Любимая для мастера смерти

Глава 2

Ноги уже почти зажили. Я беспокойно сижу на кровати, в то время как милый старенький лекарь с помощью Гертруды снимает повязки. Молча терплю неприятные ощущения, ибо кожа весьма чувствительна даже к малейшим легким прикосновениям. «Наверняка останутся шрамы» ─ думаю с сожалением, наблюдая, как постепенно открываются новые и новые участки. Моя сиделка тоже сокрушенно стенает и охает, сочувственно поглаживая меня по плечу. Странно, что такая мелочь способна меня волновать, ведь немного изуродованная кожа ─ это небольшая плата за возможность жить.

─ Леди, не волнуйтесь вы так, ─ замечает мой взгляд добрый лекарь, и вручает небольшую баночку. ─ Втирайте эту мазь ежедневно утром и вечером. Она снимет зуд и покраснение, к тому же уберет все шрамы. Только делайте это тщательно, не пропуская ни дня!

С благодарностью принимаю заветный пузырек, хотя и не очень верю в его косметические средства.

─ Будьте спокойны, господин лекарь, я прослежу за регулярным выполнением указаний, ─ забирает у меня лекарство Гертруда и ставит на прикроватную тумбочку. ─ У нашей Леди Айне снова будут прекрасные ножки, беленькие и гладенькие, что у младенца! Уж я-то позабочусь об этом.

─ Я всегда был уверен в вашей ответственности, милейшая Гертруда, ─ задорно поблескивает глазами из-под кустистых бровей эскулап и целует покрасневшей от похвалы женщине руку.

Я тоже ни капли не сомневаюсь в том, что все будет выполнено с максимальной точностью и скрупулезностью. В лице своей компаньонки я обрела весьма педантичную и исполнительную сиделку. Она тряслась надо мной, как наседка над любимым и единственным цыпленком, разве что с ложечки не кормила, хотя и такое было пару раз, в самом начале.

Закончив с процедурами и рекомендациями, мужчина откланивается и уходит, леди Гертруда удаляется тоже, дабы его проводить. А я впервые за несколько дней остаюсь одна, ибо после того досадного случая со сном на посту, моя няня внимательнейшим образом следила за мной, не покидая ни на минуту, и, конечно же, больше не позволяла себе вздремнуть. Почему тогда Киан так вскинулся на бедняжку, я не знала, ведь ничего страшного не случилось. Но с тех пор за мной следили весьма ответственно. Подозреваю, что между некромантом и почтенной Гертрудой состоялся серьезный разговор, после которого леди по неизвестной мне причине стала относиться ко мне с еще большим трепетом и опекой. А Киан больше не приходил. Ни разу. Даже на минуточку. Хотя порой во сне мне казалось, что несносный некромант сидит возле моей постели или лежит с краю, слегка приобнимая меня. Но на утро ничто не указывало на подобные визиты, а Гертруда, сколько я не спрашивала, клялась и божилась, что никого больше, кроме нее тут не было.

Ну и ладно! Не больно то и хотелось! А расспросить его я обязательно найду возможность!

Свешиваю ноги с кровати и делаю пару осторожных шажков в сторону окна. Больно, но терпимо. Уж два раза-то ступить я могу себе позволить. С наслаждением опускаюсь в кресло и, наконец, вижу мир из окна. Вот теперь я почти счастлива.

─ Мать моя честная! ─ восклицает, вошедшая спустя пару минут, няня. В руках у нее большой поднос, на котором расположены несколько тарелок с дымящейся и аппетитно пахнущей едой. ─ Леди Айне, что это вы удумали? Почему меня не дождались? ─ корит она меня, как дитя малое. ─ А вдруг вы бы упали, головой ударились, сознание потеряли…

─ Да ничего же не случилось. Я осторожно, ─ оправдываюсь, ни капельки не жалея о содеянном.

─ Вот мастер узнает, что вы тут сами прохаживались, и достанется нам обоим на орехи! ─ поджимает она губы.

