Люблю тебя ненавидеть

Глава 24

За окнами хлестал дождь, его монотонный ритм заглушал стук моего разъяренного сердца и тяжелого дыхания.

– Сам напросился, уебок, – закричал парень в боксерах и бросился на Тима. Его движения были резкими и неуклюжими. Словно он не особо-то часто дрался, но на что-то рассчитывал.

Наверное, поэтому Макаров с легкостью уклонился: он перехватил руку парня, одним рывком вывернул ее, тот с воплем упал на колени.

– Пора научить тебя манерам, порнохабник хренов, – процедил сквозь зубы Тимофей, нанося довольно хлесткий и жесткий удар с ноги по лицу парня. Я зажмурилась. Капли крови брызнули на пол. По пустому холлу фотостудии раздался мужской вопль.

– Чего вы стоите? – запищал растерянно мужик с камерами, и два парня в спортивных костюмах ринулись в бой.

В отличие от полуголого, эти двигались слаженно, как хищники. Один схватил Тима за плечо, другой замахнулся битой. Макаров увернулся, затем снова. Он даже сумел перехватить биту и ей нанести удар в живот сопернику, правда потом потерял ее.

– Сука! – завыл тот, который был с бородой. Второй же наоборот чисто выбритый. – Тебе не жить.

Макаров шумно втянул носом воздух.

– Уверен? – цокнул он так равнодушно, будто эта потасовка для него была пустяком.

Парни вновь кинулись на него, и Тим отбивался как мог, при том достаточно умело, казалось, он владел какими-то навыками боевых искусств, но что-то пошло не так, когда ему прилетел удар в бок. Секундная заминка, и парень в боксерах оказался неожиданно рядом, зарядив Тиму в челюсть. А следом удар битой пришелся по задней части ног Макарова, и он, тяжело дыша, рухнул на колени, не издав при этом ни звука.

Сердце мое сжалось от ужаса, я зажала рот руками, ощущая, как слезы обожгли щеки.

– Тим! – закричала, срываясь с места.

Ноги сами понесли меня к нему, я ни о чем не думала, кроме одного – кто-то за меня заступился. За всю мою сознательную жизнь никому не было до меня дела. Я была никчемной вещью своих родителей. Уверена, мать не испытывала ко мне ни любви, ни жалости.

А отец… Он просто меня ненавидел.

Шаг за шагом, и перед глазами кадрами взрывались воспоминания. Вот садик, девочка толкнула меня, и я упала кубарем с горки. Мама просто отвезла в больницу, не сказав родителям той девочки ни слова. Вот наш двор, собака кинулась на меня, и я с криками бежала по двору, умоляя маму о помощи. Она была дома, но не вышла. Не вышли и соседи. Собаку спугнул звук мотоцикла, который удачно въехал во двор.

Я всегда была одна. Никому не нужная.

И тут Тим рискнул собой ради ненужной меня. Разве я могла бы остаться в стороне? В этот момент мое сердце словно вырвалось из груди и умчалось отдавать всю себя ради первого и, кажется, единственного человека, кому оказалось не все равно.

Все произошло стремительно, почти как кадр экшенового фильма. Я встала напротив Тима, и в этот момент что-то тяжелое обрушилось мне на спину, кажется, то был удар битой, вместо головы Тимофея. Я стала его живым щитом. Боль взорвалась между лопаток, и я упала рядом с Макаровым, хватая ртом воздух.

Его глаза широко раскрылись, в них отражалась смесь неверия и ужаса, как будто привычный мир треснул на части. Его лицо, некогда полное безразличия, сейчас кипело эмоциями, и, кажется, я впервые видела Тимофея настоящим.

Он не двигался, будто мой поступок настолько поразил его, что пригвоздил к месту, заставляя мышцы сделаться деревянными.

Тогда я кашлянула, пытаясь вдохнуть, заодно перевести дух от противной, тупой боли, что разливалась по телу, и это, кажется, вывело Макарова из оцепенения. Его выражение лица изменилось, теперь в нем читалось что-то звериное, яростное. Тим рывком поднялся на ноги, двигался он довольно резко, казался неконтролируемым. Запустил руку за пазуху, и в ту же секунду в его пальцах блеснул пистолет.

– Господи, – прошептала я, переводя взгляд на парней, которые замерли на месте.

Раздался выстрел — звонкий, оглушительный, заставляющий весь эпизод этой драки поставить на паузу. Я повернула голову, превозмогая боль, и увидела, как бородатый парень, рухнул на землю, громко выругавшись. Пуля попала ему в ногу, и на его спортивных штанах постепенно появлялось алое пятно от крови.

– Ты… Чертов псих! – закричал мужик с камерой, который до этого помалкивал.

– Ты будешь следующим, – Тим навел пистолет на него, чеканя каждое слово медленно, и ядовито. – Я не промазываю, это был намеренный промах. Еще одно движение и я прострелю башку тебе или этим двоим.

– Эй, чувак, давай поговорим, – неожиданно парень в боксерах поднял руки, в примирительном жесте. В его глазах читался испуг.

– Я не буду вызывать копов, сделаю вам великое одолжение. Блядь… – Тимофей опустил пистолет, хрустнув шеей. Он выглядел устало и раздраженно. – Но за удары битой придется расплатиться.

Тим выстрелил снова. Я вздрогнула, когда пуля с глухим звуком вонзилась в ногу того парня, что уже корчился на полу, держась за простреленную раньше конечность. Его стон разорвал звенящую тишину. Кровь медленно растекалась по плитке, а вопли повисли в воздухе. Это походило на жуткий фильм, который мне бы не хотелось никогда увидеть. Может, происходящее сон? Может, я проснусь и все забуду? Но сколько бы раз я закрывала и открывала глаза, ничего не менялось. Кровь и вопли не исчезали.

Тим повернулся к другому — тому, что был чисто выбрит, с лицом, будто высеченным из камня. Его глаза расширились, но он не успел даже шагнуть назад. Два выстрела, один за другим, эхом ударили по моим ушам. Пули попали точно в цель — в обе его ноги. Он рухнул, издав сдавленный крик, и я почувствовала, как мои лёгкие сжались ещё сильнее. Я не могла дышать. Не могла думать. Всё, что я видела, — это кровь, боль и холодное спокойствие в глазах Тимофея. Он походил на зверя, способного убить любого. Опасного. Беспринципного.

Когда дело было сделано, Макаров убрал пистолет за пояс. Он взглянул на меня, заставив иступлено замереть. В пару шагов сократил между нами расстояние, наклонился и, не говоря ни слова, подхватил меня на руки. Я ахнула, инстинктивно вцепившись в мужские плечи.

Не говоря ни слова, мы двинулись к выходу. Зажмурившись, я больше всего на свете боялась, что Тимофей услышит стук моего обезумевшего сердца и поймёт, как сильно я напугана.

Когда мы оказались напротив его машины, меня опустили на ноги.

– Садись, – командным басом отдал приказ он. Фары моргнули, замки отщелкнули, и я покорно села в салон. А через некоторое время сел и Тим.

– Я… – прошептала, склонив голову. Мыслей не было, сплошной хаос и неразбериха. Кинув на Макарова быстрый взгляд, только сейчас заметила, что у него были сбиты костяшки и уголок губ кровил. – Ты ранен…

– Мои раны – тебя не касаются, – грубо ответил он, словно в очередной раз пересекая черту. Загудел двигатель. Машина сорвалась с места, унося нас прочь.