая виски, в которых оглушительно пульсирует кровь. Она настолько сильно бьется, что мне кажется, вот-вот разорвет хрупкие сосуды. Не выдержав, тихо стону. Сиделка тут же отрывается от книги и кидает на меня тревожный взгляд.

─ Деточка, что с тобой? ─ берет она меня за руку, которая безвольной плетью повисает на ее ладонях.

─ Я больше не могу, ─ хриплю я, с ужасом замечая, что мое платье на груди начинают украшать кровавые капли. Еле-еле поднимаю вторую руку и провожу под носом, вытирая поток льющейся крови, а затем сползаю с сидения на пол, почти теряя сознание.

─ Киан! ─ оглушительно кричит Гертруда, колотя рукой по стенке экипажа. ─ Киан!

Этот крик набатом бьет по моему сознанию, и я из последних сил держусь, чтобы не скатится в пугающую темноту. Я тоже жду Киана, почему-то кажется важным не терять сознание до его прихода. Но секунды ожидания кажутся бесконечными!

─ Киан! ─ едва не плачет сиделка, опускаясь на колени рядом со мной и, приподнимая мою голову, пытается остановить кровотечение. ─ Держись, деточка, держись, ─ приговаривает она.

Я держусь, хоть в глазах летают черные мушки, держусь, не отрывая взгляд от запертой двери экипажа, держусь, убеждая себя, что вот-вот она отворится. И как только слышу скрип дверных петель, и светлый прямоугольник проема заполняет фигура некроманта, позволяю себе скатится в темноту.

─ Что с ней? ─ слышу обеспокоенный голос Гертруды. Он кажется далеким и глухим, словно доносящимся сквозь толщу воды.

─ Не знаю пока, ─ моей шеи и лба касается теплая ладонь. ─ Что она говорила, перед тем, как потерять сознание?

─ Мммм… Ничего особенного. Запах, по-моему, ей какой-то чудился и все… ─ мою голову приподнимают и одевают что-то на шею.

─ Запах. Понятно… Странно все это…

─ Что странно? ─ леди Гертруда понижает голос до шепота.

─ Странно она реагирует на мертвую энергию. Как некромант. Но у Айне нет совершенно никаких способностей к наукам Маннана, мы ее проверяли при поступлении. Зельеварение, алхимия, легкий дар целительства ─ и все.

─ Способности, может, еще раз проверьте. Что-то вы не доглядели… Она книги по некромантии запоем читает, с женихом мертвым во сне разговаривает, зовет какую-то то ли Кити, то ли Кати…

─ Все мы доглядели. Нет у нее дара некромантии. Не было, ─ я хоть и не вижу Киана, но очень красочно представляю, как на его лице играют желваки. А то! Кто-то посмел усомниться в его компетенции.

─ Чего же ты так не реагируешь на эту мертвую энергию? ─ гладит меня по волосам Гертруда. ─ За что это моей бедной девочке?

─ Да, потому что я привык. С детства. Только дар открылся, так сразу и защищаться учился от эманаций смерти, как и каждый ребенок с такими способностям. А у нее он не рос постепенно, как это природой заложено, а сразу хлынул, будто плотину прорвало… Я артефакт экранирующий одел, должно помочь. Да и сам буду рядом, чтоб защитить, ─ по моему лицу скользит влажная ткань, стирая следы крови.

─ И что теперь будем делать?

─ А что, есть выбор? Едем дальше. Нам во что бы то ни стало, нужно попасть в этот проклятый Кинлох. Времени почти не осталось…

─ А как же Айне?

─ Будет учиться, ─ хмыкает Киан. ─ Повезло твоей Айне, ─ у нее муж некромант.

─ Повезло ТВОЕЙ Айне, ─ едко парирует Гертруда. ─ И тебе с ней повезло. Милая девочка.

Некромант скептически фыркает, видимо, усомнившись в сказанном утверждении.

─ Я беру ее с собой, верхом мы быстрее окажемся в замке, там я лучше помочь смогу. Может это и хорошо, что она без сознания, тоже своего рода защита от внешних воздействий. А вы подтягивайтесь следом.

─ Так ведь замок и сам источник этой энергии! Ей не станет хуже?

─ Без артефакта стало бы, ─ Киан, не теряя времени, садится на лошадь и, с помощью Шона, устраивает меня перед собой. ─ Но если мы не отвезем ее в замок, будет хуже. Ты же видишь, Он зовет ее…

Гертруда тяжело вздыхает.

