Люблю тебя ненавидеть

Глава 19

– Ладно, ты прав, – неуверенно произнесла я, кусая ногти. Лучше где угодно, кроме моего дома. Там не только сталкер, там еще и бабка с дядей. Будто мало в жизни мне проблем, судьба решила подкинуть передряг.

– Вот и молодец, – Макаров кивнул, и в момент сорвался с места. Он увеличил громкость в динамиках, словно таким образом заставил меня ехать в полном молчании. Хотя может оно и неплохо, я смогла немного выдохнуть, собраться с мыслями. Вернее, опустошить их. Старалась ни о чем не думать, просто смотрела в окно, склонив голову.

Интересно… где сейчас мама? Она хоть раз скучала по мне? Вспоминала по ночам, ложась спать? Уверена, ей плевать. На меня плевать абсолютно всем, кроме психопата, что пытается сломить мою психику. Но я не сдамся. Не сдалась тогда – в детстве. Не сдамся и сейчас.

Как и предполагала, Тимофей жил в элитной многоэтажке, отделенной высокими воротами, шлагбаумом и охранным пунктом. А через дорогу мой дом… подъезд, в котором нарисовано граффити всякая дичь.

– Пошли, – Тим вышел первым, я следом. Он щелкнул значком сигнализации, и фары его премиальной иномарки несколько раз моргнули. Мы двигались неспешно, вернее так шел Тимофей, я же интуитивно оглядывалась. Искала взглядом в тенях его… Преследователя. Вслушиваясь даже в свое собственное дыхание.

Паранойя… она добивала. И я надеялась, что поспав ночь в безопасности, меня отпустит.

Жил Макаров на третьем этаже, куда мы поднялись в новеньком просторном лифте. В огромных коридорах было несколько дверей, абсолютно одинаковых, а еще здесь приятно пахло, и пол был выложен красивой плиткой. Одним словом – дорого.

– Входи, – махнув рукой, Тимофей ждал пока я войду. Потоптавшись нерешительно, и шумно вздохнув, я двинулась вперед, переступая порог.

Свет загорелся на датчики движения, залив прихожую светом. Кухня, соединенная с залом и спальня, вот и все комнаты. Высокие потолки, панорамные окна, мебель в едином стиле в черно-белых оттенках. Строго и выдержано. Я даже себя почувствовала тут не то чтобы лишней, скорее грязной. Словно котенка со свалки подобрали богачи.

А еще я четко осознала, что наша с Тимофеем жизнь отличалась с самого рождения. Уверена, у него было счастливое детство, где он мог каждый день, есть леденцы или мороженое, а не прятаться в шкафу, закрывая руками голову.

– Можешь спать в моей спальне, – Тим кивнул в сторону комнаты, где располагалась большая двуспальная кровать. Дверь в нее была открыта. – Там есть душ, а вот санузел в квартире почему-то один. Иди, располагайся, я пока ужином займусь.

И не дожидаясь моего ответа, Макаров скрылся на кухне. Мне же ничего не оставалось, кроме как войти туда, куда может и не стоило – в святая святых. И только закрыв за собой дверь, я поняла, что волнение отступило, вернее не так, на его место пришло смущение.

Все тут пропиталось этим парнем, вот подушка, от нее веяло ароматом мужского шампуня. А вот на спинке стула аккуратно висела спортивная кофта, от которой исходил его парфюм. Я даже провела пальчиками по ней, а следом по кровати. Тим спал на тут, теперь же буду спать я.

Господи, ну что за романтизация? Отключите ее кто-нибудь уже!

Сердце заходилось от волнения и все страхи, что вихрем крутились в голове, вмиг куда-то улетучились. И я, положив рюкзак на пол, стала оглядываться. Искать фотографии, что-то личное, чего не знала о Макарове. Вот только комната, несмотря на наличие мужских вещей, казалась одинокой. Словно он здесь не жил, а существовал. В ней не хватало частички его самого. Такое у меня возникло ощущение.

От нее исходил холод, как и от Тима. Он будто был слеплен изо льда. Закрытый. Сам себе на уме. Человек, который не готов к себе подпускать посторонних.

Оставаться одной в посторонней спальне мне перехотелось, поэтому я поспешила выйти в кухню. Тем более, оттуда раздавался приятный аромат чего-то жаренного.

– Ты… готовишь? – спросила я, натягивая рукава свой олимпийки на ладони, и тихонько подходя к нему.

– Пришлось, – как-то неоднозначно отозвался он, выкладывая в тушеный фарш широкие макароны.

– Я тоже с детства готовлю, бабушка заставила.

– Ну как обычно пожилое поколение говорит? Для удачного замужества нужны навыки кухарки и домработницы, – он язвил, но я не обращала внимания. Тем более бабка меня использовала как раз по этим назначениям. Я для нее была и остаюсь рабыней. Жили бы мы в своем доме, может она бы, и дрова заставила рубить.

– Вроде того, – пожала я плечами, оглядывая кухню. Так чисто, аккуратно, словно здесь жил либо повар, либо никто. На нашей кухне часто бардак, спасибо дяде, который его устраивал. – Что ты готовишь?

– Лазанью, самое простое и быстрое. Черт… – Тим резко убрал руку, и я поняла, что он обжегся. Подскочив со своего места, я больше на автомате подбежала к нему, схватила за руку и дернула в сторону раковины.

– Эй, ты… – он хотел видимо выругаться, но я врубила поток ледяной воды, и поднесла его руку к струе.

– Надо немного подержать, чтобы жар спал, – прошептала я. Мы встретились взглядами, и меня казалось, захватил с собой вихрь урагана. Правда, на короткое мгновение он замер, будто получать заботу для парня с железной броней – фантастика. В глазах Тимофея вспышкой отразилось удивление вперемешку с замешательством. В моих полагаю тоже. Я сглотнула, но не отпустила Тимофея.

Однако, он и сам не позволил о себе заботиться. Опомнившись, резко одернул руку и отвернулся, нахмурив брови.

– Я не ребенок, – прошипел Макаров и вернулся к сковородке. Я заметила, как он протер подушечкой большого пальца по фалангу указательного. Ему было больно, но Тим старался виду не подавать. Словно в этом ничего такого, подумаешь, пострадал.

– Я лишь хотела помочь… – прошептала, поджав губы. Хотела же, как лучше, а он вечно колючки выпускает, стоит мне только проявить заботу.

– Поздно, мне уже не десять, – Тим ответил с присущим безразличием, будто пытался за ним скрыть свое слабое место.

– А я в десть ногу себе обожгла по дурости, – усмехнулась, вспоминая детство. – Пакет поджигала, а он лежал на ноге. Дурочка, скажи?

– Может быть. Лазанья готова! – Макаров поставил пыхтящую сковороду на стол, открыл крышку и у меня едва желудок не свернулся в трубочку. Она выглядела божественно, и пахла ничуть не хуже. Аж слюнки потекли.

– Вау… – облизнулась я.

– Вина? – он не спросил, просто вынул из-за спины бутылку, а следом два бокала.

– Что? Я не… – опешила, немного растерявшись. У нас ведь не романтик, какое к черту вино? У меня аж от волнения ладони вспотели, и пульс зачастил.

– Помню, но кажется у тебя сегодня отстойный день. Предлагаю просто расслабиться, от одного бокала хуже не станет. Отказы не принимаются, Настя.

Взяв штопор, он за несколько секунд вынул пробку и разлил алый напиток. И я неожиданно для самой себя согласилась, еще не понимая, что совершаю самую большую ошибку в своей жизни.