Я подманиваю растревоженную старушку ближе к себе и тихо шепчу ей на ухо:

─ А мы… мастеру… ничегошеньки не скажем.

Глаза леди Гертруды округляются, как у совы и она замирает с открытым ртом. А я между тем продолжаю:

─ Ведь мы же не хотим его волновать, правда? А я обещаю в следующий раз обязательно дождаться Вас.

Гертруда отмирает и нерешительно кивает:

─ Но только дабы не волновать мастера Киана, и лишь в том случае, если вы пообещаете больше не самоуправствовать!

Я горячо заверяю свою нервную сиделку, что именно так и будет и она, наконец, успокаивается.

─ А я вам тут ужин принесла, ─ уведомляет леди и начинает расставлять на столе приборы. Затем ловко приспосабливает маленький переносной столик на кресле, чтобы я смогла насладится пищей, не вставая со своего места, и водружает туда миску с горячей, ароматной кашей, щедро сдобренной маслом и медом, ломоть хлеба с нежнейшими кусочками острого сыра и кружку травяного отвара. С энтузиазмом принимаюсь за еду, уже не обращая внимания на то, с каким умилением на меня смотрит эта милая женщина, каждый раз, когда у меня хороший аппетит.

─ Леди Гертруда, ─ нарушаю я тишину, ─ А что мастер Киан сам проживает в замке? ─ наконец отваживаюсь на давно волнующие меня вопросы. До этого как-то не с руки было, да и в себе хотелось больше разобраться, выздороветь…

─ Как же сам? ─ удивляется моя собеседница, принимаясь и сама за ужин. Мы уже давно привыкли есть вдвоем, так и веселее, и аппетитнее. ─ С вами. Ну и я, конечно, несколько служанок, экономка…

Эм, со мной значит. А я тут в качестве кого интересно? Откладываю этот вопрос для Киана, ─ ох и много их уже накопилось ─ и перехожу к следующему, царапающему изнутри, как острый камешек, попавший в ботинок.

─ А вы все знаете, что со мной произошло? ─ осторожно спрашиваю, страшась услышать ответ.

─ Бог с тобой, деточка, конечно знаем. Все мы, знаем. А как не знать, если мастер тебя сам на руках полумертвую после казни-то несостоявшейся принес в дом? Вбежал он, значиться, в дверь, ногой ее едва не выбив, да как закричит: «Быстро за мастером Уалтаром». Ну Сагерт и побежал, а сам мастер тебя в спальню отнес, да ритуалы свои проводить начал. А, когда лекарь прибыл, ты уже дышала, деточка. Мастер Уалтар тебя осмотрел, рассказал мастеру Киану, что надобно делать, да и ушел.

Я внимательно слушаю, стараясь не поднимать взгляда от тарелки. Вот значит как?! Все знают, что я убийца. В груди ворочается скользкой гадюкой стыд и сожаление. А еще страх, увидеть в глазах этой милейшей женщины презрение. Аппетит как-то сразу пропадает и я вожу ложкой по тарелке с остатками каши, бездумно рисуя на ней узоры, чтобы хоть чем-то занять руки.

─ Только вот послушай меня, деточка, ─ продолжает сердобольная старушка, встав со своего места и принимаясь гладить меня по волосам, ─ Мы знаем, что ты не виновна. Не стал бы мастер спасать преступницу. Не таков он человек. А уж жениться на убийце и подавно не стал бы!

─ На ком жениться? ─ не понимаю я, тут же забыв о своих художествах на овсянке. Леди Гертруда резко отдергивает ладонь от моей головы и закрывает ею себе рот, испуганно глядя на меня.

─ Извините меня леди, я не должна была… ─ оправдывается женщина, сбиваясь в конце.

─ Что не должна была? ─ отставляю тарелку в сторону, ─ На ком женился мастер, ответьте же?!

Леди Гертруда вскакивает со своего места и принимается ходить туда-сюда по комнате, заламывая руки.

