Люблю тебя ненавидеть

Глава 26

Я не успела опомниться, как холодные мужские губы накрыли требовательным, грубым поцелуем. Он был совсем другим, будто спасательный круг для утопающего, за который Тимофей пытался ухватиться. Он накачивал меня собой, своей энергией до исступления. Будто умирая в этих прикосновениях, как от яда, что разрушает плоть.

Я должна была оттолкнуть Тима, по крайней мере, до тех пор, пока не пойму, что значу для него, но не смогла. Ведь я в нем тоже тонула, как проклятый Титаник в океане, не в силах выплыть на поверхность. Наверное, это были больные, безумные чувства, и все равно они принадлежали мне. Нет. Нам.

В таких как Тим не влюбляются, но когда он кинулся защищать меня, я поняла, что переступила черту и упала в пропасть. В беспощадную тьму, что, вероятно, жила в сердце этого парня.

Поцелуй закончился также неожиданно, как и начался. Макаров отстранился, взгляд его блуждал по моему лицу, словно искал хоть одну причину, чтобы меня оттолкнуть. И не найдя ничего, Тим вдруг сжал мое плечо и заставил опуститься на колени.

Пожалуй, слишком требовательно и в какой-то степени волнительно. Я почему-то не смогла сопротивляться, прекрасно осознавая, чем закончится этот вечер. Он расстегнул ширинку на джинсах, не отрывая от меня тяжелого взгляда, обязывающего повиноваться.

Я должна была переживать или боятся, но в голове крутился вихрь из стыда и странного, необъяснимого желания. Я захотела сделать то, что он требовал, хотя понимала, что это своего рода полное безумие.

— Тим, я не… — хотела сказать, что не умею, не знаю, не понимаю, но вместо ответа его рука легла мне на затылок. Он стянул резинку, и светлые пряди каскадом рассыпались по моим плечам. Еще несколько коротких мгновений мы просто смотрели друг на друга. Я, стоя перед ним на коленях, невинная и беззащитная, а он, словно зверь, что получал удовлетворение от своей жертвы. Затем Тим схватил меня за волосы, намотав их на кулак, и подтолкнул к себе.

Дрожащими руками я неумело провела пальцами по ткани, что скрывала его возбужденный член. Затем аккуратно вытащила его и еще раз взглянула на Тима. Он ждал, его взгляд будто говорил: «Кончай медлить».

Тогда я разомкнула губы, чувствуя, как сердце заходилось в груди и плавилось не хуже лавы, и неуверенно коснулась ими мужской плоти. Провела языком по головке, ощутив ее вкус: слегка солоноватый, но не неприятный, а наоборот.

— Настя… — прорычал Тим сдавленным хрипловатым голосом.

И я, обхватив губами его член, постаралась взять его глубже, и сразу же почувствовала, как он касается моих щёк, заполняя всё пространство. Это было непривычно, почти ошеломляюще. Мои губы двигались плавно и при этом довольно неумело. Сперва мне даже показалось, что Макарову не нравится, но когда он сдавленно простонал, я, будто спичка, вспыхнула вся без остатка.

Тим сильнее сжал мои волосы, задавая ритм, и я подчинилась, стараясь угодить, хотя мои движения были довольно неловкими.

Грубость, в какой-то степени принуждение, невозможность отказать, должна была пугать, но вместо этого я чувствовала, как между ног становится жарко, как тело предаёт меня, откликаясь на мужские манипуляции. Щёки горели, слюна стекала по подбородку, но я не могла остановиться, продолжая трахать своим ртом его член.

Тим стал двигаться быстрее, его бёдра толкались навстречу моим губам, я едва не задыхалась, и при этом продолжала, чувствуя, как моё собственное возбуждение нарастает. Соски тёрлись о ткань футболки, посылая искры по всему телу, и я невольно сжала бёдра, пытаясь справиться с этим чувством.

Когда Тимофей неожиданно замер, издав хриплый стон, я почувствовала, как горячая сперма хлынула мне в рот. Что с ней делать – понятие не имела, поэтому просто проглотила, закашлявшись.

И не успела я отдышаться, как Тим рывком поднял меня на ноги и впился в мои губы жёстким, почти грубым поцелуем. Его язык ворвался в мой рот, словно забирая то, что я только что приняла, и я задрожала, теряясь под его натиском.

Я даже не успела понять, как всё произошло, и вот мы уже оказались на холодном полу. Его пальцы тут же впились в подол моей майки, стянули её вверх, обнажая мою грудь. Соски у меня уже были твёрдыми, и когда он дотронулся до них, я невольно выгнулась, словно по позвонку ударили нехилым разрядом тока. Меня разрывало на части, будто каждая клетка горела от вспыхнувших искр. Внизу живота все пульсировало от нарастающего удовольствия.

