Мажор по соседству

Глава 24

Таисия

Что же ему ответить?

Застываю.

Мурашки бегут табуном по спине вверх и вниз. Едва держусь на ногах.

Сожаление и возмущение борются друг с другом. Неизвестно, чего больше. Дополнительные нотки злости добавляют темных искорок в коктейль эмоций.

Так много мыслей и чувств, кажется, я сейчас… лопну! Просто лопну. На клочки меня разорвет!

— Привет! — плеча касаются пальцы Стаса.

Он наклоняется, опаляет дыханием мое ушко, пальцы скользят по плечам вверх и вниз, рисуя затейливые круги.

— Я свободен весь вечер. Надеюсь, и ты — тоже. Я хочу украсть тебя на весь вечер.

В его голосе чувствуется соблазн и будоражащее желание.

Поневоле глаза прикрываются на миг, ресницы дрожат.

Он меня околдовал, что ли?!

Не должна я на подобные провокации вестись!

Почему же тогда ведусь?

Ведь даже сейчас, зная, как он гадко со мной поступил, я продолжаю реагировать на его близость странным образом. Меня пронизывают насквозь сожалением и злостью, что за всей этой подставой стоит именно он — Станислав Чарский, парень, занявший все мои мысли.

Как же сложно удержаться.

Но надо…

Я выскальзываю из-под пальцев парня, быстро ныряю в сторону, оборачиваюсь.

— Снова играешь?

Глаза Станислава горят, в них выплясывают привлекательные искорки, а на губах играет приятная улыбка. Даже малиновая шевелюра его ничуть не портит.

Ну, что за непруха такая, думаю с тоской…

В кои веки понравился парень и оказался гадом, самым настоящим мерзавцем!

— Дразнишь?

Парень делает шаг вперед, ловит выбившуюся прядь волос, пропускает ее между пальцев, тянет на себя.

— Только еще больше разжигаешь аппетит.

Мои щеки вспыхивают жаром. Краской заливает не только щеки, но и шею.

— Разжигаю аппетит? — делаю вид, что не понимаю. — Ты проголодался? Пойдем ко мне, там сегодня суп харчо.

Налью тебе суп, насыплю туда целую столовую ложку красного перца и плюну сверху, думаю со злостью.

С удовольствием буду смотреть, как ему плохо станет от такого изысканного ужина!

Но вот только Чарский на это предложение не ведется, успевает приобнять меня за талию и прижать к себе.

— Я не так голоден, Тася… — смотрит на мои губы. — Я думаю о нашем поцелуе и хочу продолжения.

— Ах, ты об этом… Кхм…

— Да. Об этом. И о том, что ты обещала мне сто пятьдесят семь поцелуев.

— Скорее, ты шантажом добился от меня согласия. Но это же мелочи, правда? Пустяки, которые не стоят внимания. Пошли…

Взгляд Чарского остается безмятежным.

Он не понимает, на что я намекаю?

Видимо, реально не понимает.

Чувствует себя безнаказанно.

Что ж, я разочарую его, что это не так.

В голове созрела идея, но вдруг Чарский снова прерывает поток моих мыслей.

Он уводит меня вверх по улице.

— Там моя машина припаркована. Съездим в одно место?

— Куда? — настораживаюсь я.

— Не бойся. Уверен, тебе понравится.

— Знаешь, я все-таки откажусь. С недавних пор я решила не садиться в машину к тем, чьи намерения могут быть не такими хорошими, как может показаться на первый взгляд.

Станислав хмурится, прижимается ко мне теснее.

Меня будто поджаривают на открытом огне: слишком жарко. Его близость для меня провокационная и будоражащая.

— Умничка, что уяснила урок. Надеюсь, ты больше не станешь так сильно глупить, — моментально хвалит меня Чарский. — Если хочешь, я дам тебе небольшую подсказку.

— Ох, даже не знаю… Стоит ли.

Губы Чарского задевают мочку уха.

— Стоит. Еще как стоит. Я нашел твой телефон…

Сердце останавливается на миг, замирает от мурашечного поцелуя, а потом вдруг срывается вниз с обрыва.

