Люблю тебя ненавидеть

Глава 20

Вино было вкусным и довольно терпким. Я не заметила, как голова помутнела, и настроение перепрыгнуло с планки “полный звездец” до “в целом неплохо”. Конечно, я закусывала, тем более Тим приготовил обалденную лазанью. Но от градусов спастись не удалось.

– Ты родителям не говорила про сталкера? – спросил Макаров, разглядывая алый напиток. То ли мне казалось, то ли он реально только приглушал, в отличие от меня. Притом, что обычно я практически не употребляла, в этот раз же наоборот словно искала отдушину. Забыться. Не думать ни о чем. Выплеснуть адреналин. Перестать бояться.

– Нет, – покачала головой, делая большой глоток. Алкоголь приятно согревал, и моя дрожь начала отступать.

– Хорошая девочка, – он улыбнулся и подлил еще немного.

– Что ты… в смысле…

– Я к тому, что в этом нет смысла, – добавил Тим.

– Знаешь… я не понимаю, все будто в момент от меня отвернулись, – мой голос немного заплетался, я уже не отдавала отчет тому, что говорю. Тем более рядом с Тимофеем мне было комфортно, и сейчас, будучи достаточно не трезвой, я могла себе в этом честно признаться. Он был мне слишком симпатичен. От него веяло чем-то похожим, как и от сталкера. Может поэтому, в моменты наших встреч с преследователем, я не впадала в дикую панику. Наверное, мой организм представлял, что человек в маске похож на Тима и в реальности он неплохой, пусть и немного с наклонностями психа.

– Кроме меня, – Макаров подмигнул, отчего к моим щекам прильнула краска. В груди появился трепет, он разливался водопадом по телу.

– Ты – парень моей подруги и… кажется, еще кое-кого, – я нервно провела рукой вдоль шеи, в надежде получить отрицательные ответы.

– Ты же сама знаешь, что это не так.

– То есть… у тебя ни с кем ничего не было? Вернее… вы с Мариной не вместе? – я подалась навстречу, наколов на вилку черри. В этот момент мне было так волнительно, будто должно произойти что-то очень важное.

– Какая ты любопытная, – уголки его губ изогнулись в загадочной улыбке. Волосы у Тимы упали на глаза, и я зачем-то приподнялась, встав на носочки, и потянулась к нему. Легонько коснулась темных прядей, проводя между ними пальцами. Мне хотелось потрепать Тимофея, как мальчишку, а не взрослого парня.

Сейчас он показался мне другим. Тем, от которого сердце болезненно сходило с ума, несмотря на то что, разум упорно это отрицал. Тем, рядом с которым было тепло и приятно. Прикоснуться плечом к его плечу, закрыть глаза и дышать одним воздухом. Видеть мир под единым углом.

Несколько секунд, Тим позволял мою шалость, а потом будто опомнился, и отвел голову. Взгляд его сделался холодным, отстраненным, словно Макаров сам не понимал до конца, что происходило. С другой стороны, я могла и ошибаться. Во мне было слишком много градусов.

Поднявшись со стула, меня прилично качнуло, и я едва удержалась на ногах. Хорошо успела ухватиться пальцами за спинку, чтобы эпично не рухнуть на столь красивой кухне. Распластаться здесь было бы совсем унизительно.

– Я… пожалуй, мне нужно отдохнуть, если ты не против.

Он не ответил, и я, воспользовавшись молчанием, двинулась к коридору. Голову слегка штормило, в ногах была забавная легкость, глупая улыбка прилипла к губам. Не помню, чтобы выпивала так много. Неприлично много. Но страхов, что сковывали не хуже цепей, сейчас не было и только за это я готова благодарить бутылочку красного.

Войдя в комнату, я остановилась напротив кровати. Здесь было душновато, хотелось открыть окно или раздеться. И так как на улице под вечер сделалось ветрено, я решила лучше избавиться от части одежды.

Переоделась в футболку и шорты, спортивный топ сняла, спать в нем было бы максимально неудобно. Да и смысл? И только я хотела сесть на кровать, вернее даже лечь, как дверь открылась – на пороге вырос Тимофей.

В два шага он приблизился ко мне, не сводя глаз. Он не спрашивал, не терялся в сомнениях, просто смотрел на меня, будто сквозь призму. А я смотрела на него, мечтая о глупом: чтобы рядом со мной был парень, такой как он. Чтобы в трудный момент, обнял, погладил по голове, сказал, что всегда останется на моей стороне. Я видела в Тимофее несбывшуюся мечту, от которой захватывал дух.

