Мажор по соседству

Глава 41

Таисия

После такого мне казалось невозможно не то, что ходить, сидеть… Даже просто дышать, как прежде. теперь не представлялось реальным. Мне казалось, все иначе. Я стала другой. Будто повзрослела на не один десяток жизней за короткий промежуток времени.

Стас не отпускал меня ни на секунду, обнимал, целовал, гладил и смотрел как на величайшую драгоценность в жизни, откровенно любовался, ластился.

Я бы осталась здесь на целую вечность, но знала, что рано или поздно придется вернуться к обычной жизни, в которой… пока нет места отношениям с Чарским. Эти мысли омрачили меня, заставили взгрустнуть немного.

— В чем дело, малявочка?

— Думаю о том, что будет дальше. Неизвестно, — вздохнула. — Ты и я. Не знаю. Нереальное что-то…

— Мы придумаем что-то.

— Придется таиться? — уточнила я. — Не представляю, что мы будем встречаться открыто.

— Подумаем. Я бы не стал прятать тебя ото всех. Разве это реально? Нет…

— Но я пока не хочу, чтобы кто-то знал. Все-таки твои родственники настаивают на выселении, ты покрываешь их делишки, а я кручу с тобой романы. Нехорошо это. По отношению к моей семье… Нехорошо! — добавила я твердо.

Чарский погрустнел немного.

— То есть я буду твоим секретом? Так, что ли?

— Ты можешь предложить что-то другое?

Чарский, присев на кровати, взлохматил свои волосы.

— В душ? — предложил он.

— Давай. Я первая, — попросила и привстала, в поисках покрывала, которым можно было бы прикрыть свое тело.

— Мне отвернуться? — рассмеялся Стас.

— Да, пожалуйста.

Парень в ответ закатил глаза, но перечить не стал, послушно прикрыл глаза ладонями, но в последний миг отодвинул пальцы, вызвав у меня смех.

Все-таки с ним хорошо-хорошо! Несмотря на нюансы, с ним очень хорошо!

После того, как я вернулась из душа, туда отправился Стас. Потом он налил мне чая, мы пили чай, беседовали. Слава рассказал мне о себе, своей семье.

Теперь подробно объяснил, чем ему грозило неповиновение.

Ох, я и представить не могла, что самый близкий человек может так гнусно распоряжаться жизнью своего сына, выставлять ему какие-то условия, грозить тюрьмой.

— При таком раскладе нам точно стоит держать наши отношения в тайне, — выдохнула я. — Если твой папа грозит тебе тюрьмой просто потому, что ты не хочешь под его дудку плясать, то что он решит сделать, если ты станешь встречаться с кем-то вроде меня?

Спустя миг мне пришло в голову, что Чарский и не предлагал мне встречаться. Он словно угадал мои мысли.

— Не вздумай! — пригрозил Стас. — Я по твоей мордашке вижу, что ты о плохом подумала. Выкинь дурные мысли из своей головы. Немедленно. Я уже сказал, что ты — моя. Так и будет. Просто с некоторыми нюансами. Пока я не придумаю, как избавиться от ига папаши… Не хотелось бы идти на крайние меры, подставлять его или что-то в таком духе. Но если он не оставит мне выбора, — Чарский покачал головой. — Есть предел всему.

— Значит, у нас есть секрет. Один на двоих.

— Да. Наш секрет.

— Звучит очень классно.

— Подумай насчет того, что я тебе говорил об учебе. Не стоит зависать здесь навсегда, — добавил Стас.

— Подумаю. Сестра тоже завела этот разговор недавно. Я подумаю, честно. Но пока мне пора ехать домой. К тому же твои, наверное, вот-вот вернутся.

— Они вернутся только завтра, в районе обеда, я на всю ночь один.

— Вот только у меня — семья. И наш секрет пока останется секретом. Надо соблюдать осторожность. Ты даже не представляешь, как быстро в деревне могут разойтись слухи… Поэтому нужно осторожничать.

— Ты дважды это повторила, малявочка.

Стас снова меня поцеловал. Я растаяла.

Как бы мне хотелось остаться…

Но нельзя.

Пока нельзя.

С этого самого дня у меня началась новая жизнь. Поначалу мне казалось, что все-все кругом знают о моей тайне. Особенно, родные, они так пристально смотрели на меня в первые два-три дня, мне казалось, они знают, знают все! Но мама лишь спросила:

— Тась, ты кушаешь совсем плохо…

— Все хорошо.

— Точно? Ты немного бледная. Накаталась под дождем, не простыла ли?

— Нет-нет! — заверила маму. — Все отлично.

Мы начали встречаться с Чарским тайно, выделяя время для встреч урывками. Встречи получались краткие, но безумно жаркие, откровенные. Мы срывали друг с друга одежду, задыхались от страсти, поцелуев.

Один раз Чарский чуть не спалил наши отношения, засос оставил! Хорошо, что его удалось скрыть кофточкой, но потом еще несколько дней приходилось закрывать его плотным тональным кремом.

Только мы знали правду друг о друге.

Для всех остальных, в том числе и для моих родных, для сестры, я с Чарским была в конфронтации, состоянии войны.

Такое объяснение меня вполне устраивало…

Хотелось верить, что все остальные тоже верили в то, что мы так усердно разыгрывали при посторонних.

Я примирилась с тем, какую роль Чарский невольно сыграл в ситуации, сложившейся в Лютиково. Оправдывала его, ведь он не хотел действовать так цинично, но был вынужден поступить именно так.

На кону стояла его свобода.

Не знаю, как я бы поступила сама, если бы меня поставили перед таким же выбором…

Хотя, если отбросить в сторону лукавство, стоило признаться, что я поступила бы точно так же!

Ситуация с выселением моей семьи и семей соседей получила неожиданное разрешение.

В деревне появился важный юрист, который подозрительно часто наведывался к моей сестре. Впервые он наведался, когда я стала свидетельницей того, как Чарский пересекся с сестрой в конторе и нарочно пытался вызвать у меня ревность. Позднее этот важный пузан, как я окрестила про себя полного мужчину в возрасте, в дорогом костюме, появлялся возле моей сестры еще не раз.

Лена ловко с ним разговаривала, буквально держала его на поводке, крутила, вертела им, а он, словно собачонка, своим хвостом крутил и только на спину перед ней не ложился, чтобы она почесала ему пузико, как псу дворовому.

Чуть позднее выяснилось, что этот возрастной пузан — не абы кто, а столичный юрист, которого Лена попросила взяться за дело и оспорить решение о выселении...