Люблю тебя ненавидеть

Глава 13.

Я иступлено двигалась бедрами по кровати, прищуриваясь от яркого света. И вдруг веревка или чем там связали мои руки, ослабла, и я смогла вырвать одну руку. Сталкер это не понял сразу, потому что продолжал водить телефоном вдоль моей груди.

– Ублюдок! – вскрикнула я и стукнула кулаком по его мобильнику, отчего девайс отлетел в сторону.

– Даже так? – со смешком сорвалось у него. Но мне уже было без разницы, я подскочила с кровати, окончательно освободившись, и пулей помчалась к выходу. А потом, даже не знаю почему, резко остановилась и оглянулась. Сперва взгляд зацепился за врачебный халат, который висел на вешалке. Накинув его на себя, я посмотрела на своего мучителя.

Он не бежал за мной. Не планировал творить всякую дичь. Просто сидел на полу, облокотившись на кушетку, крутя в пальцах телефон. Подобрал уже? Черт. И взгляд его даже в темноте, я была уверена, направлен на меня. Убийственный, как пуля киллера. Один щелчок, и ты покойник. Но было в этом и еще что-то. А может, я просто находилась на грани истерии и чем-то, напоминающее возбуждение. Ведь низ живота предательски пульсировал, и дышала я слишком прерывисто.

– Беги, мышка, – что-то щелкнуло, правда я не поняла толком. Это был не телефон, однако сталкер держал какую-то вещь в руке.

Мышцы напрягались, и мне бы, в самом деле, бежать, а я стояла и смотрела. На него. И у меня внезапно сложилось впечатление, что мы уже виделись. Что я знала его. Может и не сейчас, не в это время. А когда-то давно. Очень давно. Но просто забыла.

– Беги, – холодно процедил он.

Затем резко поднялся на ноги, и я подорвалась со своего места и помчалась прочь. Бежала, не оглядываясь, дышала до исступления, внутри, казалось, горел каждый чертов орган. Кусала губы до боли, поворачивала на автомате из коридора в коридор. А когда остановилась напротив дверей комнаты, где должны были ночевать педагоги, поймала себя на том, что это не страх в груди.

Нет…

Это что-то другое. Чувства, от которых трепетало внутри, они не походили ни на одно ощущение, которое я бы смогла описать. Однако это не повод не просить помощи. И я со всей силы постучала в дверь. Раз за разом. И когда та отворилась, я стала суетливо рассказывать о происходящем. Утаила только про кофту, связанные руки и телефон.

– Господи! – воскликнула Алла Дмитриевна. – Какой-то маньяк, наверное! Нужно срочно сообщить на пост охраны. Входи, давай, скорее.

Меня впустили, и даже напоили горячим чаем, позволив остаться на ночь. Чудом у них оказалась лишняя кровать, мне не пришлось возвращаться в лазарет. Не представляю, как бы вернулась туда, осталась одна, вглядываясь в темноту и ожидая его – парня в маске.

Почему он зашел так далеко? Что ему нужно? Почему именно я? Уткнувшись лицом в подушку, я тихо простонала и отключилась.

Подняли меня в шесть утра, как оказалось, автобус уже починили, и чтобы мы успели к первой паре, нужно было встать раньше. Переодевшись в нормальную одежду, повезло, что Алла Дмитриевна предложила свою запасную майку, я отправилась в столовую. Остановилась у линии раздачи, вслушиваясь в голоса окружающих. А еще переживала жутко. Оглядывалась. Все казалось, где-то за колонной стоит он – сталкер. И наблюдает.

По телу прошлась волна мурашек, похожих на озноб, внутренне я вся напряглась.

– Быстрее, – крикнула женщина на раздаче.

– Можно омлет и чай, – попросила я, схватив поднос.