─ Да прекратите волноваться! ─ не выдерживаю я. ─ Вы все равно уже проговорились! Рассказывайте все. А мы мастеру Киану об этом разговоре тоже упоминать не будем…

Сиделка останавливается, замирает на секунду, впившись в меня огромными наполненными ужасом и надеждой глазами:

─ Для его же блага?.. ─ уточняет она.

─ Именно! Зачем ему нервничать?! У него и так работа не сахар… ─ улыбаюсь ободряюще. Да уж, секретами с этой милой дамой мы обрастаем просто с поразительной скоростью. Гертруда немного успокаивается, снова присаживается на стул и, наконец, принимается говорить:

─ Мастер Киан воспользовался древним обычаем. Человека, обреченного на казнь, можно спасти, сочетавшись с ним браком, этим самым показывая, насколько веришь в невиновность осужденного.

─ Значит, вы хотите сказать, что мастер Киан женился на мне? ─ моя няня согласно кивает, а я чувствую непонятное жжение в груди. Разумом я пока еще не осознала этого, а вот душа рвется и мечется от противоречивых чувств. Сейчас я остро, как никогда ощущаю половину, принадлежащую Айне. Она стенает, плачет, злится. Ее навеки соеденили с нелюбимым человеком, и теперь надежды встретиться в небесных чертогах с Джеромом становится меньше. Почти невозможно. Ведь обрядом ее душу, как и мою, привязали к некроманту. Я буквально сгибаюсь от ее боли, едва не кинув столик с остатками еды на пол.

─ Леди Гертруда, помогите мне подняться, ─ хрипло шепчу я, порываясь встать. Старушка тут же кидается ко мне, едва не плача:

─ Леди, извините меня! Простите! ─ она ловко убирает все мешающее мне и, подхватывая под руку, помогает добраться до кровати и улечься на нее. ─ Ох, дура я старая! Зачем сказала? Вырвать бы мне этот язык раскаленными клещами… ─ причитает она.

─ Все в порядке, ─ сиплю я сквозь силу, стараясь ее успокоить, ─ Вы ничего плохого не сделали. Это я просто устала, мне нужно отдохнуть.

Прикрываю глаза, пробуя унять эмоции. Это не мои чувства, не моя злость. Я должна совладать с собой. Медленно делаю вдох-выдох, еще раз вдох-выдох и считаю про себя до десяти. Киан меня спас от ужасной смерти, пожертвовав своим добрым именем и свободой. Не только я оказалась в капкане обстоятельств. Другое дело, зачем он это сделал, зачем связал себя узами с чужим, не испытывающим к нему и капли симпатии человеком? Да и от него я не замечала каких-то нежных чувств.

Буря в груди понемногу утихала ─ то ли чувства Айне сами по себе слабели, то ли я смогла их силой воли утихомирить. Это впервые я чувствовала столь резкий раздрай между двумя уже своими половинками, и теперь уповала на то, что в последний. Не нравится мне это ощущение внутреннего конфликта.

Леди Гертруда затаилась в кресле и, стараясь меня не беспокоить, казалось, даже не дышала. Слегка расслабляюсь, принимая более свободную позу ─ оказалось, до этого я лежала, свернувшись клубочком ─ и поворачиваю голову к женщине:

─ Извините меня, пожалуйста. Я не хотела Вас напугать, ─ виновато смотрю на собеседницу, ─ Мне, наверное, действительно не стоило пока вставать, скорое всего это следствие переутомления.

Она сразу же стремительно встает с кресла и кидается ко мне:

─ Ну что ты такое говоришь, деточка?! Не стоит извиняться! А тебя очень расстроило замужество с Мастером Кианом? Он тебе совсем-совсем не нравится?

Упоминание о браке уже не вызывает во мне столь бурную реакцию, и я как могу, утешаю свою няню:

─ Я его совсем не знаю пока, и мне трудно о чем-либо таком говорить, ─ осторожничаю в словах. ─ Но моя благодарность ему за спасение не знает границ и мне грех жаловаться… А в будущем все может измениться…

В глазах Гертруды зажигается слабая надежда на счастье для любимого мастера, и она нерешительно улыбается, а я не могу не улыбнутся ей в ответ.