─ Вижу. Удачи, мой мальчик. Скоро свидимся…

Гнедой жеребец пускается в галоп. Моя голова лежит у мужа на плече, ноги перекинуты через бедро и я отчетливо ощущаю, как из-за дикой скачки мотает мое безвольное тело из стороны в сторону. Медленно открываю глаза, не в силах терпеть неизвестность. Все вокруг, как будто, покрыто темным пепельно-серым туманом, в котором лишь смутно угадываются очертания предметов. Пробую проморгатся, разгоняя, сизую дымку, но она, хоть и стает более прозрачной, все равно как будто стальной пылью покрывает деревья, кусты, траву, делая все тусклым и сумрачным. Тошнота подкатывает к горлу, и я чудом сдерживаюсь, стараясь глубоко дышать, делая вдох через нос и выдыхая ртом.

Поднимаю глаза на Киана. Он тоже окутан блеклым, пожирающим цвет, туманом, но в середине этого дымчатого кокона бьется горячей яркой точкой жизнь.

Муж, не отрываясь, смотрит вперед, губы сжаты в тонкую полоску, в уголках рта обозначились глубокие складки. Весь его вид выдает неприкрытое напряжение и беспокойство. Сейчас он, как никогда, напоминает того строгого мрачного преподавателя, которого я впервые увидела в академии.

Какую же дисциплину он у нас читал тогда? То ли основы некромантии, то ли защиту от темной магии. Помню, как у меня сердце ухнуло просто куда-то в пятки, когда я ─ еще малявка-первокурсница, оправдываясь по поводу опоздания на первую пару, взглянула ему в глаза, в эту бездонную холодную синеву и пропала, словно провалилась сквозь толщу льда в студеные воды северного фьорда. Как же я его боялась. До жути. До дрожащих коленей. И учила ночами эту некромантию, а она мне все не давалась и не давалась…

С трудом поднимаю руку и едва-едва дотрагиваюсь до колючей небритой щеки. Мужчина переводит взгляд на меня и заставляет коня перейти на быстрый шаг.

─ Как ты себя чувствуешь? ─ спрашивает он, устраивая меня поудобнее на коленях.

─ Сносно, ─ морщусь от, все еще ощущаемой, тошноты и горького вкуса во рту. Зато запах пропал. ─ Что это было?

─ Мертвая энергия, которую ты никак не могла почувствовать. Ничего мне не хочешь сказать? ─ сверкает глазами муж.

Отвожу взгляд и молчу. А что говорить, если я сама не понимаю ни капли?

─ А ты тоже чувствовал ее?

─ Конечно, я же некромант, в отличие от тебя… ─ вот не может он без шпильки обойтись.

─ Запах?

─ Нет. Холод, как и все другие… Это у тебя такое дивное восприятие…

Устало прикрываю глаза и даже не замечаю, что мы подъезжаем к замку, пока Киан не заставляет коня двигаться еще медленнее. Подкованные копыта глухо стучат по деревянному мосту, и мы въезжаем в распахнутые ворота.

─ Кто таковые? ─ выбегает нам на встречу стражник. Его шлем смешно лязгает забралом, которое то и дело норовит упасть. С каких это пор обмундирование охранников в таком плачевном состоянии?

Киан молча меряет взглядом бдительного стража, и у того начинают трястись поджилки. Вот умеет мой муж одними лишь глазами сказать все, что думает о человеке.

─ Леди Айне Мелори, в девичестве О’Конелл, и лорд Киан Мелори, мастер некромантии, преподаватель Арклоутской академии магии и независимый консультант гарды города Арклоу.

У стражника вместе с забралом падает челюсть, и пока он приходит в себя, второй, более расторопный, пропускает нас, оттягивая товарища с дороги.

Внутренний двор Кинлоха такой, каким я его и запомнила тогда, когда меня гарда забирала в тюрьму по подозрению в убийстве Джерома О’Ши. Мощеный камнем двор, хозяйственные постройки и сам замок. Только сейчас это все выглядит каким-то серым и унылым, и я не о дымке, которая мне давеча мерещилась перед глазами, ее я минут пять назад перестала видеть. Просто раньше тут всегда было много людей, все сновали туда-сюда, шумели, рыцари на плацу тренировались, и оттуда постоянно доносился лязг оружия, куры бегали и путались под ногами, собаки на псарне.… А сейчас тишина. Кроме двоих стражников, остановивших нас, никого.

Киан спешивается, помогает слезть мне и, за неимением конюха, кидает поводья стражнику-трусу, приказывая накормить и тщательно поухаживать за конем. Сообразительного предпочитая оставить на его рабочем месте, но предупредив, что скоро приедет повозка и ее надобно будет пропустить. А мы входим в донжон. Ну как входим, входит Киан, я вишу на нем чуть ли не мертвым грузом, поддерживаемая за талию и закинувшая руку ему на плечи, зато в вертикальном положении.