При этом мы продолжали целоваться. Наши поцелуи были почти болезненными, будто без них мы оба могли задохнуться и погибнуть.

Тим стянул с меня шорты вместе по бёдрам, почему-то не избавившись от лишней одежды до конца. Его пальцы скользнули под ткань моих трусиков, и я задохнулась, когда он начал массировать мой клитор. Уверенно, грубо, точно зная, где надавить, чтобы я окончательно потеряла контроль над собой.

От наслаждения, что окутало с головой, я простонала прямо ему в рот, не в силах сдержать звуки, рвущиеся из горла.

Послышался треск, это Тим разорвал ткань моих трусиков. Он отстранился на секунду, и я увидела, как Макаров торопливо натягивает презерватив на свой твёрдый член, который уже стоял. Он не дал мне времени опомниться — схватил меня за бёдра, раздвинул их и вошёл в меня одним резким толчком.

Я вскрикнула, чувствуя, как его член растягивает мою узкую киску, заполняя её до предела. Он трахал меня на полу, его бёдра бились о мои, а мои груди подпрыгивали с каждым ударом. Мои соски горели от его прежних ласк, а клитор пульсировал, пока он вбивался в меня, не сбавляя темпа. Я цеплялась за его плечи, мои стоны сливались с его хриплым дыханием, и я чувствовала, как моё тело сдаётся.

Потом Тим внезапно перевернул меня, поставив на колени. Ладонями я уперлась в пол, ощутив, как его член снова вошёл в меня сзади, ещё глубже, чем раньше.

Он трахал меня жёстко, будто был на пределе, впиваясь пальцами в мою кожу, оставляя красные следы. Я стонала громче, чувствуя, как моя киска сжимается, как влага течёт по моим бёдрам. Его рука скользнула вперёд, снова находя мой клитор, и он начал тереть его в такт своим толчкам, доводя меня до грани. Я не могла больше думать, только кричала, отдаваясь ему полностью, пока волны удовольствия не накрыли меня с головой.

Не знаю, сколько это продолжалось, но когда закончилось, мы оба рухнули на пол никакие. Шумно дышали, молча разглядывая потолок в приглушенном свете. Мы не целовались, как полагается у парочек, наши плечи не соприкасались, между нами было небольшое расстояние. И как бы я не пыталась себя убедить в порыве страсти, что поступаю правильно, сейчас мне хотелось другого.

Знать, что у нас есть какое-то будущее. Хоть что-то напоминающее, пусть не о любви, про которую пишут в книгах, но о симпатии. Или банальном уважении.

— Скажи, — прошептала я, зарыв гордость куда дальше. Молчать и держать в себе это уже не имело смысла. Мой первый оргазм был пропитан эйфорией, счастьем, от которого хлынули слезы из глаз. И я понимала, что хотела бы стать для Тима особенной, той, к кому он бы захотел вернуться. Не только для секса, а для души.

— Зачем ты… со мной спишь?

Он поднялся, обхватив руками колени. Я могла видеть только его широкую спину и слышать прерывистое дыхание.

— Не знаю, — задумчиво ответил Макаров. — Это не входило в мои планы, но что-то пошло не так. Тебе не нравится? — он не смотрел на меня, и я очень жалела об этом. Мне хотелось увидеть его глаза и попробовать разгадать в их тьме эмоции, что скрывал от меня Тимофей.

— Я бы хотела быть твоей девушкой, — прозвучало так жалко и унизительно, что мне за себя стало стыдно. Но эта фраза слетела бесконтрольно, я сама не поняла, как произнесла ее.

— Это невозможно, — равнодушие убивало не хуже пули.

— А если я… Что, если я докажу тебе обратное? — с вызовом спросила, поднимаясь с пола. Схватила майку, шорты и спешно натянула на себя одежду.

— Ну… — Макаров тоже поднялся, натянул на себя футболку, боксеры. — Ты передумаешь, — помедлив, он добавил. — Чуть позже.

На его губах сверкнула хищная улыбка, будто передо мной сам Дьявол.

— Что ты… — однако договорить я не успела, Тим как обычно оставил меня одну с кучей вопросов. Он скрылся в ванной, тем самым проводя между нами черту.

Вот только где-то глубоко внутри я понимала, что его барьер дал трещину. И по глупости я решила уцепиться за этот крохотный шанс.