За окном постепенно настают сумерки. Небо окрашивается в сиреневый цвет и на нем появляется бледная, едва видимая луна. Гертруда зажигает свечи, расставляя их на столе и тумбочке, дабы прогнать со всех уголков темноту.

─ Ложитесь, леди, ─ приказывает она, беря в руки баночку с мазью. ─ Пришла пора проводить рекомендованные лекарем процедуры.

Я удобно располагаюсь на постели, откидывая льняную простынь и оголяя ноги. Резкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, а затем она открывается, являя нашему с Гертрудой взору мастера Киана собственной персоной. «Про серого речь…», как говорится…

Некромант, собиравшийся что-то сказать, тут же застывает, не отрывая взгляд от моих обнаженных, изуродованных огнем конечностей, которые ничто не прикрывает. Широкая мужская рубашка, служащая мне ночной сорочкой не в счет ─ она достает лишь до середины бедра. К щекам мгновенно приливает кровь и я поспешно накидываю простынь на ноги.

─ М-м-мастер Киан? ─ заикаюсь, пытаясь скрыть смущение. ─ Что-то случилось?

Его глаза пылают расплавленным синим льдом, посылая волну мурашек по коже.

─ Леди Айне, рад видеть, что вам уже лучше, ─ кашлянув, выдавливает он. ─ Леди Гертруда, я, собственно, к вам.

─ Ко мне? ─ поднимает брови женщина, явно недоумевая по поводу визита столь важного гостя.

─ Да, к вам. Я тут по дороге племянника вашего встретил, который в замок направлялся, и подвез. Парнишка за вами ехал, мать его, сестрица ваша самая меньшая рожает. За повитухой послали, но леди Дарила еще вас требует, плачет.

Гертруда бледнеет и хватается за стол, чтобы не упасть.

─ Динкехт, помоги! Бедная моя Дара! Она же троих носит! ─ хватается за голову женщина. Мене становиться искренне ее жаль, ибо знаю, как умеет моя няня все близко принимать к сердцу и впадать в панику. И теперь, глядя не ее побелевшее лицо, дрожащие в тревоге губы и стиснутые в кулаки ладони, у меня самой сжимается от волнения сердце. Только уже не за счастливую будущую маму, а за саму Гертруду. Беспокойно ерзаю, тревожась, как бы у доброй сиделки от треволнений сердце не прихватило. Все же года…

─ Собирайтесь, леди Гертруда, я уже распорядился, чтоб запрягли для вас повозку! ─ командует Киан, и моя компаньонка, не теряя времени, срывается с места, спеша к роженице. Когда за взволнованной женщиной закрывается дверь, межу нами повисает неловкое молчание. Я не знаю, что должна сказать некроманту. Вернее знаю, даже жажду, но как начать разговор, ума не приложу. Киан смотрит на меня изучающе, склонив голову на бок и не отрывая взгляда. Я комкаю простынь, наоборот не в силах взглянуть на него.

Дверь во второй раз за день с шумом отворяется, и вбегает еще более встревоженная чем доселе няня.

─ Мастер Киан, леди Айне, я тут в впопыхах прихватила! ─ сует она емкость с мазью в руки некроманту, ─ Леди Айне нужно ожоги смазать. Так лекарь велел. Уж будь добр, мальчик мой, ─ завещает она некроманту и снова, скрипнув дверью, скрывается.

Мужчина удрученно вертит пузырек в руках, я опять начинаю краснеть.