Тут картина не лучше. Начиная из покрытых паутиной потолочных балок и стен, грязных окон, мусора на полу и ступенях, ведущих наверх. Удрученно оглядываюсь вокруг, не узнавая собственный дом.

─ Светлая Бригитта, спаси нас! ─ слышится со стороны кухни, и мы с любопытством наблюдаем, как кухарка, вышедшая в зал и увидавшая нас, осеняет себя символом богини Бри. ─ Никак призрак к нам пожаловал?! Изыди ведьма, отправляйся к Маннану в темную пучину! ─ плюет она в мою сторону и убегает на кухню. Рука на моей талии слегка вздрагивает и стискивает меня мертвой хваткой, да так, что мне вдохнуть становится трудно.

Ну что ж, этого следовало ожидать. Джери любили все, его нельзя было не любить, ─ добрый, милый, справедливый. В мою же невиновность не верил никто. Я убила их лорда, но вначале опутала своими ведьминскими чарами его и его родителей. А потом убила.

Опускаю голову и скрываю покрасневшие от стыда щеки за упавшими на лицо волосами. Хорошее приветствие, ничего не скажешь. И что Киан обо мне сейчас думает? Наверное, это можно прочесть по его лицу, но я отчаянно трушу заглянуть ему в глаза и предпочитаю гипнотизировать пол, рассматривая какую-то шелуху, кусочки засохшего хлеба и даже куриную кость, которые не иначе как для украшения разбросаны по всей площади зала.

─ У вас всегда было тут так пустынно, ─ невозмутимо спрашивает муж.

Я качаю головой, ни имея сейчас, ни малейшего желания говорить.

─ Надо будет Шона послать в Рейрок, пускай пару человек привезет, раз уж за кухаркой будет ехать. Думаю, из деревни много кто захочет попытать счастья в другом месте и с удовольствием согласятся на работу.

─ А почему это Шон за новой кухаркой поедет? ─ от удивления забываю, что собиралась молчать.

─ А ты что, предпочитаешь эту? ─ Киан смотрит на меня, подняв брови.

Пожимаю плечами. Если муж решил заменить повариху, это его выбор, только вот в ней ли одной дело? Всю деревню ненавидящих меня жителей он вряд ли сможет заменить…

Наконец, привлеченная шумом в большом зале, вниз спускается Мелисанда. Тетушка одета шикарно, я никогда не видела на ней столь дорогих нарядов. Котт нежнейшего голубого цвета, сюрко из тончайшей шерсти чуть темнее оттенком и расшит золотыми нитями самой искусной вышивкой, которую мне только доводилось видеть. Она ступает по грязным каменным ступеням словно по ковровой дорожке во дворце короля, и держится так, будто и сама королева, не иначе. Я уже забыла, каким надменным и презрительным может быть выражение ее лица. Иногда мы с Джери шутили, что она, видно, и родилась такой, сразу же смотрящей на остальных, как на ничтожества.

Но, увидав меня, на минуту в ее глазах загорается не привычное высокомерие, а самый что ни на есть настоящий испуг, рука, унизанная перстнями, хватается за сердце, а сама она становится бледнее полотна.

─ Айне?

Я поднимаю подбородок и прищуриваю глаза. Не время сейчас показывать слабость. Как-нибудь потом себя пожалею, себя и Джери…

─ А вы кого ожидали увидеть, дорогая тетушка? Привидение?

Мелисанда приходит в себя и, спустившись, подходит ко мне, полностью игнорируя Киана.

─ Как ты посмела сюда явиться, убийца?! Я надеялась, что твои останки давно гниют в выгребной яме!

Я, на мгновение застываю от такой неприкрытой ненависти, но быстро прихожу в себя и делаю шаг вперед, оказавшись почти вплотную к ней. То ли злость дает мне силы, то ли я уже отошла от слабости, но на ногах стою более чем твердо.

─ Посмела?! Свое забрать приехала! Кинлох мой! Мне его родители завещали.

Мелисанда краснеет от злости и сжимает руки в кулаки

─ Какие они тебе родители, ведьминское отродье?! ─ шипит она сквозь зубы и замахивается. Я вскидываю руки, чтобы заслониться и зажмуриваюсь, но удара не ощущаю. Медленно приоткрываю глаза и вижу, что надо мной нависает ее ладонь, перехваченная твердой рукой Киана.

─ Никто не смеет оскорблять, а, тем более, причинять вред моей жене. Тетушка кривится от боли, наверно некромант довольно-таки сильно стискивает ее руку, и отступает.

─ Что вы себе позволяете? Я сейчас стражу позову и вас вышвырнут взашей. ─ высокомерно произносит она, меряя его взглядом.