Ты мне нужен.

Вот что я хотела бы ему сказать. И он, кажется, осознав все без слов, притянул меня к себе. К своим губам, в свои объятия. Наши рты сплелись в жадном, каком-то диком, необузданном поцелуе. Зубы к зубам. Языки слились, играя с огнем. Во мне искрила каждая клеточка, а вены натягивались, словно невидимые струны, по которым лилась огненная лава. Я вспыхнула. И он тоже. Я отчетливо ощутила это, чувствуя через джинсы Тима, его возбуждение.

Макаров подхватил меня под бедра, я же обхватила его ногами вокруг талии, боясь, упасть или просто желая стать еще ближе. Он углублял поцелуй, то кусая мои губы, то втягивая с шумом их, отчего меня пробила пульсация внизу живота.

Уложив меня на кровать, Тим нагло стащил с меня футболку, затем резко сдернул шортики. Он наклонился и когда его язык скользнул по моему соску, я вздрогнула, закусив от удовольствия губу. Сказать по правде, я ни о чем не думала: ни то, что совершаю ошибку, ни то, что вот-вот потеряю девственность с тем, кто неизвестно как ко мне относился.

– Тим… – прошептала я, от блаженства и желания отдаться ему полностью.

Макаров спустился к моему животу, он едва касался меня губами, а у меня уже были мокрые трусики.

– Тим… Господи, – я выгибалась под ним, почти умоляя не останавливаться, продолжить меня ласкать.

– Твою мать, детка, какая ты нетерпеливая, – с усмешкой бросил он. Затем стянул с себя футболку, джинсы вместе с боксерами.

О боже…Это был первый раз, когда я видела член. Приличных размеров. А еще, мне захотелось потрогать его, а может и не только…

Быстрыми движениями Тим раскрыл пакетик от презерватива, и натянул резинку. Он двигался так уверенно, как опытный хищник, у которого за плечами послужной список девчонок. И когда пристроился между моих бедер, внутри у меня все затрепетало. Тимофей прижался членом к моему клитору, медленно водя им, и я, закрыв глаза, простонала от удовольствия.

Мамочки… Почему тело так реагирует? Почему я кайфую от происходящего?

Его рука вернулась к моей груди, его язык скользил по моей шее, играя то с мочкой уха, то с моими губами. Я понимала, вскоре это случится, Тим войдет в меня и от одного этого осознания, едва не плавилась.

И… черт возьми, было больно. Он вошел резко, с одного толчка! Я закричала. Выгнулась. В глазах застыли слезы, дыхание сделалось рваным, сбивчивым. Тим на мгновение замер, взглянув на меня. Я не могла толком прочитать ничего в его глазах, во-первых, было темно, во-вторых, он всегда для меня закрытая книга.

Сглотнув, я зажмурилась, стараясь расслабить мышцы. И в этот момент, губы Тимофея обхватили мочку моего уха, втягивая ее, рисуя языком узоры. А следом он прошептал томным, разгоряченным голосом, словно помогал мне расслабиться:

– Черт, ты прекрасна, – его поцелуи стали более страстными, а толчки более плавными. Теперь он не спешил, будто осознавал, что мне может быть неприятно. Я же двигалась не умело, впилась ногтями в его плечи, старалась подстроиться под ритмы, отдаться моменту.

Мои бедра поднимались навстречу ему, но боль все еще отдавала, но не сильная, нет. Поцелуи Тимофея заглушали все. Его губы возбуждали каждый участок моего тела, словно поджигали фитиль. В какой-то момент я вскрикнула, ощутив что-то между удовольствием. И… черт возьми, это было невероятно. Будто мир впервые окрасили в разные цвета, и я как бабочка смогла воспарить куда-то ввысь.

– Детка, твою мать… – простонал на ухо Тим, намотав мои волосы на кулак. Он крепко сжал мои бедра, а потом его тело содрогнулось, видимо от наступившего оргазма.

Перевалившись с меня на подушку, Тимофей несколько минут просто лежал. Я тоже. Моя грудь часто вздымалась, соски до сих пор были напряжены. Несмотря на все, мне безумно понравилось. Словно побывала на седьмом небе.

А еще я почему-то думала, что мы обнимемся или как минимум поцелуемся. Так ведь должно быть. Уснем вместе в его кровати. А утром… утром будем целоваться, пока губы не устанут.

Но Макаров поднялся, нашел свои боксеры, и, надев, их двинулся к дверям.

– Тим… – прошептала я, немея от происходящего.

– Доброй ночи, – кинул он, не оглянувшись. И ушел…