─ Ну что же, Айне, ─ с чуть заметной хрипотцой в голосе говорит он и, присаживаясь на кровать, откидывает простынь. ─ Давай следовать рекомендациям врача…

Мои щеки пылают, но я по какой-то неведомой причине совершенно не могу противится. Да и не хочется мне совершенно. Где-то на задворках сознания мечется Айне, но она настолько далеко, что я на нее почти не обращаю внимания, заворожено наблюдая, как гибкие пальцы мужчины медленно отвинчивают крышку баночки и набирают обильное количество перламутрово-белой мази с одурманивающе приятным запахом. Его левая ладонь нежно обхватывает мою щиколотку, в то время как правая начинает осторожно наносить на кожу снадобье. Пальцы легко порхают по поверхности ступни, едва ощутимыми ласкающими движениями, поглаживают, принося облегчение стянутой заживающей коже, перебегают выше, скользя до колена и обратно, посылают тысячи искр. Я едва могу сделать вдох, чуть ли не мурлыкая от приятных ощущений, и, с удивлением замечаю, что мои руки судорожно сминают простынь, комкая ее и сжимая. А Киан тем временем принимается за вторую ногу, проделывая все те же завораживающие манипуляции, мешающие мне дышать и двигаться, посылающие взводы мурашек, заставляющие тихо постанывать, зажмурив глаза. Закончив с ногами, Киан, внезапно, берет мою руку и принимается еще втирать мази и в тыльную сторону ладони.

─ У тебя еще тут небольшие следы остались, ─ заявляет он в ответ на мои вопросительно поднятые брови. ─ И тут, ─ легко проводит по щеке и скуле с левой стороны. Мне кажется, я забыла, как думать. В голове творится каша из обрывков мыслей, воспоминаний, каких-то вопросов… Сейчас я всецело купаюсь в ласковых движениях его рук, как будто нет ничего более важного в моей жизни.

─ Ну, вот и все, ─ спустя пару минут некромант ставит крем на тумбочку, скидывая наваждение. Затем невозмутимо прикрывает меня тонкой простынею и встает с постели.

─ Спокойной ночи, Айне!

Его пожелание звучит издевкой, ибо я не знаю, как смогу спокойно заснуть после такого лечения.

─ Спокойной ночи, мастер Киан, ─ глухо отвечаю я, с трудом узнавая свой собственный голос.

Беспокойная ночь сменяется серым утром. Я так и не смогла сомкнуть глаз. Зато появилось время подумать, что делать дальше.

Я любила свою жизнь на Земле, имела множество друзей и знакомых, учила детей в школе, обретя любимую профессию, предпочитала активный отдых бездумному лежанию на пляже. В копилке моих воспоминаний имелось множество поездок в необычные и красивые места нашей страны. А вот любви у меня не было. Теперь, волею случая, я оказалась тут. Жива. И почти здорова. Еще и замужем. Да и любовь, можно сказать, у меня была, ведь теперь все, что чувствовала и знала Айне, чувствую и знаю я. И тот, кто был мне ближе всех на свете, теперь мертв. Я не имею право это так оставить. Простить. Забыть.

Мои приемные родители завещали Кинлох мне, мне и Джерому. Но у Джерома не было магического таланта, а у меня был. И это важно. Почему так необходимо было, чтоб замок унаследовал человек, обладающий даром, к сожалению, родители не рассказали. Не успели. В то жуткое утро они поехали к Мелисанде и Рорку. Не доехали… Мы остались одни. Но у меня был Джерри, а я у него, и тоска не так съедала наши сердца, мы находили поддержку друг в друге. И провели в тайне запрещенный обряд, соединив наши души не только на земле, но и на небе. Возможно, это было бездумно, возможно опрометчиво, но… Мы были детьми, что такое шестнадцать лет? Школьники по меркам Земли. Это в мире Домхейн я уже была третьекурсницей академии. Смерть дорогих людей жестоко ударила по нам. Не желая оставаться в одиночестве, если с кем-то из нас что-то случится, мы пошли на магическое преступление, принеся клятвы и скрепив их собственной кровью.

Я лежу и пялюсь в потолок. В предрассветных сумерках мне кажется, что я вижу Джерома. Он стоит возле моей кровати, но стоит только повернуть голову, как его дух тут же пропадает, поэтому мои глаза направлены вверх, а его на меня.

─ Айне, ─ его голос похож на шелест листвы, на ветер, гуляющий в кронах деревьев. ─ Я знаю, ты слышишь. Айне, живи. Я буду рядом…Всегда…

─ Джерри, я…я не совсем Айне, ─ почему мой голос дрожит от слез?