─ Я могу позволить себе все, что захочу, ибо хозяин этого замка, ─ спокойно заявляет он, отпуская ее руку. ─ Король в качестве свадебного подарка пожаловал Кинлох мне. Вы же не удосужились хотя бы раз появиться в суде, чтоб услышать решение брэзима…

Я смотрю широко открытыми глазами на супруга. Вот оно что. Дело не во мне. Муж ехал осматривать свои новые владения… А я уже дура размечталась. Ну не то чтобы размечталась, но мысль о том, что я могу быть для него не просто внезапно появившимся балластом, надоедливой ученицей, которой в голову надобно вбивать знания, и, заслуживающим сочувствия и жалости, существом, а чем-то большим…

Мелисанда вспыхивает:

─ Мы будем жаловаться! Подавать прошение в суд.

─ Жалуйтесь, ─ величественно разрешает муж, обнимая меня за талию. ─ У вас есть три часа на сборы. Кстати, где ваш муж? Ему бы тоже не помешало узнать чудесную новость…

А мы пока с женой осмотрим, до чего вы довели некогда весьма зажиточные владения. А вот учетные книги и управляющего я желаю видеть немедленно, впрочем… вашего мужа тоже. У меня масса вопросов к ним.

Тетушка едва сдерживая гнев, резко разворачивается и, хлестнув юбкой по ногам, поднимается по ступенькам.

Как только она скрывается, уже я поворачиваюсь к мужу и шиплю:

─ Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Киан прижимает палец к моим губам, предостерегая попытку взболтнуть лишнего, и одними губами шепчет:

─ Потом.

О, как мне нравится это потом. Прям волшебное слово какое-то. Все потом, потом, потом… Такое ощущение, что в понятии некроманта «потом» синоним «никогда».

─ Где мы можем пока устроиться? ─ спрашивает он, ─ Тебе не мешало бы прилечь.

─ Не хочу я лежать! ─ рассержено перечу, все еще обдумывая недавно озвученную им новость. ─ Я себя чувствую нормально.

Муж сердито прищуривается, но я полностью игнорирую его бессловесный упрек.

─ Хорошо. Тогда где мы можем поселить Гертруду. Она, межу прочем, скоро уже приедет и весьма уставшая. В отличие от тебя, ей не шестнадцать.

─ Мне девятнадцать, ─ моментально вспыхиваю. ─ Стыдно не знать возраст жены. Хотя…в твоих-то годах проблемы с памятью не редкое явление… ─ издевательски сочувственно качаю головой, намекая, что супруг старше меня больше чем на десять лет. И когда только во мне эта язвительность проклюнулась? Я же, в общем-то, была всегда толерантной и мягкой. То ли характер Айне лезет наружу, то ли учитель у меня талантливый…

Некромант скрежещет зубами:

─ Не волнуйся, все, что нужно я помню… ─ и смотрит на меня так многообещающе-многообещающе, что тут и ежику понятно, что эта дерзость вылезет со временем мне боком.

Двери общего зала широко распахиваются, ударяясь с громким стуком об каменную стену, и в помещение четверо стражников вносят лежащего на плаще Рорка. Киан в изумлении поднимает брови. Я тоже удивляюсь подобной картине. Что же здесь такое творится? Между тем, мужчины сгружают тело дядюшки, от которого за милю несет крепкой брагой на стол, и поворачиваются к нам. Вперед выступает высокий немолодой воин. Я его помню, это Оран, приом замковой стражи. Ему беспрекословно подчинялись все риддеры в гарастоне Кинлоха.

─ Леди Айне, ─ слегка наклоняет он голову в приветствии. ─ Добро пожаловать домой.

Мне настолько приятны эти слова, даже если они и не совсем искренние, что я невольно улыбаюсь.

─ Рада видеть тебя, Оран! ─ говорю я от всего сердца. ─ Это мой муж Киан Мелори, отныне хозяин Кинлоха. Последние слова даются мне не легко, но я стараюсь не показать своего отношения к данному статусу супруга. Все наши пререкания по этому поводу должны остаться между нами, незачем о них знать окружающим. Оран ничем не высказывает своего удивления, оставаясь, как всегда, серьезным и бесстрастным.

Некромант выходит вперед, и мужчины обмениваются рукопожатиями, называя по очереди кто кем является и я вижу, как в глазах начальника замкового гарастона загорается невольное уважение к моему мужу. Впрочем, Киану деловой и строгий приом тоже приходится по душе.

─ Оран, что тут происходит? ─ развожу я руками. ─ Я не узнаю Кинлох.

Стражник обводит взглядом окружающий нас хаос, отпускает остальных риддеров на пост и принимается рассказывать.