Телефон он нашел. Урррод!

Меня начинает трясти.

Чарский же решает, будто я дрожу от предвкушения, гладит меня по талии, утаскивает в сторону, за ствол большого дерева. Мою спину царапает грубой корой.

— Не могу ждать. Хочу поцеловать тебя прямо сейчас! — ныряет ко мне решительно.

Я успеваю накрыть его рот ладошкой и увести свое лицо в сторону.

— Стой.

— В чем дело? — бубнит мне в ладонь, покусывая игриво.

Бесстыжий. Враль. Нахал.

И хватает же ему совести стоять и заигрывать со мной так.

Чувствую, что вот-вот разревусь, на глазах закипают слезы.

И, как назло, на ум ничего путного не приходит!

Только глупости какие-то…

Все такое детское, наивное.

Ни одна из моих идей и рядом не стояла с тем, как гнусно со мной обошелся Чарский.

Подставил меня низко и грязно. Я такого страху натерпелась, в клуб больше никогда не пойду.

Надо что-то придумать.

Срочно…

— Давай через полчаса? На старой конюшне, — предлагаю я.

— Гдееее?

Судя по лицу, Чарский разочарован.

— Конюшня? Ты серьезно? Я тебе сюрприз приготовил, прыгай в тачку. На заднем сиденье увидишь…

— Телефончик, да? — спрашиваю ехидно.

— Не совсем. Мы поедем за твоим телефоном, но это не все сюрпризы.

— Показывай, что ты там спрятал.

— А поцелуй?

— Один сейчас? или десять поцелуев после того, как покажешь, что там. Идет?

— Умеешь ты убеждать, Таисия!

Чарский крепко переплетает свои пальцы с моими. Снова пленяет…

Нужно действовать решительнее, однако я теперь сама не своя.

До вчерашнего вечера я не понимала своих чувств и эмоций по отношению к гадкому мажору, считала его просто смазливым выскочкой. Но теперь я не могу думать о нем без учащенного пульса и предательского екания в груди всякий раз, когда он меня касается.

Мы подходим к его машине.

Все мои идеи стремительно тают, как и расстояние.

— Смотри!

Чарский распахивает заднюю дверь, на сиденье лежит плед и плетеная корзина для пикника, плюс небольшой, но милый букет роз нежных оттенков.

Стас наклоняется за букетом и протягивает его мне.

— Мы не очень хорошо начали знакомство. Думаю, пора это исправить.

— Почему?

— Потому что ты мне…

— Тааааааськаааа! Здоооорооооов! — звучит знакомый голос.

Я чуть не подпрыгиваю на месте.

Ванюшка?!

Ох, черт… Как же я тебе рада!

Я улыбаюсь знакомой фигуре, которая активно машет ко мне с другой стороны улицы, подъезжая на велике. Без рук, разумеется. Рисуется.

Новый спортивный велик. На голове — шапочка гонщика. Что-то в нем изменилось.

Не сразу поняла, что именно, а потом ахнула: кривого зуба нет в помине, теперь у Ванюшки улыбка почти голливудская, пусть немного кривая, но чертовски знакомая и такая спокойная, ух. Никаких нервов рядом с ним. Не то, что Чарский… От него можно словить сердечный приступ и вообще пропасть.

— Таисия! — хмурится Чарский.

Он весь как-то подобрался, будто почуял соперника на своей территории.

— Поехали, — предлагает.

— Поеду! Поеду, конечно… Вот только не с тобой!

— Как это?

— А вот так… Держи свой букетик задрыпанный, подари его той дылде в желтом, малыыыыш. А я… Я все про тебя знаю, гнилушка деревенская. Это ты подстроил в клубе. Все. Подкупил, чтобы меня кинули. Из-за тебя чужой взрослый мужик распускал свои лапы, и я чуть не стала добычей урода, а потом… Оооо, мое любимое. Потом ты начал корчить из себя героя и торговаться. За то, что сам же лишил меня и рюкзака, и телефона. Вот… — машу фигой перед его лицом. — Понял? Телефон можешь себе оставить… Ты для меня больше не существуешь.