─ Знаю, милая, ─ по моим волосам пробегает ветерок, даря неожиданную ласку.

─ Что мне делать, Джерри? ─ наслаждаюсь его близостью, стараясь как можно дольше задержать его рядом.

─ Ты знаешь…

─ Знаю

─ Ты нужна Кинлоху.

Не выдержав, поворачиваю голову:

─ Люблю тебя, ─ шевелятся его губы. Призрачную фигуру пронизывают золотистые лучи восходящего солнца, постепенно истаивая любимый образ, пока он не стает едва различимым.

─ Люблю тебя, ─ отзываюсь едва слышным эхом.

В груди разливается щемящая грусть и нежность. Прижимаю к губам пальцы, стараясь сдержать давящий горло всхлип, и делаю глубокий вдох.

Солнце уже взошло, и времени на «поспать» совсем не осталось, так что нечего и пытаться. Что мне сказал Джером? Кинлох? Я ему нужна? Мне он нужен тоже. Хотя бы потому, что оставлять его в лапах гадких Рорка и Мелисанды было бы кощунством. Наглые, жадные люди. Тела родителей еще остыть не успели, а они уже на пороге появились с фальшивыми сочувствиями и меркантильными замыслами. Они думали стать нашими опекунами, но эту должность получил славный папин друг, ректор академии, профессор артефактологии, любимый и уважаемый нами мастер Мейдок О’Нил. Чета О’Ши убралась тогда, несолоно хлебавши, так и не получив Кинлох. Сейчас же они добились своего. Но не надолго, клянусь! Я сделаю все возможное, чтобы Кинлох был моим, как того хотели Рианон и Линшех.

Привстаю на кровати, с радостью отмечая, насколько легче мне это сегодня удается. Ноги тоже почти не болят. Беру с тумбочки мазь, решая занять себя хоть чем-то, и начинаю наносить на ожоги. Кожа под пальцами кажется намного ровнее и приятнее на ощупь. Неужели и правда помогает?! Невольно вспоминаю вчерашний вечер. Киан. Он вызывает в моей душе бурю эмоций, и разобраться в них мне пока не под силу. Что же я чувствую к некроманту? Ненависть? Влечение? Интерес? Страх? А что испытывает он ко мне? Когда успели поменяться его чувства? Ведь, озвучивая результат допроса, в нем не было и капли сочувствия. Что убедило некроманта в моей невиновности настолько, что он пожертвовал своей свободой? Закусываю губу в раздумьях и пытаюсь расставить у себя в голове по полочкам первоочередные задачи.

Мне нужно обязательно выздороветь, и как можно быстрее. Поговорить с Кианом, выяснить причины его решений и что нам делать дальше с таким внезапным замужеством. И, самое главное, поездка в Кинлох. Моя земля, мой дом. Они меня ждут. Улыбаюсь, чувствуя себя спокойной и умиротворенной. У меня есть цель. Отныне я не маленькая щепка в открытом море, которую беспорядочно бросают волны из стороны в сторону, а стремительный фрегат, неутомимо следующий к своей цели. Внутренне хихикаю, от того какие пафосные мысли возникают в моей голове с самого утра. Результат недосыпа, не иначе.

─ Доброго утра, леди Айне! ─ в комнату входит уставшая Гердруда и улыбается мне, развязывая чепец. ─ А что это вы сами? Почему меня не дождались? ─ качает головой, имея в виду мои манипуляции с мазью.

─ Доброго! ─ улыбаюсь я в ответ. ─ Да вот не спалось, решила себя занять чем-то. А как ваша сестра?

Глаза женщины наполняются слезами счастья и умиления.

─ Родила. Всех троих. Крепких и здоровых.

Протягиваю руки, чтобы обнять добрую нянюшку, искренне радуясь за незнакомую мне Дарилу и ее малышей. Так мы и сидим, обнявшись, наслаждаясь ощущением единения, переживая небывалый момент родства, друг с другом, Дарой и всеми женщинами мира.