Взяла свой скромный завтрак и вдруг озадачилась: куда сесть? Столиков свободных было два. Один рядом с девочками, которые мне устроили “темную”. Туда я точно не пойду. Другой в углу, рядом с парнями, которые смеялись надо мной. Да уж… выбор не велик. Хоть в дороге ешь или на улице.

Точно… Может, в самом деле, поесть на улице? Погода хорошая, плюс там есть столики.

Кивнув самой себе, я двинулась в коридор, там свернула в холл и вышла во дворик. Он был небольшого размера, зато вон вишневые деревья уже зацвели, что были высажены вдоль дорожек. Аромат потрясающий. У меня аж настроение поднялось. Правда, ненадолго…

Стоило только сесть на лавку со своим подносом, как до меня донесся странный звук, похожий на возню. Повернувшись, я обомлела, увидев Тима и Андрея. И нет, они не разговаривали. Макаров прижал Андрея к стене, занося кулак в воздухе. Секунда. И Васин согнулся пополам, а у меня из рук выпала ложка.

Тим схватил за капюшон толстовки Андрея, силой приподнял и что-то шепнул ему. Что-то такое, отчего лицо моего одногруппника исказила гримаса ужаса.

Подорвавшись со своего места, я поспешила скорее туда – к ним. Сидеть и смотреть, как происходит драка, не смогла бы. В конце концов, вдруг необходимо позвать на помощь?

Пробежав пару метров, я замедлилась. Соня с подругами вышли из здания. Втроем они пошли к потасовке, опередив меня, следом несколько наших мальчишек.

– Тим! Тим! – завопила Молотова, тут и парни подхватили Макарова, разнимая их с Васиным. Хотя там и разнимать-то нечего было, Андрей особо не отвечал на агрессию.

Соня прижалась к Тимофею, в действительности, словно его подружка. Мне там делать нечего. И если еще вчера я планировала поговорить с Макаровым с глазу на глаз, то теперь эта идея потеряла всякий смысл. Он с ней – с Соней. А с моей Маринкой, значит, они расстались. Не зря же он не поехал ее провожать.

Господи… Сколько девушек у этого парня?

И только я подумала, что от него следовало бы держаться подальше, развернулась и пошла прочь, как услышала за спиной:

– Настя! – это был его голос. Глубокий, уверенный, несущий в себе опасность, будто пламя: дотронешься до него, даже самую малость – останется ожог. На сознательном уровне я не хотела обжигаться. А вот на подсознательном моя рука уже находилась над этим пламенем, ощущая невероятный жар.

Наверное, поэтому я и остановилась.

– Настя! Авдеева! – повторил Тим мое имя с фамилией.

Три. Два. Один. Мы встретились взглядами. И сердце мое, словно кошка, которая всю жизнь мечтала о свободе, выпрыгнув в окно, помчалось навстречу неизведанному. К глазам, в которых мелькал явный интерес ко мне. Загадочности, которую хотелось разгадать. А еще опасности. Той самой, что стоило бы обходить стороной или прятаться в тени.

Рядом с Тимом эта опасность, как настоящий дикий зверь, ходила по пятам. И я почему-то ее интуитивно ощущала и тоже тушевалась.

Затем я все же перевела взгляд и обомлела, нет, ничего нового собственно. Теперь уже. Вчера я это поняла. В отличие от Тимофея, в глазах одногруппников читалось удивление вперемешку с раздражением. Они были уличной стаей собак, которые увидели сбежавшую домашнюю кошку. Разорвать. Прокусить горло. Выбросить со своей территории.

Особенно у Сони.

А когда Тимофей неожиданно двинулся в мою сторону, я осознала, что, возможно, окончательно ступила на тропу войны. Одна против всех. Из-за него. Из-за парня, который никогда моим-то и не был. Но каждый в этой стае мечтал, чтобы я стала для него невидимкой.

Только вот… о чем мечтал он, их, кажется, не волновало.

Он шел прямо ко мне. Стремительно. Не замечания никого больше вокруг.